Chemtrails Over The Country Club

      Риндо нравится вжиматься мокрым носом в раскрытые ладони Лунетты. Они песчано тёплые, сухие, вечно пахнут корицей и кофе, его рецепторы отчётливо это различают-чувствуют-ощущают. Ещё немного цитрусом. Каплей страха. Ноткой любви. Вкуснее всяких духов, без сомнения.       Риндо потом их лижет сверху и ловит краешком слуха фырканье Рубио. Она так смешно фырчит — как кошка. Немного надменно и немного устало, как будто бы через силу.       У Лунетты иногда до ужаса грустные глаза цвета серебра — в них сгустками плавает белый шоколад и хроническая усталость, и Хайтани это расстраивает. Он пытается облегчить её вечный страх весёлыми рассказами, но их не хватает надолго. Они начинаются одинаково внезапно и заканчиваются также, сами по себе. Говорит, говорит, говорит — и всё, кромешная тишина. Конец. Без прелюдий и привычного «ну вот».       — Видишь эти химиотрассы на небе? — как-то спрашивает Риндо ведьму, тыча в небо указательным пальцем. Лунетта смотрит на белые полосы, прищурив глаза, и растягивает губы в улыбке.       — От самолётов.       — Да. Говорят, что их специально правительство распыляет. Там какие-то химикаты, которые ослабляют таких, как мы.       — Поэтому мы лежим под химиотрассами и говорим об этом? — уточняет на всякий случай девушка.       — Именно. По идее, я должен снова стать волком, а у тебя в руке появится помело. И шляпа на голове.       — Так было бы гораздо легче.       — Легче? Чтобы нас тут же схватили?       — Да нет, — качает головой ведьма и садится. В её волосах остаются несколько изумрудных травинок, которые Хайтани тут же начинает вытаскивать из насыщенных фиолетовых волос. Это — прямое последствие плохого колдовства. — Если бы нам не нужно было скрываться, понимаешь? Свобода.       — Люди всегда ненавидели нечисть, — беззаботно пожимает плечами Риндо и бегло целует девушку в лоб. — Подумаешь. Мы всегда будем в бегах.       Он осторожно валит её обратно на землю, только в этот раз стискивает в объятиях и заставляет уложить голову себе на плечо.       Тëплый летний воздух насыщен запахом ягод и свежескошенной травы. Вдалеке шумят машины, проезжающие по Йорк-роуд, щебечут птицы в тихо шелестящих кронах дзелькв. Лёгкий ветер играется с травой и путается в волосах. Рубио позволяет себе улыбнуться и оставить влажный поцелуй на шее Риндо.       — А теперь представь: мы с тобой, моя любовь, сейчас в бегах, — в голосе оборотня слышится восторг. — И нет ничего плохого в том, чтобы думать о нашем будущем, лёжа под химиотрассами, которыми хотят нас убить. Позади загородный клуб, в котором готовят самые вкусные свежие соки и коктейли. У нас в карманах куча украденных денег и драгоценностей, а на парковке форд эскорт. Может, когда-нибудь про это даже песню придумают. Разве нам можно жаловаться на жизнь?       — Звучит довольно неплохо, — соглашается Лунетта.       — А почему я вижу такое мрачное выражение в твоих глазах?       — Просто говори о том, что мы имеем, почаще. Тогда не будет.       — Обещаешь?       — Ведьмы не дают обещаний.       — А оборотни в них не верят.       — Мы созданы друг для друга.       Вместо ответа Риндо её целует.

＊*•͙✩•͙*˚　˚*•͙✩•͙*˚＊

      Бывают дни, когда спасать от апатии приходится уже Хайтани. Обычно это бывает после того, как он побегает по лесу бешеным волком, загрызëт целого оленя, и после этого проснётся голым в луже крови.       — Надоело это всё, — говорит он сварливо однажды, мыля голову под душем.       Лунетта, обычно сидящая в такие моменты на холодной плитке возле раковины, лишь мрачно угукает. Смотрит на капли животной крови, тянущиеся от самого порога дома до ванной комнаты, и постепенно закипает. Ночевать приходится всегда в пустующих людских летних домиках, и если, не дай Бог, охотники на нечисть обнаружат хотя бы один намёк на их присутствие, то без труда нападут на след — тогда им точно конец. А всё убирать и тратить огромное количество сил на магию приходится именно ей.       — У этих бестолочей нет шланга на улице, — жалуется Лунетта, но постепенно отходит, утопая в хлопотах.       А вот Риндо остаётся таким же злым и раздражённым. Рубио это даже смешит — если она злится, то злится молча. Если Риндо зол, об этом узнаёт весь мир — начиная от продавца в маленьком супермаркете «Севен-Элевен» до доставщика пончиков. Хайтани не умеет злится тихо, и, когда особенно не в духе, имеет дурную привычку звонить брату и начинать ссорится с ним по пустякам. В случае сильной ссоры он срывается и выбегает из дома, чтобы найти Рана, пребывающего в другом штате, и разобраться по-мужски. И если на Лунетту действуют разговоры, то на Хайтани действуют лишь прикосновения. Она его чешет за ухом, как пса, целует в нос, собирает кончиками пальцами всё раздражение и злость. Лишь после часовой терапии прикосновений Риндо начинает плавится и смотреть по телевизору бесчисленные CD-диски.       Лишь тогда Рубио облегчённо вздыхает и звонит по телефону Лео, чтобы обсудить с ней отвратительный характер избранников и облегчить душу через жалобы, ведь больше высказаться некому.       Лунетта не может назвать их жизнь спокойной — вечные бега от охотников, полнолуния, которые нельзя предсказать, перепады температур, цен и доллара, воровство, вечные вопросы о том, почему у неё такой странный цвет волос, даже драки, — но назвать её плохой она не может тоже. Ей нравится, когда Риндо говорит что-то ободряющее и шагает впереди неё, всё вылавливая взглядом эти пресловутые химиотрассы, которые должны убивать нечисть. Обычно, когда они оба не знают, какую сторону выбрать для очередного путешествия, Лунетта предлагает пойти по линии одной из них, и они действительно идут, изредка перезваниваясь с Раном. Иногда даже пересекаются с ним и Лео в каком-нибудь загородном клубе с бассейном, за высокими стаканами с пивом.

＊*•͙✩•͙*˚　˚*•͙✩•͙*˚＊

      — Ты ничего не понимаешь, Ран, — как-то втолковывает младший Хайтани своему брату, пока Лунетта с Лео растекаются по деревянному столику от жары, но откуда-то находят силы закатить глаза и чокнуться стаканами.       — Это ты не понимаешь, — тут же вскидывается Ран и показывает брату ключи от своей машины. — Кадиллак с откидной крышей. Наша тачка круче.       — Тебе бы лишь бы понтануться, — брюзжит Риндо возмущённо и упирается возмущённым взглядом в Лео. — Почему ты не скажешь ему, что машина — дерьмо?       Лопез даже давится на выдохе и заходится слабым кашлем. Либо от того, что он сделал виноватой её, либо от того, что их машина была действительно крутой.       Или от всего сразу.       — Эту машину выбирала я, — её рука доверительно ложится на предплечье Рана. — Это ваша машина — дерьмо. Похожа на катафалк.       Теперь Лунетта с мысленным стоном отлепляет голову от стола и хищно щурится, готовая сцепиться в словесном поединке — если к Рану подключилась Лео, то точно жди беды.       — Ты слышала? — Ран, почуяв поддержку, тут же обращается взглядом к Лео.       — Эта машина досталась нам не так просто, как вам, сукам, кажется.       — Говоришь так, будто вы на неё сами заработали и сами купили, — высокомерно хмыкает Хайтани и обнимает за талию взъерошенную Лопез, которая сейчас больше походит на львицу, защищающую своего льва.       — Она прошлась по моей ноге всеми колёсами, — Рубио со звоном отодвигает стакан и складывает руки перед собой. — Это стоит даже больше, чем ваша развалюха. Вам бы лишь бы выпендриваться.       — У нас двести пятьдесят лошадей, откидная крыша, номер из Лос-Анджелеса и настоящая кожа. Это стиль, а не выпендрёж.       — Отвратительно.       — Отвратительно дорого и пиздецки круто, — с важным видом Ран смахивает невидимую пыль с золотых часов на левом запястье и издевательски вскидывает брови вверх. — А ты хоть знаешь, сколько у тебя выносливости, Рин?       Риндо скрежещет зубами, и его злость ложится на плечи каменными плитами, начиная нещадно давить на внутренности. А ведь только вчера было полнолуние, которое довело его до максимальной точки кипения. Лунетта обречённо вздыхает и спрашивает про себя, почему каждая встреча братьев происходит именно так. Вроде они должны обнять друг друга и сказать, что волновались и скучали — но эти двое всегда начинают спорить драться друг с другом из-за любой мелочи.       — Хочешь, выйдем?       — Да пожалуйста. На свежем воздухе проще разговаривать.       Лео мрачно сверлит возлюбленного взглядом голубых глаз, но Ран игнорирует его. Оправив бежевую кружевную блузку, чуть прикрывающую рукавами локти, Лопез следует за Хайтани, наверняка проклиная характер проблемного оборотня. Её золотые кудри полыхают пшеничным полем в лучах заходящего солнца, в лишний раз напоминая Рубио о том, какие у неё самой были чудесные волосы до казуса с краской и смолой. Лунетта идёт чуть позади, с завистью глядя и на прекрасный зад Лео, еле прикрытый джинсовыми шортами. На изнанке бедра у неё красные следы от засосов, по бокам — свежие синяки — видно, любовь у них с Раном цветёт и пахнет. Рубио не понимает, как Лопез удаётся держать себя в такой шикарной форме — смотришь и облизываешься, даже если ты и девушка. У неё есть, за что ухватиться, есть правильные выпуклости и изящные впалости, когда как у Лунетты — одни выпуклости. Стоит немного увлечься сладким, сразу же на боках собираются складки и весы показывают совсем некрасивую цифру. А Лео, сколько бы не ела, оставалась изящной как фарфоровая статуэтка.       Ран бьёт первым — без обиняков и прелюдии. Риндо тут же отвечает. Лопез скучающе достаёт из кармана пачку сигарет и тянет её Лунетте как жест женской солидарности. Они, конечно же, добыты из магазина Персиковой Аллеи в Хелл-Пойнте — самый дорогой магазин магии. Закатив глаза от досады, Рубио всё же берёт три сигареты и осторожно кладёт их в нагрудный карман рубашки. Когда ещё ей удастся выкурить такие, которые стоят втрое дороже её метлы? В отличие от неё и Риндо, Лео с Раном никогда не боялись в открытую щеголять перед охотниками и другими магическими существами, покупать самые дорогие вещи и в принципе жить на широкую ногу. В каком-то смысле Лунетта даже завидовала им — такая любовь к риску и азарту порой поражала до глубины души. А один рассказ Хайтани о том, что они занялись любовью в доме одного из охотников, да ещё и напротив шкафа с их оружием.       Либо безрассудство, либо расчётливость.       После драки их словно подменивают — Ран становится тише и мягче, Риндо — веселее и оживлённее. Видимо, так мужчины выплëскивают накопившуюся злость.       Лунетта этого не понимает. Совсем не понимает, но вздыхает облегчённо, когда они мирно болтают о всяких пустяках и медленно напиваются. Довольно вздыхает лишь тогда, когда Ран прощально сигналит им, сидя за рулём катафалка, а Лео машет рукой в звенящих золотых браслетах (и они, конечно же, из настоящего золота). Риндо с довольным видом садится за руль кадиллака. На вопрос Лунетты, почему он обменялся машинами после случившегося, Риндо лишь сокрушëнно выдохнул оскорбительное «женщина».       Лунетта обвиняет его в сексизме, но в машину всё равно садится. И признаёт нехотя в глубине сердца: Ран был прав. Машина пиздецки крутая.

＊*•͙✩•͙*˚　˚*•͙✩•͙*˚＊

      Лунетте нравится выцеловывать лицо Риндо. У него кожа нежная и мягкая, очень приятная на ощупь. Обычно целовать она начинает счелюсти. Оставит там пару следов и заскользит по линии до подбородка, прикусит его несильно зубами, языком доберётся до рта. Запечатлит там лишь мимолётные чмоки и облизнëт дразняще нижнюю губу, чтобы потом добраться до носа, и вопьется в него укусом. Перейдёт плавно на скулы и веки, там и до лба пару поцелуев и полизываний.       Риндо от этого не то что варится, практически плавится.       Риндо это нравится.       Правда, очень нравится.       Ему нравится и новый фиолетовый цвет её волос, и два лишних килограмма, и надоедливая тревожность.       Риндо нравится всё в ней, потому что он любит свою ведьму. Он говорит об этом однажды ночью, когда небо укрывается тучами и закрывает звёзды.       Лунетта усмехается и говорит то же в ответ. И ей даже свой дурацкий цвет волос начинает нравится.       Они оба дурацкие. Риндо может назвать её ебаной тупицей, она может ударить его и обозвать придурком — но от этого их любовь меньше не станет. Она — ведьма. Он — оборотень. Оба неправильные и странные, поэтому и вместе. Схожести притягиваются и создают самый крепкий союз. Противоположности проходят мимо.       Поэтому Лунетта без страха засыпает в объятиях Риндо и знает, что проснётся в них завтра.