Упаковка печенья

      Ранний подъем, утренняя рутина, дорога на учебу, сопровождаемая холодным ветром в лицо, несколько часов в колледже, шутки и смех с друзьями, дорога домой, дыра во времени длиной в несколько часов, уход в царство морфея. А на следующее утро все сначала. Рутина, засасывающая с головой, противная и бесконечная. Казалось бы, что плохого в том, чтобы пять дней в неделю видеть приятелей и шутить на протяжении нескольких часов? Только все это через силу, натянуто и притворно, хоть особой разницы никто и не замечает. Потому что не видели искренней улыбки Субина, не слышали настоящего смеха. Не знают истинной причины, почему он почти никогда не ходит с ними куда-то после пар. Для них он — занятой, жутко занятой человек, хотя на деле просто не хочет проводить с людьми слишком много времени. После учебы юноша либо спит, либо играет в компьютерные игры, либо смотрит какие-то незамысловатые видео, не несущие в себе особой информационной ценности, либо бесцельно обновляет ленты одних и тех же социальных сетей, надеясь найти хоть что-то интересное. Никаких дел, хоть они и были. Сил хватает только на откладывание этих планов на потом, лежа в кровати под плейлист из смешанных треков. Нет, это не депрессия. Не депрессия, а ее остатки. Он все еще мог выполнять ежедневные дела, как учеба или питание, но внутри буквально умирал. Апатия уже давно поселилась в белокурой макушке. Это уничтожающее, медленно поглощающее и сжирающее изнутри чувство одиночества уже как месяц не отпускает. Парень думал, что оно пройдет. Совсем скоро, просто потерпеть пару дней. Но нет, ни капли не изменилось, прибавилось только нежелание коммуницировать и выходить в социум. Каждый день стал пыткой, ежедневная рутина — испытанием. И ничего не помогает. Ни побеги от людей, ни полная им отдача себя, без остатка. От очередной мокрой красной дорожки на руке его останавливала до сих пор лишь надежда, что совсем скоро это закончится. Только вот стало еще хуже. Юноша начал скуривать по половине пачки за день, совсем того не замечая. Начал принимать слишком уж горячий душ, настолько, что из-за пара в ванной невозможно было дышать. Или не из-за него. Панические атаки тоже стали частыми гостьями этой крохотной светлой квартиры, стены которой с особой жестокостью давили со всех сторон без возможности выбраться. Давили, но казались самым безопасным местом во всем мире.       Каждый день Субин пересиливал себя, чтобы выйти на улицу, в толпы незнакомых людей, которым и дела нет до юнца, легко одетого в холодные февральские дни. Он не одинок, нет. У него есть несколько друзей, как в жизни, так и в интернете, есть несколько девушек, которые к нему подкатывают. Но… это не то, чего хочет блондин. Парень хочет только одного — спокойствия.

***

      Чхве зашел в кабинет и поздоровался с несколькими одногруппниками, пройдя дальше. За партой, куда он направлялся, уже сидел Ёнджун — единственный человек, на которого у юноши остались хоть какие-то силы.       — Привет! Ты сегодня какой-то грустный, все нормально? — Брюнет приобнял младшего за плечо.       — Да, все хорошо, просто не выспался… опять. — Он усмехнулся. И когда последний раз удавалось нормально поспать?       — Ну, как знаешь… — беспокойство, все же, не сошло с лица Чхве. — Кстати, держи. — Парень порылся в небольшом рюкзаке и достал оттуда упаковку с печеньем в виде звезд с разным количеством концов и небольшой запиской.       — Спасибо, Ёнджун! — Блондин охнул от радости и улыбнулся. Как бы все его чувства не притупились, и как бы ему не было на все плевать, такой жест вызвал улыбку. Даже отчасти искреннюю.       — Ты говорил, что никогда не получал самодельных подарков, так что… — старший немного замялся и отвернул порозовевшее лицо чуть в сторону, — вот. — Улыбка передалась по воздуху.       — Ты сам их приготовил? Ёнджу-у-ун! — Субин не любил тактильность, особенно последний месяц. Но сейчас руки сами полезли в объятия друга, сидящего рядом. А потом промелькнула мысль о том, что что-то не так. Откуда такое резкое желание контактировать с другими? Нет, не с другими. С Ёнджуном. Но после этого в голову пришла еще одна вещь, которая ухудшила настроение, хоть и не очень сильно. После такого прилива сил обычно наступает опустошение, которое длится гораздо дольше. И это пугало. Не то что бы до ужаса, но становилось не по себе от мысли о будущем состоянии.       — Студенты, доброе утро. Давайте начнем наше занятие. — Милую сцену прервала преподавательница, вошедшая в кабинет. Быстро убрав выпечку в сумку и перекинувшись еще парой фраз с другом, Чхве достал тетрадь и погрузился в учебный процесс.       Пара пролетела довольно быстро, как и две последующие. За все это время не произошло ничего из ряда вон выходящего, если не учитывать очередную паническую атаку, настигнувшую блондина прямо посреди лекции. Опять. Уже третий раз за эту неделю. Единственной мыслью, которая успокаивала парня, было напоминание о том, что сегодня пятница. Впереди два дня, за которые можно хоть немного отдохнуть от людей и любых взаимодействий с внешним миром. Закрыться в своей квартире и жить в свое удовольствие, не отвлекаясь ни на кого. В идеале, конечно. Но у друга-экстраверта явно были свои планы на этот счет.       — Суби-и-ин… — старший состроил щенячьи глазки и положил руки на плечи второго, что было быстро пресечено. Прикосновения для Чхве-младшего все еще были неприятны, — давай я приду к тебе на ночевку, а? Я знаю, что на улицу ты вряд ли выйдешь. Я могу взять рамен и пару бутылок пива…       — Боже, Ёнджун… — Субин закатил глаза, думая над поступившим предложением. Компания брюнета казалась не такой уж и противной. По крайней мере, не настолько, как общество остальных, — я подумаю.       — Буду ждать согласия! — Ёнджун подмигнул и убежал к выходу из колледжа, махая рукой на прощание. — Мне пора бежать, пока-а!       Этот ультра-активный парнишка с начала года нашел что-то в блондине. Но Субину это никак не мешало, даже нравилось. Они довольно быстро нашли общий язык, хоть на первый взгляд и казались очень разными. Так и подружились двое юношей, никак друг на друга не похожие. А потом… в прочем, все по порядку.       День снова пролетел, как по щелчку пальцев. Нет, не из-за того, что Чхве был чем-то очень занят. Наоборот: из каких-то дел он мог выделить только перекус и… все. Все остальное время было убито на прохождение квестов в видеоиграх, прослушивание подкастов и просмотр летсплеев. И ни одной мысли о людях и делах, которые ему нужно выполнить. Осознание того, что именно он делает со своей жизнью, пришло внезапно и будто окатило холодной водой. Конечно, появилось желание все изменить, только вот сил совсем не было. А потом парень просто смирился. Вот так он и пришел к тому, чем сейчас занимается — прожигает молодость и сбегает от мира. Да, побег от реальности — очень удобная вещь. Но и то, что он от чего-то пытается скрыться, осознал юноша тоже совсем не сразу. Ну подумаешь, смотреть сериалы запоями, забывая про сон. Подумаешь, бесцельно сидеть в социальных сетях параллельно с любым другим занятием, будь то прием пищи или пара в колледже. В конце концов, лежать без дела и думать обо всем и ни о чем, слушая музыку и специально переключая все свое внимание на нее. Подумаешь. Все же так делают, правда ведь? Никто в здравом уме не променяет драгоценное время для себя на встречи с друзьями или свидания с предметом обожания. Субин вот — ни за что. Есть вещи и поважнее каких-то там людей. Но даже когда осознание пришло, понять, от чего именно он сбегает, удалось не до конца. От мира, от людей, от мыслей, от… себя?       Из мыслей вывел вдруг зажегшийся экран телефона, лежащего рядом. Высветившееся на нем имя друга сразу объяснило всю ситуацию. Ёнджун не любит, когда его сообщения подолгу не читают, поэтому звонит, когда долго не получает ответ. Субин ненавидит звонки, поэтому на такие способы достучаться не реагирует, максимум читает сообщения через строку уведомлений. Вот и сейчас он просто кинул гаджет подальше на кровать, чтобы его точно никто не донимал. Настроение было гораздо хуже, чем обычно. Такое опустошение вперемешку с тревогой блондин не чувствовал очень давно, с момента его прогрессирующей депрессии. Но она прошла, правда ведь? Парень очень на это надеялся. Только вот мысли о том, чтобы снова начать полосовать тело, появлялись все чаще и чаще не от лучшего состояния. Стоит только сорваться, и это болото снова засосет с головой, и плевать на ремиссию в год. Паника наступала на пятки, сдавливая горло и грудную клетку. Голова закружилась, затуманивая рассудок, а в глазах появлялась мутная пелена. И все тело жутко трясет. Рука на автомате потянулась к другому предплечью, оставив там несколько щипков и следов от вдавленных ногтей. Зрение возвращалось, а голова понемногу переставала кружиться. Юноша взял пачку сигарет и пошел на кухню. Один за одним, в пепельницу полетели скуренные до фильтра бычки сигарет с ментолом, хозяин которых явно надеялся убрать подступающий все ближе и ближе к горлу ком необъяснимого страха. И это помогло. Всего на пару минут, которых хватило на то, чтобы дойти до комнаты и сесть на кровать в попытке отдышаться. Но вторая волна убийственного цунами вновь без шансов захлестнула Субина, которому оставалось лишь смириться с тем, что ни одна из практик, которые советовали ему психологи, не помогает. Или нет. Был еще один выход, ни капли этого не стоящий.       Открыв переписку с Ёнджуном и игнорируя все сообщения, пришедшие до этого, блондин нажал на кнопку записи голосового сообщения. Все было бы хорошо, если бы не неспособность юноши и слово произнести. Слезы безысходности мокрыми дорожками прокатились по щекам. А после смешались с такими же мокрыми дорожками на плечах, предплечьях, ляжках, ребрах… такими же, точно такими же, отличался только цвет. Из прозрачных они вдруг стали кроваво-красными. Кровавые дорожки рисовали незамысловатые узоры по всему телу, пятнами оканчиваясь на полу или одеяле. Металлическое лезвие с легкостью проходило сквозь кожу, постоянно стремясь все глубже и глубже, а из глаз уже почти не капало. Наконец начинает отпускать. Только какой ценой? Зачем Субин вообще оставил эти идиотские лезвия, а не выкинул их после того, как вышел в ремиссию? И почему это всегда начинается так внезапно? Сил искать ответы не было, как и сил продолжать наносить себе увечья. Сейчас нужно только найти в себе что-то, что поможет встать и смыть хотя бы часть крови с тела. И оно, вроде, нашлось, раз юноша встал с кровати и пошел в ванную. А потом даже зашел в мессенджеры и поотвечал людям. Чхве снова сбегает от проблем. Даже думать о том, что только что случилось, не хотелось, но тянущая боль по всему телу будто специально напоминала о том, что блондин сорвался спустя год.       Вместо комнаты, куда заходить не хотелось ни под каким предлогом, он пошел на кухню. Там, под никотиновые затяжки, он и согласился на встречу с Ёнджуном. Завтра, через пару часов после занятий старшего. До этого нужно будет убрать весь тот ужас, что сейчас творится на кровати и рядом с ней. Но желания даже смотреть в сторону этой комнаты не было никакого. Оставлять все, как есть, будет еще хуже, поэтому выбор небольшой. Не хотелось, чтобы друг увидел, что же на самом деле творится в жизни жизнерадостного Субина. Если уже не увидел.

***

      — Ну как тебе? — Старший сидел на стуле напротив и наблюдал за реакцией блондина на рамен, который так советовал.       — М-м, — Чхве подумал пару секунд, — неплохо, мне нравится. — И чуть улыбнулся.       — Я рад! — Парень чуть похлопал в ладоши. — Кстати… — он выглядел немного озадаченным, — ты второй день ходишь какой-то… подавленный. Что случилось?       — О, разве? Ничего, все в порядке. — Субин приподнял руку и немного искривил виноватую улыбку от оставшейся после вчерашнего боли.       — Точно? Тогда что это? — Ёнджун взглядом указал на кусочек пореза, который младшему не удалось спрятать под свитшотом.       — О, это… — блондин поправил рукава, — да так, поцарапался случайно. Все нормально. — И вновь извиняющаяся улыбка. Нет, нельзя показывать, что у него что-то не так.       — Нет, Субин. — Тон Чхве стал более серьезным. — Если бы все было нормально, ты бы не стал сейчас прятать это под рукавами. — В ответ последовало только молчание. Парень выдохнул. — Послушай, Бин. Я же вижу, что что-то не так. Расскажи мне об этом, тебе станет легче.       Субин встал, закрыл дверь, ведущую в гостиную, подошел к окну и открыл его. С улицы сразу повеяло холодом и запахом мороза. Юноша потянулся к пачке сигарет и, достав одну, закурил.       — Если ты правда хочешь знать, то все нормально. — Он помолчал секунду. — Почти. — И усмехнулся. Но столько боли сквозь смех Ёнджун не слышал еще, наверное, никогда.       — И я о том же! Когда ты последний раз выходил на улицу не в колледж или магазин, а прогуляться хотя бы в одиночку? Ты постоянно сидишь дома. Даже если ты и отговариваешься делами, я понимаю, что настолько студент занят не может быть. — В голосе появились нотки отчаяния, но очень быстро пропали.       — И что? Ты откуда знаешь, чем я занят? — Ответ оказался очень сухим. — Даже если я просто играю дни напролет, что в этом плохого?       — Ты бежишь от мира, ты бежишь от себя, Субин. — Брюнет говорил с таким серьезным видом, что у любого другого мурашки бы по телу пробежали. Но младшему уже все равно. Никаких чувств, будь то счастье или страх, он давно не испытывал. — Хватит.       Блондин хмыкнул.       — Тебе-то что? Подумаешь. — Никотин обжигал язык, а затем и горло, оставляя за собой приятное послевкусие ментола.       — Я… волнуюсь за тебя, Субин. — Его глаза ушли в землю после того, как Чхве, протянув младшему руку, вспомнил о том, что тот в последнее время не переносит прикосновений.       — Ты… что? — Да, ничего парень не чувствовал, и очень давно. Но осознание, пришедшее совсем внезапно, будто током в грудь ударило.       — Да, я волнуюсь за тебя. Ты… не читал ту записку, да? — Ёнджун грустно посмотрел сначала на друга, а потом на упаковку печенья, которую подарил вчера.       — Я… — и сказать в ответ было нечего. Ведь состояние было не то, чтобы что-то читать, — прости, Джун. Я вчера так устал, что… забыл об этом. — Субин посмотрел куда-то вдаль. Почему-то сейчас начали просыпаться чувства, о которых юноша забыл уже давно. Именно сейчас.       — Ладно, все нормально… прочитаешь потом. Только, — старший встал рядом, — скажи, что происходит. Прошу, Бин. Мне так больно смотреть на то, как ты скрываешь что-то, что тебя беспокоит.       В моменте стало так паршиво на душе. Блондин и не задумывался, что может кого-то ранить своим поведением. Да, скрывать все и прятаться под маской веселья было очень удобно, но пока он разрывался на части изнутри, в голове и мысли не промелькнуло о том, что кто-то может чувствовать то же самое. В глазах отчего-то стало слишком мутно, а потом на подоконник упало несколько соленых капель. Чувства вернулись, но каким путем? Или никуда и не уходили, а были настолько хорошо спрятаны, что просто притупились на длительное время?       Резко пришло и желание утонуть в объятиях кого-то надежного, почувствовать утешение не в кусочке железа или очередном фильме, а в человеке. Голова сама упала на плечо стоящего рядом Ёнджуна, который вытащил из чужих пальцев сигарету, закинув ее в пепельницу, полную окурков, и обнял. Крепко, с надеждой и желанием помочь. А в ответ его обняли, надеясь найти место, где наконец будет спокойно. Где нет панических атак, слабости и истерик, нет порезов, бессонницы и мыслей о суициде. Где будет хорошо. Через пару мгновений Субин почувствовал, что ему стало легче, будто именно это ему и нужно было все это время. Они простояли так еще пару минут, после чего младший слабо отстранился, смотря в пол.       — Ты как? — Брюнет прервал молчание первым.       — Спасибо, Джун, мне стало гораздо легче. — Парень слабо улыбнулся.       — Давай уберем тут все и сядем в гостиной? Там гораздо удобнее. — Ёнджун улыбнулся и чуть сжал руку младшего.       — Хорошо. — К улыбке облегчения, не сходившей с лица, прибавилось еще и странное чувство в груди, которое блондин пока объяснить не мог.       После этих нескольких минут атмосфера к квартире стала совсем другой. Пропали наигранность, притворство и пустота, освободив место искренности и эмоциям, настоящим, а не поддельным. Друзья говорили по душам еще очень долго. В ходе разговора Субин все же осмелился показать картину, буквально вырезанную на своем теле прошлой ночью, что вызвало у брюнета сожаление. Он в шутку предложил расцеловать каждый из них, чтобы побыстрее зажили, что подняло обоим настроение. А потом и правда поцеловал руку младшего, аккуратно, боясь причинить хоть каплю боли. Тогда Субин испытал что-то странное, прямо как когда они взялись за руки после долгих объятий, но значения этому не придал.       — Ха-ха, дурак! — Блондин потрепал Ёнджуна по голове.       — Тебе не нравится? Могу просто пластырями заклеить. — Он сказал это с такой наигранной обидой, что заставил второго вновь засмеяться.       — Нет… — парень помолчал пару секунд. Почему-то сейчас хотелось быть максимально честным со старшим, — мне… нравится. — Румянец залил лицо и поставил второго в тупик.       — Хорошо, Бин, — Чхве ответил мягко и заботливо, — скажи, если будет больно.       Покрыть кожу младшего поцелуями Ёнджуну хотелось уже несколько месяцев, но сделать первый шаг и показать свою влюбленность он не пытался. Мешала боязнь то ли быть отвергнутым, то ли лишиться друга. А сейчас… сыграла или откровенность блондина, или алкоголь, ударивший в головы юношей. В действиях Чхве не было ни желания интимной близости, ни похоти, лишь забота и желание утешить. Юноша поднимался поцелуями от запястий к плечам под редкое хихиканье Субина, что заставляло улыбаться в истерзанную кожу. Наконец, он оставил последнее прикосновение губами где-то в районе сустава и поднял голову, тут же слегка удивившись внезапной близости к лицу младшего — он все это время следил за действиями Ёнджуна, повернув голову в его сторону, поэтому сейчас между ними не было и десяти сантиметров. Оба тут же чуть отодвинулись друг от друга, после чего посмеялись. Но старший хотел оставить последний поцелуй, только не на руках. Взгляд упал на припухшие губы Субина, потом ему в глаза, а после вновь на губы. Они просидели в этой нерешительной тишине еще пару мгновений, пока брюнет все же не решился поцеловать Чхве еще раз. Оперевшись на подлокотник сзади блондина, он приблизился максимально близко и подарил аккуратный, нежный поцелуй. Тысячи бабочек внутри беспорядочно бились о стенки души и щекотали ребра, мешая дышать, а разум еще совсем чуть-чуть, и окончательно отключился бы. Субин пару секунд сидел, опешив и не понимая, как ему быть, но шквал чего-то по-странному приятного заставил ответить на поцелуй, а не отпихивать старшего. И это что-то запорхало, завихрилось, словно февральский снег за окном, вскружив голову. Чхве осторожно взял лицо брюнета в свои прохладные ладони и приблизился еще, хотя казалось, что ближе уже некуда. Ёнджун отстранился спустя несколько секунд и взглянул в глаза младшего, которые смущенно отвели в сторону. Чхве нашел это милым и по-доброму усмехнулся, после чего устроился между ног блондина и вновь утянул его в поцелуй, полный ласки и любви.       И нельзя отрицать, что после этого глаза Субина стали чуть ярче, чем были весь этот месяц. Ведь глаза — отражение души, так ведь?

***

«Субин-а, надеюсь, что плохие времена в твоей жизни скоро пройдут! Я не знаю, чем могу помочь и почему ты скрываешь, как тебе плохо, но если эти печенья хоть немного помогут тебе, то я готов сделать еще тысячу таких же! Ты умница, Субин, не забывай про отдых. Я волнуюсь за тебя, потому что… люблю, Бин. Приятного аппетита и хорошего дня!»