«Би-Блэк» в клубе «Пульс»

      Прохладный осенний воздух нежно ерошит белые шторы в едва освещенной лунным светом комнате. Тень, падающая на бетонную стену, переливается, тускнеет и застывает, затем снова приходит в движение и легко покачивается то влево, то вправо.       Моя грудь вздымается под ритм шумного дыхания, смешанного с прерывистыми стонами и тихим хныканьем. От приливающего ветра по телу бегут мурашки, хочется всем весом прижаться к той, чьи белоснежные волосы вьются между моих дрожащих пальцев. Она давно словила ритм и просто дразнит меня: оттягивает, ускоряется также неожиданно, как и замедляется в моменты, когда я позволяю себе поверить в то, что она уже наигралась. Я никогда не угадываю, в какой момент она даст мне волю. Хотя словосочетание «даст волю» слабо подходит для описания этого момента – она не дает мне право выбора, а заставляет кончить тогда, когда ей этого захочется. Она держит меня на грани, знает, что я не ослушаюсь и что игра идёт по её правилам. И напоминает мне об этом снова и снова.       Такой подход к сексу очень чётко отражает её характер – она любит контроль. Не напористость, не принуждение, а самое искреннее и беспрекословное подчинение. Ей нравится балансировать между ублажением и издевательством во всех аспектах наших взаимоотношений – я знаю, что она ликует.       — Смотри на меня, — шепчет. Знает же, сука, как меня это заводит.       Я приоткрываю глаза, приподнимаюсь на локти и оглядываю сидящую между моих ног стройную девушку. Лунный свет отблескивает в её янтарных глазах, разливается по бледной фигуре, падает на белые локоны и заставляет их практически светиться на фоне темной комнаты. У неё много татуировок. Они крупные, но аккуратные – никакой пошлости: по хрупкому телу разбросаны ровные графические вензеля и барочные орнаменты, готические узоры из множества тонких линий и мелкие неразборчивые надписи.       На ней черный кружевной бюстгальтер. Она так любит – не оголяться полностью.       — В глаза, — строго, почти шипит и вставляет грубее. Вырвавшийся из моих уст прерывистый стон мягко перетекает в шумный выдох.       Перевожу взгляд выше. Она смотрит внимательно, довольно улыбается. Ей нравится, когда я слушаюсь.       Она ловко убирает одну руку и заменяет нужный палец основанием ладони той руки, что грубо двигается внутри меня. Таким образом каждый раз, когда она вталкивает пальцы глубже, ладонь массирует чувствительную точку. Девушка аккуратно приподнимает меня за талию, и я опираюсь спиной об изголовье кровати. В положении полусидя она может вталкивать пальцы так глубоко, как это возможно, и, самодовольно улыбаясь, шептать:       — Вот так, умница, — все еще не разрывая зрительного контакта, свободной рукой гладит меня по щеке. Прикрывает глаза и наклоняется. В тот момент, когда её губы накрывают мои, блондинка резко ускоряет темп и сильнее, рывками давит на клитор. Она перехватывает мои стоны своими губами, не позволяет оторваться. Как бы мне хотелось во все лёгкие кричать её имя. Жаль только, что я его не знаю.       — Давай, — отрывается от моих губ и командует, — я вижу, ты же хочешь. Давай, вот так, — смотрит мне в глаза и ждёт – ослушаюсь? Смогу ли пойти наперекор удовольствию, чтобы отстоять свою честь? Но она и так знает ответ.       Протяжный стон оглушает комнату и тихим эхом отбивается от бетонных стен. Я сползаю на подушку и пытаюсь отдышаться:       — Стерва, — выдавливаю между рваными вдохами, — знаешь же, на что давить, — улыбаюсь. Девушка ложится рядом и кладет мою голову себе на грудь.       — Тебе понравилось, — это даже не вопрос, она просто проговаривает это вслух. Тешит своё эго.       Её тело пахнет крепкими сладкими духами, а волосы невыветрившимся табачным дымом. Так пахнут после клубов, крепкого алкоголя и долгого секса.       Неужели завтра эта ночь снова покажется всего лишь выцветшим воспоминанием?