Nola

Я — призрак, я — тень, я — никто. И теперь это ты. Меня зовут Кристиан Коулман, и я — пленник Нового Орлеана и тех сил, что правят им. В Ноле, как ласково зовут Новый Орлеан его жители, я оказался десять лет назад на Марди Гра, и уже не смог отсюда уехать. Сначала я думал, что я — герой приключенческого фильма, который попал в переплет и обязан из него выпутаться. Это было похоже на классический квест: путник оказывается вовлечен в приключение, встречает наставника, в идеале — еще и женщину мечты, которую надо спасти, сражает страшного монстра, остается в живых и наконец живет долго и счастливо. Спустя годы я понял, что я лишь тень, блуждающая среди линий возможного будущего без единого шанса вырваться на свободу. Пока не встретил ту самую женщину мечты, хотя эта история не о ней. Я начал записывать истории о петлях почти сразу же, на случай если вдруг все-таки понадобится передать их преемнику. Мне всегда хотелось верить, что я не первый и уж точно не последний. Если ты это читаешь, то я был прав. У меня весь город как на ладони. Каждая линия вероятности, каждая временная петля. Весь город буквально пронизывают линии времени и возможных исходов прошлого и будущего, и я существую меж них. Вижу их. Слышу. Чувствую, когда линия может завернуться в петлю — мне лишь нужно поймать этот момент и захлопнуть ее. Для кого-то петля — спасение от смерти, купленное у правящих городом демонов, для других — побег от реальности, для меня — изнурительная работа палача. Надеюсь, что эти истории помогут тебе лучше разобраться в твоем проклятии. Я учился всему сам. Мой адрес знают только нужные люди. Обычно ко мне приходили от бывших «клиентов» или от мадам Клементины: она держит антикварную лавку на Ройал-стрит и шутит, что видит призраков. Именно она рассказала мне, что магия города — не выдумка. Она была чем-то вроде моего наставника и фильтра: знала, с кем мне нужно пообщаться лично, а чьи петли просто создать по науськиванию хозяев из тех часов, которые помогали мне видеть линии вероятности. Она же и предупредила меня, что какие-то петли мне всегда придется проживать вместе с призраками. Однажды я сам чуть не угодил во временную петлю и только потом пожалел, что выбрал не ту таблетку от Морфеуса. Тогда я бы не попал в петлю буквальную к тем немым свидетелям жизни Нового Орлеана, которые требовали от меня все больше и больше, продолжая пугать меня призрачным адом, затерянном во времени. Я очень любил свою жизнь и не был готов застрять в каком-то ее моменте времени. Сначала им было достаточно одной петли. Потом они потребовали две. Теперь я должен создавать от пяти. Первые три года мне указывали на «цели», теперь я научился находить потенциальных жертв петель сам. Иногда поиски и подготовка затягивались на месяцы, иногда все складывалось как будто само собой. И только на Марди Гра. Моей любимой петлей были Илай и Нола. Я давно знаком с матерью Илая, мадам Клементиной, и краем глаза наблюдал за ее сыном, беспечно волочащемся за своей любимой девочкой. Обычная история: дочка детектива, учащаяся на архитектора, и местный разгильдяй, мечтающий стать музыкантом. Две идеальные жертвы петли, нужно было лишь угадать, в какой момент их поймать. Когда отец Нолы запрещал ей встречаться с Илаем? Когда вмешивался ее старший брат? Когда Нола уехала учиться в Хьюстон, или когда после ее отъезда Илай подсел на амфетамин? Или когда Нола вернулась на Рождество за год до выпуска? Их петлей стало ее окончательное возвращение в Новый Орлеан на Марди Гра за два дня до ее дня рождения. Превосходное попадание, самый что ни на есть «страйк»: навсегда оставить в этом городе девчонку, которая родилась в его главный праздник и была названа в его честь. Мои демоны такое любят. Илая и Нолу застрелили в потасовке в Девятом округе после карнавала. Они должны были умереть, но я смог сохранить им их последний день. Несмотря на общий флер безысходности, я искренне любил петли, как у Нолы и Илая, потому что в них была своя особенная сила, которая зачастую помогала образовывать другие петли, иногда даже сразу штук десять и перевыполнить план. Жаль, что за это не давали отпуск на полгода. Старший брат Нолы оказался на моем пороге в понедельник. Признаться честно, я не ожидал его увидеть. Последний раз мы виделись — не случайно, а по конкретному случаю — два года назад. Адриан знал о роде моей деятельности, но это ограничивалось короткими звонками или сообщениями, когда ему нужно было подтверждение, что мои «жертвы» оказались впутаны в очередное запутанное следствие. — Детектив Ромеро, чем обязан утром накануне Жирного вторника? — спросил я, делая глоток кофе вместо приветствия. Адриан был сыном своего отца и в подобных случаях лишних раскачиваний и реверансов не любил. — Ты знаешь чем, — сухо ответил он. — Если бы знал, не спрашивал бы, — пожал я плечами, хотя, конечно же, я знал, о чем он собирается меня попросить. О жертве. Долго решался. — Я согласен, — сказал он чуть тише и огляделся по сторонам. — Та сделка, которую мы обсуждали два года назад. Если это вытащит ее, то я согласен. — Это вытащит обоих, ты должен об этом помнить. — Да да да, — чуть скривился тот. — Может, впустишь наконец? — Заходи, — устало вздохнул я и кивком пригласил его внутрь. — Налить чего-нибудь? — Нет, спасибо, — чуть нервно ответил Ромеро. — Значит, мне нужно просто купить кофе перед работой в другой кофейне, и все? И эта пытка прекратится? — Адриан, это работает не так, — снова вздохнул я. — Все не так просто. Про кофе я говорил два года назад. За два года изменился город, изменились судьбы, люди, петли. Иди за мной, я покажу. Я провел детектива в свой рабочий кабинет. Вообще-то я надеялся, что эта комната когда-нибудь станет детской, но у жизни, как оказалось, были на меня другие планы. Теперь там стоял рабочий стол, книжный шкаф и еще один стол, который занимал половину площади и на котором была выгравирована карта города. Очередной «подарок» от моих друзей из ада. Ты, наверное, заметил, что я их называю по-разному, потому что я так и не разобрался, кто они на самом деле. То ли духи, то ли демоны, то ли призраки, то ли прихвостни Сатаны. Раньше я не то чтобы верил в какие-то высшие силы, но теперь я вижу правду в любой сказке и выдумке. После десяти лет создания временных петель, в которых терялись, находились, умирали и снова оживали люди, поверишь во что угодно. Я положил часы в специальное отверстие в столе, и карта ожила. Дороги, здания — все вмиг было окутано разноцветными линиями, постоянно передвигающимися по городу. Линии возможного будущего — движения судеб жителей города, если б было уместно такое высокопарное описание. Ромеро чуть отпрянул, но не подал вида, что испугался — мистер суровый детектив не позволил бы себе такого. Я выставил на часах дату и время старта петли Нолы и Илая. Их линии вероятности тут же стали ярче на фоне всех остальных. — Их в петле трое: Нола, Илай и их убийца, — я показал на них рукой. — Я не мог его не зацепить, потому что в этом суть петли: они каждый раз должны умирать, чтобы вернуться через год. — Ты мне это уже рассказывал, — Адриан недовольно скрестил руки на груди. — Хорошо, если ты все помнишь, но я должен рассказать все целиком, — спокойно ответил я. Нетерпение — главная черта тех, кто ко мне приходит. Вообще-то мы им оказываем услугу в обмен на чью-то жизнь, хорошо еще, если одну, но кто ж об этом думает. — Повлиять напрямую ты не можешь, но есть побочные петли, которые могут изменить ход событий. Смотри, — я изменил год на часах, — есть две петли Марди Гра две тысячи двадцатого года, которые пересекаются с Илаем и Нолой. Вот эта могла сработать с тем самым кофе, о котором я тебе говорил год назад, но это уже будет неважно, потому что с той кофейней связана другая петля, и они друг друга нейтрализуют. — В смысле? — нахмурился детектив. — Неважно, — отмахнулся я. — Тебе точно хочется погружаться во всю матчасть или все-таки помочь сестре? — Просто хочу знать, что ты меня не дуришь. — Это не в моей юрисдикции, — криво улыбнулся я и тут же сник. — Этим плут занимается. — Плут? — Ты здесь по делу сестры или всего города? — не сдержался я. Естественно, я был такой в городе не один, но я не очень любил остальных. Привратник испытывал потенциальных жертв: на что они готовы пойти ради близких, готовы ли они вообще чем-либо жертвовать. Вестник заставлял принимать решения, посылая людям внезапные события: от пролитого кофе до звонка от руководства. Катрина, к слову, тоже его рук дело, хотя он сам признает, что перестарался. Плут делал мелкую, но не менее важную работу: прикидывался. Он мог надеть любую маску и сеять хаос и неразбериху. Вообще он тот еще оборотень, но это так, на полставки. И среди них был я. Тень. Никто. Призрак. Везде и всюду. Собирал всю их работу в одно целое. — Хорошо-хорошо, — огрызнулся Ромеро. — И что же тогда мне нужно сделать? — Поехать на работу непривычным маршрутом, — я снова вернулся к карте. — Поедешь через Литтл Сайгон. — Но это же крюк. — Ты должен оказаться у перекрестка за рынком ровно в семь часов пятьдесят одну минуту, — продолжил я, не обращая внимания на его негодование. — Я обычно стараюсь не создавать петли с вьетнамцами, их всегда очень сложно зацепить, но они почему-то запускают много случайностей, — я пожал плечами, пытаясь показать, что сам не до конца понимаю, о чем говорю. Как я уже писал, меня никто не учил. — Тебе нужно проехать за рынком и продолжить путь в участок. — Слишком просто, — Адриан сощурился. — Для тебя — возможно, — я скривился. — А мне придется это все потом компенсировать. Если ты опоздаешь хоть на минуту, ничего не сработает. И все равно есть вероятность провала, потому что кто-то из участников процесса может принять завтра какое-то другое решение. Но если что-то изменится, я позвоню. Ромеро цокнул языком и снова скрестил руки на руки. Вылитый отец. Истинный наследник известного полицейского со всем набором принципов и комплексов. — Какова цена? — спросил он. — Кто-то окажется в петле вместо Нолы? — Я не могу сказать, — сухо ответил я. — Ты должен принять решение вне зависимости от возможных последствий. Они будут, скрывать не стану. — Пострадают люди? — Еще один вопрос, и наш разговор окончен, — отрезал я. — И чтоб больше я тебя на пороге своего дома не видел. — Я же детектив, — процедил Ромеро. — Я не могу допустить, чтобы… — Вон, — я грубо прервал его и показал рукой в сторону выхода. — Я тебя предупредил, Адриан. Возможно, я был слишком резок с ним, но другого выхода не было. Когда такие, как детектив Ромеро узнают, чем на самом деле им придется расплачиваться, они пытаются найти компромисс. Решение, которое устроит все стороны. Спасти всех. Но всех спасти невозможно, этот город живет по другим правилам. Есть только один способ разорвать петлю — создать новую. Или создать случайность, которые направит линии вероятностей в другую сторону. К сожалению, в этот раз было комбо. Мои демоны были готовы отпустить Нолу и Илая, только если я отдам им детектива. Наверное, я таким образом хотел его отпугнуть. В конце концов Нола и Илай каждый год проживали один из самых счастливых дней в своей жизни. Они наконец были вместе в том «всегда», о котором мечтали. Нола закончила стажировку, куда ее пригласили после университета. Илай скопил денег на их первую квартиру, работал официантом в ресторане, откуда его не увольняли уже почти год, подрабатывал у друга отца Нолы и даже уже полгода был чист. Они должны были отпраздновать Марди Гра и через два дня — день рождения Нолы. Они радостно рассказывали, что теперь их ничто не разлучит «никогда-никогда, мистер Коулман, верите?», а я в тот момент уже тянулся к треклятым часам, потому что не смел противиться зову голосов. До сих пор больно. Но я очень хотел, чтобы брат Нолы просто оставил все, как есть, потому что понимал, что будет еще больнее. — Хорошо! — рявкнул он недовольно, явно договорившись внутри со всеми своими принципами. — Согласен. Я тяжело вздохнул и взял часы. — Семь пятьдесят одна, — тихо, но твердо сказал я. — Ни раньше, ни позже. Припаркуйся заранее. Если что-то вдруг изменится, я дам тебе новые указания. — Ты не отменишь все в последний момент? — Это не в моих правилах. Детектив Ромеро наконец покинул мой дом, и я позвонил мадам Клементине с просьбой никого ко мне не посылать, если найдутся страждущие. Она не стала ничего спрашивать, потому что предпочитала не знать обо всех делах, что творятся в Новом Орлеане, она и так знала достаточно. Я мог бы сообщить ей хорошую новость, но не стал. Я знал, что она очень ждет сына домой, но не хотел ее расстраивать. Люди, вернувшиеся из петель, не всегда такие, какие мы ожидаем. Они застряли во времени, для нас же могли пройти годы и даже десятилетия. Они остались «там», а мы уже убежали далеко вперед. Зачастую радость встречи нивелируется этим разрывом. Поэтому я очень не любил разрывать петли. В семь часов пятьдесят одну минуту 21 февраля две тысячи двадцать третьего года автомобиль детектива Адриана Ромеро повернул за вьетнамским фермерским рынком. Перед этим его автомобиль стоял припаркованным неподалеку около сорока минут. Когда он повернул на бульвар Алси Фортьер, один из рыбаков чуть не попал под колеса его автомобиля, потому что отвлекся на свой телефон, но вовремя остановился. В доме напротив мужчина смотрел из окна и наблюдал за машиной Ромеро. Ему не понравилось, что автомобиль детектива, а так уж вышло, что работа обязывала его знать все опознавательные знаки самых дотошных законников города, почти час стоял на Пельтер Драйв, а потом внезапно тронулся и уехал прочь. Таким ранним утром и так далеко от своего участка сотрудники полиции сидят разве что в засаде, а детективы и подавно. Это значило только то, что Ромеро таки слили информацию о контрабанде. Сообщить ему это мог только его лучший друг, который работал на лодках, что обслуживали рынок, и который был слишком принципиален, чтобы заниматься чем-то незаконным. Другу Адриана показалось, что его чуть не сбила машина его лучшего друга, но это было настолько невозможно, что он тут же забыл об этом. Благо — хотя сложно назвать это благом — его отвлекло странное сообщение. Тот придурок, что предлагал прятать в креветках наркотики, сказал, что знает о его разговоре с полицией, хотя разговора не было. Тем временем, Адриан приехал на работу раньше обычного, чем вызвал недоумение у одного из коллег, который тоже приехал раньше, но не потому что хотел особенно усердно поработать утром Жирного вторника, а для уничтожения улик по одному из дел. Если именно в этот день Ромеро приехал раньше, значит, он что-то подозревал. Ромеро не любили за то, что он шел по стопам отца и продолжал династию единственных неподкупных в Новом Орлеане полицейских. Его коллега вертел в руках телефон и никак не мог принять решение. Звонить или не звонить. От одного этого звонка решалось все. Вообще от таких решений решалось многое, еще больше — от решений совсем сиюминутных. Какой выпить кофе. Добежать до остановки или дождаться следующего автобуса. Поцеловать ли любимого перед уходом на работу. Выпить ли в пятницу вечером. Продолжать шить костюм на парад индейцев или провести время с семьей. Сообщить ли информатору, что «Ромеро что-то подозревает». Человек на другом конце провода получил подтверждение своей утренней догадки. Адриан считал минуты до старта петли. Нола должна была прибежать в магазин мадам Клементины вместе с Илаем в 11:42, и в этот раз он очень хотел успеть их увидеть. Он зашел вслед за туристами и скрылся за полками — не хотел, чтобы владелица его увидела. Она бы сразу догадалась, что что-то не так. Адриан всегда встречал Нолу на карнавале и держался чуть поодаль. Дело в том, что обычные люди, связанные с жертвами петель, могут лишь видеть и слышать всполохи, яркие моменты петли, но у них нет возможности ни коснуться своих близких, ни поговорить с ними. Он всегда завидовал Клементине и ее способностям. — Мама-мама! — закричал парень с порога магазина ровно в 11:42. — Мама, я же говорил, Нола успеет на Марди Гра! — он тянул ее за собой, радостно улыбаясь. — Здравствуй, моя девочка! — Клементина протянула к ним руки. — Я так рада, что ты доехала! Я так скучаю по тебе! — Мадам Клементина! — девушка обняла ее. — Как я могла не приехать, — она улыбнулась. — Мы обязательно придем на ужин, Илай мне уже сказал, — затараторила Нола. — И вы в четверг приходите к нам на мой день рождения, пожалуйста! — Конечно, девочка, — женщина мягко улыбнулась ей в ответ. — Бегите скорее, все веселье пропустите, — она взмахнула руками в сторону выхода. — Илайас, — добавила она строго, — береги Нолу, ты меня понял? — Конечно, мам. Нола наконец-то вернулась в Нолу, — Илай нежно обнял ее. — Так рад, что могу это сказать, — он широко улыбнулся и они побежали к выходу из магазина. — Нола, Илай, — позвал их Адриан. — Брат? — удивилась девушка. — А ты чего здесь забыл? Клементина недоуменно уставилась на Нолу и ее брата. — Да вот разобрался с работой пораньше, так и знал, что вы сюда забежите, хотел успеть поймать вас до карнавала, — он улыбнулся, едва сдерживая слезы. — Ты чего? — Нола подошла к брату. — Мы же с утра виделись. Коротко, конечно, но… Адриан? — Просто соскучился, — он крепко обнял ее. — Ладно, бегите на карнавал, — детектив тут же сделал шаг в сторону. — Илай, не дай Бог я услышу от коллег, что вы забрели куда-то не туда, ты меня понял? — Да-да-да, — рассмеялся тот. — Помню, ты выпотрошишь мои кишки и развесишь по проводам на Бурбон-стрит, я помню. Они снова взялись за руки и радостно выбежали из магазина. Адриан еще какое-то время стоял на месте, пытаясь успокоиться. — Что ты натворил, мальчик, — тихо и сокрушенно произнесла мадам Клементина. — Как ты посмел, — добавила она, обращаясь уже ко мне, потому что прекрасно знала, что я наблюдаю за ними через карту в своем кабинете. Через три часа детективу Ромеро сообщили, что его лучший друг был жестоко избит и скончался в реанимации. Его жена рассказала, что ему предлагали заниматься контрабандой, но он отказался. Один из соседей слышал, что нападавшие обвиняли его в сливе информации полиции, а когда тот отнекивался, кричали, что видели машину детектива, который не мог просто так оказаться в их районе. Петля Адриана Ромеро затянулась.