Стратегия наглядно сыграла

Везение всегда было основным требованием для победы в азартной игре. Единственная проблема заключалась в том, что не каждая игра являлась таковой. Авантюрин был плох в шахматах, шашках, а однажды он опозорился на корпоративе, потерпев сокрушительное поражение в «‎Крокодиле». Он же не виноват, что, какое животное он бы ни показывал, все видели павлина. К счастью, игры такого рода никогда не были его специализацией. Высокопоставленные лица, составляющие‎ круг его деловых партнеров, не имели ничего против покера или рулетки. Управлять рисками Авантюрин умел. Неудивительно, что спустя лишь несколько дней пребывания на Пенаконии господин Сандэй пригласил его сыграть партию в бильярд. — Видишь, мое обаяние, как обычно, сработало на все сто процентов, и даже без всяких камней… Авантюрин с широкой самодовольной улыбкой разлил по бокалам шампанское, но отчего-то не встретил ответной радости. — Что у тебя опять с лицом? — спросил он, едва сдерживая глубокий вздох раздражения под маской улыбки. Веритас и бровью не повел, лишь перекинул одну ногу на другую, устраиваясь поудобнее в кресле. Последний час они обсуждали работу в номере Авантюрина, и он вынужден был признать, что ненавидит разговаривать с Веритасом Рацио. К счастью, люди могли заниматься множеством других интересных вещей, а не только беседами. — Пожалуйста, скажите, что вы не будете так пить перед встречей с Сандэем, — попросил Веритас. — Почему-то, когда мы пару дней назад ходили в ресторан, мое опьянение тебя ничуть не смущало, — обиженно протянул Авантюрин. — Кажется, тебе даже нравилось, и ты сам раз за разом подливал мне вина в бокал. Он сел на самый краешек другого кресла. Так близко к Веритасу, что их колени бы вот-вот соприкоснулись. — Прошу, — сказал Рацио, отодвигаясь. — Давайте не будем смешивать личное и рабочее. Авантюрин фыркнул и улыбнулся. Если для Рацио их периодический спонтанный секс был чем-то личным, то это даже приятно. С другой стороны, он уже начинал потихоньку уставать от бесконечных эмоциональных качелей, когда ночью в постели перед ним раскрывался нежный и чувственный человек, а утром этот принц превращался в черствую тыкву. — Вернемся к обсуждению ваших переговоров с Сандэем, — сухо предложил Веритас. — Вы же изучили те материалы по истории Пенаконии и ее дипломатическим отношениям с КММ? — Мне совсем не обязательно зубрить историю Корпорации, после стольких лет работы я достаточно хорошо ее запомнил, — протянул Авантюрин со скучающим видом. — Тогда вы осознаете, что ждет нас обоих в случае провала? — уточнил Рацио. — Его не случится, — оборвал Авантюрин. Он, избегая назойливого взгляда Веритаса, быстро и уверенно встал с кресла, чтобы заново наполнить свой бокал шампанским. Подняв глаза от золотистых искр, он обнаружил Рацио, уже стоявшего рядом и недовольно глядевшего сверху вниз. — Расслабься, — сказал Авантюрин, бесцеремонно взяв ладонь Рацио в свою и отдав таким образом ему бокал. — Хорошо. Раз вы так не хотите обсуждать темы для завтрашней беседы с господином Сандэем, — сдался наконец Веритас, — давайте обсудим то, что вы будете завтра делать. — Я буду делать что-то из ряда вон выходящее? — сказал Авантюрин, сыграв голосом заинтригованность. — Вас пригласили на игру в бильярд, — напомнил Веритас. — Вы же знаете, как это обычно происходит? — Не думаю, что это сложнее покера, — пожал плечами Авантюрин. На лице у Веритаса скользнуло легкое раздражение, не ушедшее даже после глотка шампанского. Авантюрин попытался ему улыбнуться, чтобы дать понять, что все бывает в первый раз. — Не бойся, я не облажаюсь, — заверил Авантюрин. — К тому же, возможно, господин Сандэй даже обрадуется, если я ему позорно продую. — Он может воспринять это как невнимательность и неуважение, — сказал Веритас. — Игра в бильярд чуть более, чем целиком и полностью основана на умении строить успешную стратегию. Если он решит, что представитель Департамента стратегических инвестиций на это не способен, то усомнится в ваших профессиональных компетенциях. А это значит, что никакой сделки не состоится. Авантюрину было тяжело это признать, но иногда голос Рацио звучал гипнотически, убеждая в своей правоте. Если в работе он оперировал терминами, то в постели был не очень разговорчив, но Авантюрину всегда хватало коротких просьб и деликатных вопросов о том, хорошо ли ему. Почему он вообще все время вспоминал о том, как они спали? Веритас глядел Авантюрину прямо в глаза и все тем же наставническим тоном продолжал объяснять. Интересно, со своими студентами он так же общается? — Я помню, насколько вы азартны и любите рисковать, — сказал Веритас. — Не прошу вас менять свою натуру, но в бильярде не будет привычных вам выбросов адреналина. Придется заглушить яркие эмоции и начать слушать разум, как вам такая идея? — Боюсь, что я в этом не очень хорош, — Авантюрин невинно приподнял брови, наклоняясь чуть ближе к Веритасу. — Вот бы рядом был кто-то с холодной головой, кто мог бы мне помочь. Их разделяла всего пара сантиметров, и Авантюрин был уверен, что за этим дурацким трепом про бильярд стоял лишь очередной повод заняться сексом, о котором на следующее утро никто не вспомнил бы. — Отлично, я позвоню на ресепшн и забронирую для нас бильярдный зал на завтра, — вдруг сказал Веритас. — Занятие будет длиться ровно один академический час. Не забудьте принести принадлежности, чтобы делать записи. Желательно тетрадь формата А5 и синюю ручку, не гелевую, чтобы не мазалась. Придется поработать с некоторыми формулами. Авантюрин не успел ничего ответить, когда Веритас прошел мимо и захлопнул дверь в номер. Он остался наедине с недопитым шампанским, чувством отвергнутости и никуда не исчезнувшим желанием рисковать. Ставки ведь можно повышать не только в играх, верно?

***

Веритас давно перестал пытаться понять. Он напоминал себе, что у этого чертового картежника всего-навсего были проблемы с головой да напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения. «‎Не думай об этом, он просто сумасшедший», — всплывало в мыслях Рацио, одергивая его от попыток найти логику в действиях Авантюрина. Чужая адреналиновая зависимость — это не его проблема, не ему ее решать, но когда на кону стояли репутация и работа, то стоило попытаться схватить этого любителя за руку и попросить притормозить ненадолго. Сам Веритас не был профессионалом в бильярде, но любые стратегические игры, будь то шахматы или шашки, казались ему забавной разминкой для разума. Всю дорогу от номера до минус первого этажа отеля, где он забронировал целый зал, Рацио убеждал себя в том, что делал это исключительно ради работы. Он просто помогал Авантюрину не облажаться перед высокопоставленным лицом. Так ведь и должно складываться сотрудничество? Он смирился с тем, что все равно не удержит Авантюрина от рисков. Может быть, хотя бы получится свести их к минимуму? Прямых рекомендаций и упреков явно было недостаточно, и Веритас понял, что нужно действовать мягче, а все чувства желательно отбросить. Да, между ними искрили эмоции, и иногда это выливалось в спонтанный секс прямо на рабочих столах друг друга, но Рацио искренне старался не усложнять их и без того непростые отношения. Начни они говорить о каких-то чувствах за пределами постели, хрупкий баланс нарушится, и этот карточный домик просто рассыплется. — Здравствуйте, доктор, — насмешливо сказал Авантюрин. Зал был просторным, оформленным в темных приглушенных тонах. Это создавало атмосферу сосредоточенности, но кое-кто ее нарушал одним своим видом. Авантюрин, как и всегда, был похож на новогоднюю елку посреди центральной площади. Он опирался на большой бильярдный стол, а в одной руке держал кий. — Неправильно держите, — заметил Рацио вместо приветствия. На самом деле ему было смешно от того, что Авантюрин был едва выше кия. — В идеале бы, конечно, подобрать индивидуальный размер, но будем работать с тем, что есть, — протянул Рацио, забирая инвентарь из рук Авантюрина. Неожиданно, но тот не ослабил хватку, и теперь они стояли, как дураки, держась за обмотку. — Ты прав, инструменты и впрямь надо подбирать по размеру, — Авантюрин отвел взгляд в сторону. — Но не переживай, у меня нет с этим проблем. — Не вижу, чтобы вы подготовились. — Я потратил на это весь сегодняшний вечер, просто потерпи, пока я достану козырь, — улыбнулся Авантюрин. На столе треугольником лежали, ожидая своего часа, бильярдные шары. Веритас потер ладони, убедившись в том, что они сухие и чистые, осмотрел наклейку на кие, примерился к расстоянию между краем стола и треугольником, а Авантюрин, как ночное животное, следил за каждым его действием. — В таких играх главное — учиться во время партии: просчитывать соперника, выбирать тактику, применять ее, пробовать что-то новое, — рассуждал Веритас. — Каждый ход противника — это урок. — Ну так научи меня, — сказал Авантюрин, опираясь на стол. Веритас лишь фыркнул и столкнул со стола его локти. Впрочем, Авантюрина это совсем не расстроило, и он внимательно слушал все, что ему говорили. — Предполагаю, что Сандэй любитель классики, — продолжил размышлять Веритас, а Авантюрин почему-то едва сдержал смешок, — Поэтому мы попробуем «‎Восьмерку». Это самая базовая вариация игры. Цель: сначала забить все шары одной группы, цельные или полосатые, а в конце — черный шар с номером восемь. ‎ — И кто побеждает? — нетерпеливо спросил Авантюрин. — Вам лишь бы выиграть, — цокнул Веритас. — Вы можете заслужить большее уважение безо всяких побед, если проявите себя как хороший стратег. Рацио уверенным движением расколол треугольник шаров, и они с приглушенным грохотом разлетелись в разные стороны. Первые несколько ударов Рацио и Авантюрин делали по очереди, и Веритас старался не вмешиваться, чтобы оценить, с чем ему предстояло работать. Авантюрин оказался не так уж плох, как он ожидал. С другой стороны, его не покидало ощущение того, что в зале слишком душно, и он мог очень живо почувствовать, как к щекам приливала кровь. Особенно когда Авантюрин бросал на него взгляды исподлобья, пока целился. — Знаешь, тяжело определить доминирующую руку, когда тебя не учили писать, — признался Авантюрин. — Вы этой рукой не только пишете, — напомнил Веритас. — Точно, — кивнул Авантюрин. В голове ожило воспоминание — они пересеклись на недавней вечеринке Корпорации, весь вечер не разговаривали, но случайно столкнулись у умывальника в уборной. Кроме них там никого не было, поэтому Авантюрин буквально схватил Веритаса за наглаженный лацкан синего пиджака и утащил с собой в одну из просторных кабинок. — Если мне не изменяет память, то у вас доминирует правая рука, — сказал Веритас. В решающий момент Авантюрин вдруг промахнулся, и ни один шар так и не попал в лузу. — Вы слишком сильно раздвигаете ноги, — сказал Веритас, нахмурившись. — Раньше ты на это не жаловался, — заметил Авантюрин. Рацио решил проигнорировать это замечание, впрочем, весьма справедливое. Он подошел к Авантюрину сзади и задел носком его пятки, чтобы заставить принять нужную позу. Веритас старался свести тактильный контакт к минимуму, чтобы их занятие не перетекло в неверное русло. — Поставьте их на шестьдесят градусов, — попросил Веритас. — И рассчитайте свой следующий удар. — Разве теперь не твоя очередь? — Я уступлю. Авантюрин кивнул и зачем-то ободряюще улыбнулся. Рацио захотелось отвести взгляд, но тогда бы его не порадовало, что следующий удар оказался почти удачным. — Чуть-чуть промахнулись, — заметил Веритас. — Давайте попробуем кое-что другое. Он снова подошел к Авантюрину сзади и деликатным нажатием на поясницу заставил наклониться над столом, почти что лечь. Тот ударил свой шар так, что после столкновения с другими он вернулся к исходной точке. — Вы дали легкий забив противнику, — вздохнул Веритас. — Попробуйте закинуть одну ногу на стол. Авантюрин бросил на него удивленный взгляд. — Так можно? — он приподнял одну бровь, а в глазах заблестело любопытство. — Это довольно дерзко, но правилами не запрещено, — объяснил Рацио. — Поможешь? Он хотел отказаться, но какая-то неведомая сила заставила его приблизиться к Авантюрину сзади и подхватить за правую ногу, чтобы уложить ее коленом на стол. Веритас совсем чуть-чуть повернул корпус Авантюрина, внимательно наблюдая за тем, как тот держал кий. Его обдавало жарким запахом сладкого парфюма, а глазами Веритас мог различить едва заметные капельки пота на чужой шее. — Нужно рассчитать угол наклона при ударе по шарам, — Рацио прибегал к лучшему способу для отвлечения от ненужных мыслей. — Угол наклона битка определяет направление и силу удара. Надо отнять высоту центра массы битка относительно доски от высоты центра массы шара, а потом поделить результат на расстояние между точкой контакта шара и центром массы битка. — Я не расслышал, повтори, пожалуйста, — в голосе Авантюрина скользнуло едва заметное раздражение, проглоченное в угоду какой-то его собственной цели. Веритас наклонился ниже, к уху Авантюрина, по ходу прижимаясь к нему всем телом. Так увлекся формулами, что слишком поздно заметил, как в чужих глазах мелькнул огонек, который обычно означал только одно — ставки повышаются. Рацио даже не понял, каким образом, но рука Авантюрина ловко выпустила кий и взяла его за запястье. — Что вы делаете? — Ничего необычного, — пожал плечами Авантюрин, плавно перемещая ладонь Веритаса себе на задницу. — Я же говорил, что весь вечер готовился. Он расстегнул ширинку, расслабил ремень и решительно засунул руку Веритаса под ткань своих брюк. — Да ты издеваешься, — вздохнул тот, печально подмечая, что все границы между ними были разрушены одним наглым движением. Авантюрин только рассмеялся, пока Веритас принимал два факта. Во-первых, кое-кто предусмотрительно забыл надеть нижнее белье. Во-вторых, ему не соврали о тщательной подготовке. Кончиками пальцев он нащупал анальную пробку, сжатую между мягких ягодиц. — Золото и бриллианты, — сказал Авантюрин. — Это гораздо красивее простого силикона, не правда ли? — Ты хочешь, чтобы я… — Я только за этим и пришел, — прервал Авантюрин. Веритас взялся за анальную пробку, на виднеющимся кончике которой сверкал прозрачный драгоценный камень. Он осторожно потянул, вытягивая ее вращательными движениями, уменьшающими дискомфорт. Когда пробка вышла с мягким влажным звуком, Авантюрин отрывисто выдохнул. Кончики губ Веритаса едва заметно дрогнули, и он нахмурился, отгоняя ощущения, вызванные этим стоном. — В левом кармане, — сказал Авантюрин. Рацио послушался и обнаружил в чужих брюках пачку презервативов. Подготовился. Веритас раскатал силикон по члену, заодно слегка подрачивая себе. Возбудиться, глядя на представшую перед ним картину, было легко — Авантюрин все так же лежал животом на бильярдном столе, но он стянул с себя брюки и широко расставил ноги, забыв все советы, которые ему давали ранее. Веритас пристроился сзади и первым делом прикоснулся к члену Авантюрина, зажатому между его животом и тканью, натянутой на стол. — Готов? — Я же не ради формул по физике растягивал себя весь вечер, — съязвил Авантюрин, саркастично поторапливая. Веритас подставил головку своего члена к анусу Авантюрина и плавно, но решительно толкнулся вперед. Авантюрин надрывно застонал, и Рацио не придумал ничего лучше, кроме как взять его за руку, переплетая их пальцы. Расслабиться удалось, когда в него вошли на всю длину. — Хорошо? — Знаете, доктор… Веритас не дал ему возможности выдать очередную шпильку. Он старался быть бережным, но задал быстрый темп, глубоко вбиваясь и параллельно надрачивая Авантюрину. Тот свободной рукой поправлял растрепанные светлые волосы, выгибался и громко стонал. Рацио старался смотреть в потолок, на хаотично разбросанные по столу шары или в стену, потому что знал — он позорно кончит, если просто взглянет на тонкую шею с клеймом, бледную спину, покрытую шрамами от порки, и изящные руки. Рацио дрочил в такт своим движениям и лишь надеялся на то, что Авантюрину сейчас так же хорошо, как и ему. Говорить не хотелось, поэтому пришлось бросить короткий взгляд вниз. Он заметил яркое пятно румянца, алеющее на повернутой к нему впалой щеке. Веритас самодовольно улыбнулся и хмыкнул. Через пару минут Веритас почувствовал липкую сперму на своей руке, а громкие стоны Авантюрина стали постепенно сходить на нет. Рацио понял, что больше можно не сдерживаться, наклонился и накрыл губами клеймо на шее. В этом было особое удовольствие — перекатывать кожу под языком, впиваться зубами и любить то, что сам Авантюрин в себе так ненавидел. Он вышел из чужого растянутого ануса. На зеленой ткани бильярдного стола валялась золотая анальная пробка. В голове Веритаса пронеслось два слова — звенящая пошлость. Впрочем, выходка была вполне в духе Авантюрина, и он не мог отрицать, что ему понравился этот маленький сюрприз. — Ты можешь вернуть ее на место, — с придыханием сказал Авантюрин. Рацио послушался — золотая пробка без проблем вошла внутрь благодаря скользкой сперме. Веритас погладил чужую мягкую ягодицу, смял пальцами и натянул на Авантюрина брюки. Тот повернулся лицом и взглянул слегка разочарованно. — Продолжения не будет? Вместо ответа Веритас расставил перед собой руки. Авантюрин упал в его объятия, обвив шею руками, а талию — ногами. Повезло, что в отельных коридорах никого не было. Топ-менеджер Департамента стратегических инвестиций, висящий на руках у своего консультанта из Гильдии эрудиции — странное зрелище. Рацио донес Авантюрина до его номера, уложил в кровать. Нависая над ним, он не удержался от поцелуя в лоб. — Доктор, какое неожиданное проявление нежности, — улыбнулся Авантюрин. Веритас выдохнул в нежную кожу, сдерживая смущенный смешок. — Останься, — попросил Авантюрин. — А я прочитаю твои нудные конспекты, обещаю. — Точно? — скептически приподнял брови Веритас. Авантюрин снова усмехнулся и протянул Веритасу мизинец. Они переплели пальцы, и почему-то это показалось чем-то более интимным, чем все те разы, когда они занимались сексом. Рацио упал на грудь Авантюрина и почувствовал, как мягкая ладонь легла ему на затылок, нежно поглаживая. — Как оцените мою подготовку, доктор Рацио? — спросил Авантюрин с любопытством в голосе. — Хороший вопрос, — подыграл Веритас. — К сожалению, я должен более тщательно изучить вашу работу, возможно, на это уйдет вся ночь. Авантюрин не сдержал ликующий возглас. Сегодня его стратегия сработала, и он с готовностью широко расставил ноги.