Не одна. А, хотя, кто её знает.

      Солнечное утро. Лучи мягко пробегаются по щекам давно не спящей Таси. И она снова проснулась абсолютно одна. Посмотрев в угол, лениво повернув свою голову, взгляд сразу упал на пустующее место. Значит, все уже собрались и пошли на задание.       Очередная бессонная ночь вымотала её не меньше, чем хорошая битва. С трудом вспоминая обрывки ночного не_сна, она встаёт и накидывает красный халат. В голове проносятся яркие мометы: её громкие возгласы, вылетавшие из горла почти сразу; как она же расцарапала в какой-то момент ему спину от кайфа; чуть-ли не закусаная до крови губа и, конечно же, окончание с очередным неумелым поцелуем. Тася предпочитает считать, что все уже давным давно знают, что происходит в этой комнате, чуть ли не каждую дряную ночь. Ну, или не только в этой комнате.       Вы наверняка спросите: "Кто она такая вообще?!". А я отвечу. Это Тася. Большего рассказать не могу, кроме того, что ведёт себя она как уличный щенок, которого подобрала семья: часто вспыливает, но быстро остывает; никогда не против подраться, но потом, скорее всего пожалеет о содеяном. И самая главная и отвратительная, по её скромному мнению, черта – это чёртова неиссякаемая похоть. Она готова была внаглую вытрахать кого угодно, ловко орудуя словами, своим поведением и легко манипулируя присмотренным ею объектом, давя на его болевые точки.       Кстати, по поводу "уличного щенка". По факту, её так и нашли: она буквально упросила принять себя в команду, обещая, что будет помогать в боях. Да и выглядела она по факту как щенок: вечно растрёпанные и распущенные волосы; глупые тканевые уши, красовавшиеся на голове, и не менее глупый бумажный хвост, берущий своё начало на поясе. Она была маленькой мечтательницей в теле двадцатилетней девушки, любящей, может, не такого мечтателя, как она, но как минимум самого близкого по возрасту к ней Джереми.       Эти двое могли весь день напролёт болтать о своём, а ночью предоставить друг друга в почти полное распоряжение. Они были похожи, и не стеснялись говорить друг другу о всём, что лежит на душе, тем более будучи сожителями по комнате. Тасе нравилось то, как он старался принести удовольствие ей, а она просто старалась вторить его движениям. Но этого было им вполне достаточно.       Так же у Таси был и второй пациент, котого она пару раз навещала, когда только пришла сюда. И все эти пару раз из её маленького рта, почти постоянно, вылетали слова из плохознаемого ей немецкого. В основном это была просто случайноприходившая на ум тарабарщина, состоящая, примечательно, из длинных слов: Sehenswürdigkeiten, Wasserskiefahren и Realschulabschluss были самыми частыми посетителями. Хотя не обходилось и без матюков: как на немецком и английском, так и на странном и непонятном русском. Тасе поистине нравилось заниматься этим простым сексом без обязательств с доктором Людвигом. Она просто старалась доставить ему побольше удовольствия после тяжёлого дня, получая взамен отличные ощущения, доставляемые ей. Медику же, в общем и целом, было плевать, но иногда было весьма приятным занятием помучить девушку томительным ожиданием или неожиданно сбавленным темпом, ведь тогда он получал дозу умолений и стонов, ласкающих его уши. Да и передышка тоже никогда не мешала: когда она по факту уже привыкла к темпу и глубине, но тут он берёт и сбрасывает обороты, даёт чуть чуть отвыкнуть от ощущений и потом резко продолжает в бешеном темпе. Когда она была с ним, голова переставала работать на первых минутах, а руки отчаянно начинали хвататься, за будто бы, спасительные плечи, сжимая или расцарапывая их. Ей нравилось это, ей казалось, что она была готова чуть ли не до конца своей короткой и ничтожной жизни отдаваться во владение этому мужчине, но к сожалению, или к счастью, она нашла другого: того, кто и вправду готов сопроводить её до скорого конца.