Голодовка

«Как же хорошо, что у меня есть такой хороший друг, как ты» — эти слова эхом пронеслись в голове Финна, когда трибуны подали ярый возглас после очередной и нелёгкой победы Мэша. Раздались аплодисменты людей, которые всячески поддерживали Вандэд во время его борьбы, и недовольные ворчания тех, кто не слишком то рассчитывал на его победу, но Финн сейчас не обращал на них внимания. Весь свой взор он устремил на победителя и на тех, кто побежал в его сторону, захватывая того в распростёртые объятия. Постояв у трибун некоторое время, Эймс направился к ним. Финн не помнит, когда начал чувствовать себя плохо. В грудной клетке словно встревали колючие шипы, а в голове туманило. С каждым днём он начал замечать всё больше, что стоило ему сесть за выполнение внеурочного задания, как перед лицом он видел лишь пустой лист или отрывки каких-либо не связанных между собой слов. Финн не мог что-то нормально написать — мешала боль в груди. А порывами в голове была полная пустота. Финн думал. Много думал. Но о чем именно — он понять не мог. — Поздравляю тебя с победой, Мэш, — Финн подошёл к другу, окружённый компанией Лемон и Дота, которые от радости чуть ли не к его шее липли. Друзья действительно были рады за Мэша, а сам победитель опустил взгляд на девушку, не сопротивляясь её некрепким захватам. Такому зрелищу Финн лишь улыбнулся, слегка задерживая взгляд на трясущихся девичьих руках Лемон, что обвивали крепкое плечо Мэша. Дот тем временем лишь довольно улыбался и сильно хлопал Мэша по спине, говоря тому что-то содействующее. — Спасибо, Финн, — Мэш слабо кивнул, вновь поворачивая голову на друзей, а после на Ланса, только подошедший к ним. Глаза Финна опустились на землю, а на лице застыла лёгкая и тоскливая улыбка. Сейчас он как никогда жалел о том, что не проявил долю той смелости, которую активно проявляли остальные, чтобы поддержать Вандэд. А он хотел его поддержать тоже. И морально, и… физически. Постучать по плечу, как это делают своим приятелям, взять обе тёплые ладони в свои холодные и сказать благословенное «ты молодец». Обнять в конце концов. Обхватить руками стройное тело и прильнуть к крепкой груди. Финн сам не помнит, когда в его голову начали просачиваться подобного рода мысли. Возможно тогда, когда Мэш, захватив пальцами блондинистые пряди задиры Кавилла, вломил тому подарок в виде цветного пятна на лице. Возможно тогда, когда тот, помогая подняться с холодного пола, простил ему все разорванные в клочья книги, которые находил у себя в сумке, и вновь назвал «хорошим другом», которое режет уши и душу Финну. После каждого услышанного доброго «ты отличный друг» он молился всем богам и надеялся, что слышит их в последний раз, потому что после этих слов от Мэша с каждым разом ему становится всё хуже и хуже. Финн не считал себя плохим другом, нет. Но на его памяти ему ещё никогда не говорили таких греющих и колющих одновременно душу слов, после которых появляется острое желание убежать далеко-далеко, лишь бы не видеть разочарованных глаз тех людей, которые отдали больше, чем следовало бы. Но когда Финн в последний раз видел этот разочарованный взгляд от Мэша? Возможно тогда, когда Эймс признался в том, что он причина порванных страниц учебников, найденных Вандэд в его сумке? Нет. В тот момент глаза Мэша отражали нечто другое, нежели разочарование. Финн на секунду распахнул глаза, опуская голову и пытаясь вспомнить те мимолётные горящие глаза Мэша, что отражали… злость? Возможно. Но на кого? На Финна, который тогда чуть ли не на коленях и кровоточащим лицом слезами извинялся перед ним? Или всё же на Кавилла, из-за которого Эймс и был в таком состоянии? Финн на мгновение поднял голову и дрогнул, когда встретился взглядом с Мэшом, до сих пор окружённый объятиями Лемон и Дота. Трибуна за это мгновение успела стихнуть, и парню казалось, что от взора этих ярко выраженных жёлтых глаз он и вовсе перестал слышать окружающее вокруг, включая восклицание Лемон, которую только и можно было слышать, но оторвать глаз Финн не мог. Точнее… Нет, смог оторвать, когда рука Мэша легко захватила девичье запястье, отрывая от своей шеи, тем самым освобождая себя от медвежьих объятий. — Финн, всё хорошо? , — Мэш сделал шаг вперёд, смотря другу в глаза, после чего немного опустил их. — Выглядишь не очень. — Да, не переживай, — соврал Финн, вновь для себя подмечая, что на секунду ему стало тепло и холодно одновременно. Тепло от понимания того, что о нём беспокоятся, и беспокоится именно Мэш, которого самого хотелось оберегать и не отпускать. Но так же по телу проскользнул холодок от мыслей, что Мэш снова в который раз это делает. Спрашивает у него о самочувствии, хотя по лицу Финна можно понять, что чувствует он себя хуже некуда. Или так же, как и всегда, берёт за локоть и позволяет опереться на себя, когда ноги не слушаются и норовятся свалить тушку на холодную землю, которая потом пропитает его кровь и там же похоронит. Снова интересуется его состоянием, которое стремилось ухудшаться с каждым новым взором волчьих, но добрых жёлтых глаз. — Ладно, — Мэш поднял голову, кивая, и Финн готовился завязать этот разговор как-нибудь, потому что появилось огромное желание прилечь на кровать, забываясь во сне, как услышал следующее от него: — Без твоей поддержки я бы не справился. Я рад, что ты мой друг. Пронзительная боль сковала его тело, потому что он слышит эти слова снова. Финн сдержал порыв схватить Мэша за ворот рубашки и трясти до тех пор, пока он сам не угомонится и не упадёт на землю от боли в груди, но всё, на что хватает сил — слабо улыбнуться, направляя глаза куда-то в глубину зрачков Вандэд, и молчать, пытаясь найти ответы на ломающие рёбра вопросы в канареечно-желтых радужках, в которой сейчас отражалось что-то доброе. На один момент появилось желание не только прилечь на кровать, но и поесть. Желудок опустел, пища в последний раз была принята только утром прошлого дня, и то нормально он не поел. Уже прошло много времени. Финн устал. И надеялся, что пока он доберётся до комнаты, он не свалится от гипогликемии на твёрдый кафель, и клетки в организме в скором времени получат крайне необходимую энергию. Но одновременно с голодом была тошнота, которая может помешать принятию пищи. — Идём. Финн мгновенно вырвался из пучины мыслей и боли, поворачивая голову и замечая, что вокруг него стало тихо. Лемон, Ланс и Дот уже шагали к входным дверям. Лишь Вандэд продолжал стоять около трибун рядом с ним, глядя тому в лицо. Неожиданно для себя Финн почувствовал, что Мэш переплел их указательные пальцы, как бы тем самым говоря о том, что нужно идти. От такого в грудной клетке защемило, то ли перекрывая доступ к кислороду, то ли получая его в огромном количестве. Он быстро пришёл в себя, следуя за Мэшом в помещение. До их комнаты Финн дошёл без единой мысли. Лишь голод поедал организм изнутри, но от мыслей о еде только больше туманило. Когда парень присел на кровать, захотелось остаться на месте ещё на какое-то время и смотреть на тарабанящий в окна дождь, который вот-вот польет. Финн любил дождь. От мыслей о скором дожде на лице появилась мимолетная улыбка, что не скрылось от Мэша. — Финн, тебе поесть надо, — Вандэд тоже на секунду взглянул в окно, подмечая затянувшиеся облака, после чего перевёл взгляд на сидящего на кровати. По телу Финна пробежалась волна тёплого озноба, но головы он не поднимал. Вдруг Мэш вытащил из внутреннего кармана своё пирожное, и, постояв пару секунд, подошёл к кровати соседа и протянул его парню. Финн на секунду удивился, слегка замешкавшись, но к протянутой еде притрагиваться не стал. — Спасибо, не надо. Я поем скоро, не волнуйся, — Финн почувствовал, как после сказанного стало легче, и поспешил отвернуться от выпечки, чтобы не вынуждать желудок свернуться ещё туже прежнего. Краем глаза парень заметил какое-то движение со стороны Мэша, словно он сам принялся кусать пирожное, поэтому на время закрыл глаза и опустил голову, пытаясь прислушаться к слабо стучащим каплям дождя снаружи. В комнате потихоньку пропадал солнечный свет, и это прибавляло больше атмосферы к нынешнему состоянию Финна. Вот только парень ощутил ещё какое-то движение рядом. — Открой рот, — глаза Финна внезапно распахнулись, а губы ощутили прикосновение чужих губ вперемешку со сладким вкусом крема и теста. Рот машинально открылся, впуская вкусную и таящую начинку внутрь, от чего внутри живота всё перевернулось. Мэш захватил подбородок парня пальцами, чтобы было удобно протолкнуть пирожное, позволяя тому с удобством прожевать пищу и проглотить. Пальцы на подбородке сжимались и разжимались равномерно, периодами переходя на щеки. В животе предательски заурчало и больно кольнуло, от чего Мэш на секунду остановился, отстраняясь и заглядывая в покрасневшееся лицо Финна, который от шока с трудом жевал сладкую выпечку. — Думаю, это не позволит тебе насовсем потерять энергию. Но поесть нормально тебе надо, — Мэш взглянул на оставшийся кусочек пирожного и, захватив свободной рукой запястье Финна, всучил тому его в руку. Эймс, придя в себя, лишь посмотрел на врученную выпечку и думал, есть ли его или снова воздержаться. — Прости меня. — За что? — Мэш вопросительно уставился на парня, на лице которого сейчас не отражалось ничего, что пугало. — За то, что тебе постоянно приходится меня выручать. И это… — Финн неуверенно и в смущении указал на свои губы, краснея и отворачивая голову к полу, — было необязательно делать. — Нет, это я болван, доставляю всем проблемы, — Вандэд стоял перед ним и устремлял взгляд на дождь за окном. После секундного молчания он повернул голову к Финну, встречаясь с ним взглядом, после чего заметил пирожное, которое всё ещё было у него в руках. — Мне придётся это сделать снова, если ты не… — Почему ты это делаешь? — Финн резко почувствовал сонливость и холод в теле, после чего перевёл взгляд на вспотевшие ледяные руки — исход голода. Пальцы слабо задрожали, а ладонь, в которой находилось пирожное, слегка сжалось. — Потому что ты мне дорог, — Мэш вплотную подошёл к его кровати и забрал у того выпечку, откусывая кусок. Глаза Финна вмиг округлились, после чего он вновь почувствовал сладкое прикосновение на своих губах, затем на языке. Мэш сделал это снова. Холод в теле стал ещё больше леденяще обжигающим, а голова начиналась кружиться больше. На глазах начали наворачиваться предательские слезы, щеки алели, глаза болели то ли от подступающих слез, то ли от темноты в них, которая с каждым разом усиливалась всё больше и больше. Сердце начало биться быстрее, от чего дрожь только усилилась. Язык до сих пор чувствовал сладкий вкус крема и чужого языка. По щеке катились маленькие ручьи слез, которые Мэш вытер подушками пальцев. — Это для того, чтобы твой мозг почувствовал хоть какую-то пищу. Может, это приведёт тебя немного в сознание, — голос Мэша изменился, но Финн не смог понять, как именно. Да и не старался сейчас. Просто молча выслушал и слабо кивнул, смотря куда-то в пол. — Спасибо, — единственное, что смог проговорить он, всё так же ощущая быстрое сердцебиение. Дождь за окном уже перешёл на ливень, а солнце и вовсе перекрылось. В комнате стало чуть темнее, но глаза Мэша всё так же горели жёлтым блеском. Парень слегка задержал на них взгляд, после чего медленно от бессилия уронил голову на подушку. В таком полулежачем положении он не думал ни о каких неудобствах: лишь ощущение, как холод в теле уходит, и на его место приходит чувство какого-то незнакомого тепла. На мгновение пальцы Мэша задержались у него на щеке. Слабо погладив его, палец опустился к шее и слегка надавил на место, где должен быть пульс. Несколько секунд продержав их там, Мэш убрал руку, а Финн сквозь подступающий сон ощутил нарастающее сердцебиение, точно уже никак не связанный с чувством голода и усталости.