Волченко

Ехать от медицинского центра до Колиного дома было недолго. Но машина попала в пробку, и теперь они стояли в ожидании хоть какого-то движения. Коля стеснялся смотреть в сторону Никиты, да и говорить было особо не о чем. В машине было тепло и уютно, Коля не заметил, как задремал. Видимо, сказались все переживания этого суматошного дня. Если бы ему раньше кто сказал, что он будет спать в машине Андреева, он плюнул бы идиоту в лицо. Проснулся он от пальцев, теребящих его волосы: —Коля , просыпайся! Хорош дрыхнуть! Коля открыл заспанные глаза и оторопело уставился на Никиту. Его лицо было непозволительно близко. Так близко, что можно было рассмотреть небольшую россыпь коричневых веснушек на ровном, аккуратном носу. — Чего вылупился, Волчонок? — белозубо улыбнулся Андреев. — Неужели нравлюсь? Коля отшатнулся от нагло рассматривающего его лицо одноклассника. — Не смущайся, дурачок, я всем нравлюсь. И вызываю доверие! —Коля замер. — Некоторые даже забываются в объятиях морфея в моей машине и так мило стонут во сне. Что приснилось, детка? Неужели эротический сон? — Да, телка с огромными дойками! — соврал зачем-то Коля, покраснев до корней волос. — И я тебе не детка! Он абсолютно не помнил, что ему снилось. Ну почему он вздумал спать в машине? Ещё бы имя мажорчика выстонать во сне для полного счастья! Ему часто снились мокрые сны именно с участием этого раскрашенного придурка. Вот это было бы палево! — Прямо с огромными? — развеселился отчего-то Андреев. — А стонал ты потому, что сиську её трогал? —Да ведь, Волчонок? — Заткнись, идиот! —Коле хотелось провалиться под землю от стыда. — Фу, как грубо. Я ведь не всегда бываю добрым, детка, могу и отшлепать! — Тебе нравится издеваться надо мной, Андреев? —Коля сам не понимал зачем продолжает этот бессмысленный разговор. — А ты только это понял, котёнок? Я просто тащусь с этого! — голос Гордея стал низким, в нем появились хрипловатые нотки. Он быстро взглянул на губы Коли, потом в глаза, потом снова на губы. Стало не по себе от этих быстрых, непонятных взглядов. — Ты просто больной придурок! Выпусти меня из машины! — почти жалобно промямлил Коля. — Конечно выпущу, чего заканючил? Не повешу же я тебя на зеркальце, вместо брелка. Гордей стал вновь обычным. Без излишних церемоний он вытряхнул Колю из салона. — Держи ногу на весу, растяпа! — прикрикнул он на Колю, попытавшегося ступить на больную ногу. Ловко перехватив его поперёк талии, он вытащил из багажника две объемные сумки и поставил автомобиль на сигнализацию. Без каких-либо усилий потащил хромающего Колю в одной руке и сумки в другой, в сторону подъезда. Сам набрал код домофона (бабушка и код ему сказала!) и весело подмигнул Коле. — Да? — раздалось из динамика. — Вера Ивановна, мы прибыли. Привёл Колю в целости и почти в сохранности. — Ой, Гордеюшка! Открываю! Дверь мелодично запиликала и открылась. Вот так, Андреев уже стал Гордеюшкой. Ну кто бы сомневался! Они молча зашли в лифт, Гордей выпустил Колю из своих объятий. — Стой на одной ноге и держись за меня, — приказал он. — Какой этаж? — Седьмой, —Коля послушно ухватился пальцами за его плечо. Он весь трясся от близости Гордея. — Пальцы как у лягушки и трясешься весь. Замерз, что ли? —Андреев как-то странно посмотрел на него. — Когда успел? В машине же тепло. Гордей, повесив сумки на плечо, перехватил его руки и поднес их к губам. Подышал ему на пальцы, чтобы согреть, порастирал их в своих горячих ладонях. Коля от шока лишь только молча пялился на действия одноклассника, не смея даже пошевелиться. — А, бесполезно! Все равно как ледышки! —Гордей улыбнулся, все еще не отпуская Колькиных рук. — Неудивительно, что ты мерзнешь, Волчонок, прослойки жира ведь у тебя практически нет, такой тощий… Коля наконец отмер и с возмущением вырвал свои руки из плена этих восхитительных ладоней. Покачнувшись, он рефлекторно оперся на больную ногу и сморщился от боли. Андреев с лёгкостью подхватил его и прижал к себе. — Ну чего ты дерганый такой? Я же тебя не съем, придурок! —Гордей ехидно ухмыльнулся и понюхал Колины волосы. — Хотя ты так вкусно пахнешь конфетками! — Отпусти меня, идиот! —Коля выпутался из захвата рук Гордея, испуганно пялясь в карие нахальные глаза. —Волчонок, я предупреждал, что заткну тебе рот, если будешь обзываться? —Гордей нахмурился. — Попробуй ещё что-нибудь вякнуть в том же духе, и поверь, я найду чем тебя заткнуть! Коля мучительно покраснел и отвернулся. Смотреть на Андреева не было никаких сил. К тому же он позорно возбудился и сейчас благодарил всех богов, что его мешковатые джинсы скрывают этот казус. Двери лифта распахнулись, и Гордей снова по-хозяйски подхватил Колю. — Не надо! Я сам! — он попытался вывернуться из объятий Андреева. — А ну, не дергайся, идиот! —Андреев был далеко не слабаком, в отличие от Коли. Вырваться не получилось. — Ну что ты за наказание такое? Дуется, как девчонка! Бабушка открыла дверь и заохала, захлопотала. —Коленька, какой же ты неловкий у меня! Идешь, как всегда, ворон считаешь! Ну как можно было споткнуться о бордюр? Под ноги ведь смотреть надо! — Ничего, Вера Ивановна, — ухмыльнулся Гордей с каким-то озорством взглянув на Колю, — в следующий раз он будет осторожнее. —Гордеюшка, спасибо тебе, что не бросил Коленьку в беде! — Всегда пожалуйста, Вера Ивановна. Куда вам сумки пронести? — Что это? — удивилась бабушка. — Врач сказал, что Коле показано усиленное питание, ну вот и… Коля не стал больше слушать диалог Андреева с бабулей и запрыгал на одной ноге в комнату. — Не шмякнись, кузнечик! — насмешливо сказал Андреев. Коля, не оборачиваясь, показал Гордеюшке фак. Благо бабуля не знает таких жестов. Андреев весь вечер провёл у них дома. Для его словоохотливой бабули Гордей стал просто находкой. Они взахлеб трещали о политике, экономике, состоянии общества и так далее. Бабушка, по ходу дела, напекла пирожков, и теперь Андреев уплетал их за обе щеки, преданно глядя на неё. — Вера Ивановна-а-а! Вкуснятина какая! Это же просто какой-то шедевр кулинарного мастерства! Вера Ивановна польщенно хихикала и махала на Андреева рукой. — Ну что ты, Гордеюшка! Скажешь тоже! — давно Коля не слышал, чтобы его бабуля так счастливо смеялась. Она все больше любила поворчать. Коля сам исподтишка любовался на Андреева, стараясь запомнить, как можно больше его черт. Только вот зачем? Чтобы дрочить было легче? Как же он жалок! Коля тихо ненавидел себя, но ничего с собой поделать не мог. Когда Андреев наконец их покинул, бабушка покачала головой: — Какой чудесный мальчик, этот Гордей! Коля чуть не поперхнулся чаем. Бабушка никогда и никого не называла чудесным. Даже своего обожаемого внука. Андрееву точно можно становиться шпионом, чтобы выведывать межгосударственные тайны. Его обаяние — это какой-то гипноз, магия. Если даже его подозрительная ко всем чужим бабуля повелась на этого самовлюбленного павлина, то что взять с неискушенного Коли? —Одевается, как попугай, и руку себе какой-то дрянью разрисовал, — продолжала высказывать свое мнение старушка, — но очень хороший мальчик. Очень! Дружи с ним, Коля. Добрый мальчик, хороший. И о тебе так заботится. Поверь моему жизненному опыту. Коля усмехнулся. Рассказать бы бабуле, как чудесный и добрый мальчик её внука в школе «обожает», что бы она сказала на это? С ее-то жизненным опытом? * * * На следующий день Коля в школу не пошёл. Бабушка сказала, что ногу напрягать пока не нужно, и Коля без зазрения совести продрых до обеда. — Что, Коленька, только глазки продрал, сокол ясный? — улыбнулась бабуля, когда заспанный Коля прихромал на кухню. — А Гордей за тобой утром заезжал, хотел тебя на машине до школы подвезти. Я ему сказала, что ты сегодня в школу не пойдешь. Коля завис. То, что Андреев притащится к нему наутро, он даже представить себе не мог. С каких фигов он решил заделаться Коле мамочкой? В школе и так смотрят на него, как на недоразумение, не хватало ещё теперь, чтобы этот придурок таскался с ним, как кошка с котенком. Мало ему насмешек. А может, Андреев решил замутить над ним какую-нибудь жестокую шутку? Ждет, как только Коля слюни распустит, он ему какую-нибудь очередную гадость и подкинет. Точно, так и есть! Не может же этот любимчик фортуны вдруг воспылать к нему дружескими чувствами? Настроение резко упало. Если Андреев ещё раз притащится к нему домой, надо гнать его поганой метлой. Может, он проиграл спор или, наоборот, поспорил на что-нибудь? Так или иначе — дело тут нечисто. Больше Гордей не переступит порог этого дома! Есть расхотелось, и Коля расстроенно заковылял из кухни. —Коля! Куда пошёл? Поешь сначала! — окликнула бабуля. — И так одни кости остались! Ну вот, и бабушка туда же. Если присмотреться, не такой уж он и худой. Костей, по крайней мере, не видно. Строение тела просто какое-то чересчур для парня изящное. А, все равно дохляк! Вон как Андреев вчера над его худобой потешался! От этого воспоминания Коле стало ещё хуже. Запиликал телефон. Хм. Какой-то незнакомый номер. Коля автоматически нажал на сброс. Ему редко кто звонил, друзей у него не было. Так, несколько хороших знакомых и то не из школы. Телефон снова ожил. Все тот же номер. Может, кто-то ошибся? Надо уже ответить этому настырному абоненту. — Слушаю. —Волков, ты чего это трубки сбрасываешь? — опять этот пестроволосый придурок! Сбросить вызов или нет? У Коли затряслись руки. Откуда у него Колин телефон? — Откуда у тебя мой телефон? — дрожащим голосом промямлил Коля. — От верблюда! — усмехнулись в трубке. — Как поживает наша раненая ножка? — Слушай, Андреев ты не спутал меня ни с кем? Что ты несешь? Моя гребаная ножка сорок четвертого размера! Я тебе не девчонка! И не звони сюда больше! Я знать тебя не хочу, понял? — на последнем слове своей тирады Коля позорно всхлипнул. — Истеричный Волчонок, — снова усмехнулись в трубке. — Жди, скоро буду. — Чего-о? — возмущенно протянул Коля, но его уже никто не слушал. Андреев отключился. —Коленька! — позвала бабуля. — Я пошла к Клавдии Семеновне на юбилей. Быстро меня не жди и поешь, наконец! Борщ свежий сварила и беляши твои любимые сделала. Коля только сейчас заметил, что бабушка принарядилась и даже немного накрасилась. Тётя Клава была её давней подругой, чуть ли не детства. — Хорошо, бабуль! —Коля в душе возликовал. Он любил сидеть дома один. Проводив бабушку и клятвенно заверив её, что съест все, что не приколочено, он расслабленно бухнулся на кровать и завис с планшетом в руках в интернетном серфинге. Он старательно гнал все мысли о своём нахальном однокласснике, но они лезли в голову, вопреки его желанию. В дверь позвонили. Коля вздрогнул. Нервы были натянуты до предела. Открывать дверь этому придурку или сделать вид, что никого нет дома? Хотя почему он должен скрываться? Отложив планшет, он решительно заковылял к двери. Распахнув дверь, он открыл было рот, чтобы выразить наглецу свое презрение, но его, подхватив за талию, аккуратно отодвинули в сторону. Андреев улыбался во все свои тридцать два белоснежных зуба. Ведь он же курит! А зубы идеальные! Как ему это удаётся? Видимо, с деньгами возможно все. — Сюрпрайз! — невозможный Андреев потряс перед носом Коли какой-то яркой коробкой. — Мороженка для Коленьки! — Иди на хер! — прохрипел Коленька— Тебя никто не звал! Андреев поставил коробку с мороженым на тумбочку и спокойно закрыл за собой дверь. Неожиданно он резко схватил Колю за затылок и, притянув к себе, прошептал ему в ухо: — Это приглашение, котенок? Только я по херам ходить не привык! Туда ты у меня отправишься, если будешь плохим мальчиком, понял? Коля чуть не застонал от удовольствия. От его близости, от тонкого аромата парфюма, от этих уверенных ладоней у себя на загривке, от горячего шепота. Ну почему он такой извращенец? Таять как воск от прикосновений этого кретина. — Ты понял меня, Волчонок? —Андреев все так же шептал в Колино ухо. Его голос стал томным. Он нежно поглаживал пальцами Колин затылок. — Понял? Говори! — Понял… — промямлил Коля. Он уже был на грани. Ему показалось, или действительно между ними что-то происходит? — Скажи: «Понял, Гордей!» — Понял, Го…Гордей. — Чтобы звал меня по имени, понял? — опять этот властный тон. Коле до боли захотелось поцеловать его, трогать его белокурые волосы, долго-долго смотреть в его васильковые глаза... Он еле сдержал этот порыв. — Понял, моя радость? — Да-а… — «Да, Гордей»! — Да, Гордей… Андреев резко отстранился от Коли. — Мороженое поставь в холодильник, а то растает, — абсолютно будничным тоном сказал Гордей— Волчонок, у тебя, судя по запаху с твоей кухни, есть пожрать. Не угостишь? — Борщ и беляши есть. — Годится! Коля был просто счастлив, что не сорвался и не опозорился перед Андреевым. Наверное, он все надумал и не так понял. Никакой искры между ними сейчас не было. Это все его больное воображение и постоянная дрочка на этого идиота. Сегодня же он найдёт видео с какой-нибудь сисястой телкой и мастурбировать будет только на неё. Хватит быть больным извращенцем. Гордей ел с аппетитом, быстро, аккуратно, со вкусом. Красиво жевал, прикрывая глаза от наслаждения, мол, какая вкуснятина! Смотреть на него было одно удовольствие. Коля усмехнулся. Вот что за фигня лезет в башку? Совсем крыша едет. — Чего лыбишься, Волчонок? — ухмыльнулся жующий Андреев. Он, даже разговаривая с набитым ртом, умудрялся оставаться сексуальным. Да, Коля нашел это слово. Андреев был до безумия сексуально привлекательным. Сексуальным. Есть такие индивиды, от которых у всех сносит крышу. Они встречаются нечасто, но все-таки встречаются. — Да так, —Коля неопределенно пожал плечами, продолжая пялиться на то, как ест Гордей. — Садись тоже жрать. А то смотришь голодными глазами. Коля снова усмехнулся. Если бы ты знал, Андреев, какого рода голод мучает твоего одноклассника. — Прекрати уже так загадочно улыбаться! Садись и ешь, а то уже чуть слюна не течёт. Да, да ещё как течёт! Только не на борщ, а на тебя, придурок! Пойти, что ли, в ванную подрочить? Только как это будет выглядеть? Коля сглотнул набежавшую слюну. Гордей испытующе уставился на Колю. В этом взгляде читалось что-то непонятное — то ли бесстыдство, то ли насмешка, то ли и то и другое вместе. Коля смутился и, схватив беляш, уселся за стол, боком к Андрееву и принялся старательно жевать, абсолютно не чувствуя ни вкуса, ни запаха. Хоть как-то отвлечься, лишь бы не смотреть в эти глаза-омуты, затягивающие наивную жертву в свой плен и лишающие её воли к любому сопротивлению. — Не подавись, идиот! — насмешливо. — Глотает как голодная утка! Да, Гордеюшка, хотелось бы что поинтереснее глотать, да не судьба, видно. Коля не узнавал сам себя. Возбуждение ударяло в голову, каким-то образом отключая страх. Гордея хотелось лапать, целовать и так далее. Если так дальше пойдет, то… А может, на то и рассчитано? Развести Волкова на какие-нибудь сексуальные действия, а потом с удовольствием втоптать в грязь. Вполне в духе Андреева. И его придурочных подпевал. Все-таки хорошо, что его разум не до конца затуманился блядским, дурманящим взглядом этого сексуального гада. Коля вздохнул и принялся за второй беляш. В этот раз они у бабули особенно удались.