Времена года

– Мой дорогой друг, слушал ли ты когда-нибудь произведения Чайковского? Радио Демон выходит из транса внезапным вопросом, поворачиваясь к стоящему рядом отцу Чарли — самому создателю Ада. – Не уверен, что знаю кто это, - отвечает, возвращая свой взор к закату за бортом. Странно, да? Закат в аду. Почему-то в ответ ничего не произносится. Так и стоят две тени издалека на балконе: побольше и поменьше. Молча смотрят вдаль, вновь уходя в свои мысли. Аластор косит взгляд на дьявола(или карлика), пытаясь понять, что у того на уме. – Знаешь, а у меня ведь есть живая запись на пластинке, - как-то резко произносит Люцифер. Оверлорд вновь отмирает. – К чему вы ведете, Ваше Величество?, - произносит Аластор наигранно вежливо, растягивая утопающие в помехах буквы. ‘Утиный лорд’ лишь тихо хмыкает на явно прозвучавшую недо-издевку о его росте, молча рассматривая сгущение сумерок. Алая пентаграмма в небе сияет ярко как никогда прежде. – Мы могли бы послушать ее в моем дворце, без использования этих ‘новомодных технологий’, - вальяжно проговаривает падший, как бы изображая кавычки ладонью, - только если один мисье-напыщенный-олень будет согласен. Демон на это лишь больше усмехается. За время их знакомства такого рода издательства(или оскорбления) стали привычны. Нужные им как воздух этому месту. – Знаете, мы все же могли бы сделать так, - медлит ‘мисье-олень’ не отрывая взгляд от края, - с одним условием. Люцифер щурит свой взгляд, прямо как змеи, смотря из-под щелочек. Хитрюган решает идти на своих условиях. – Каково же твое желание, Радио Демон? Аластор хитро-хитро щурится, смотря алыми глазами прямо в душу. – Вы будете должны мне танец,- на секунду улыбка становится шире,- и один ответ. Идет? Как у ребенка, на лице короля расцвела улыбка. Такая яркая, детская и наивная, всего на одно короткое мгновение, прежде чем он вновь берет себя в руки, прокашливаясь куда-то в сторону. Мнется с ноги на ногу от собственной реакции. Очаровательно-нелепо. Король хмыкает, как-то однозначно смотря на оленеподобного снизу вверх. – Давай заключим сделку, - молвит он, - ты мне — компанию на вечер, а я тебе — танец и ответ. Слегка щурясь, Аластор задумчиво улыбается. Его уши едва заметно дергаются в предвкушении. – Любите же Вы все гиперболизировать, Ваше Превосходительство, - хмыкает Аластор, прикрывая глаза так по-кошачьи, словно вот-вот замурчит. И тянет свою когтистую руку в немом согласие. Вокруг ладони вьются яркие огоньки, такие зеленые, отливающие мягким неоновым светом. «Магия Вуду», проносится в голове. Люцифер вытягивает свою в ответ, окруженную ярким грешным пламенем. ‘Пламя гордости’ языками окутывает кисть вплоть до локтя, отдавая мягким золотым сиянием. За спиной расправляются три пары крыльев. Величественно. Алые глаза, схожие с ручкой радио, смотрят в такие яркие золотые, прямо в душу. Кажется, словно на мгновение мир искажается, замерев в пространстве, стоит их ладоням соприкоснуться в рукопожатии. Пламенные паутины переплетаются между собой, распространяясь словно цепи вверх, сковывая в условия сделки. Жгучее тепло отдает ядом, когда огни медленно растворяются в воздухе.

***

– Почему тебе вдруг резко захотелось танцевать?, - спрашивает Люцифер, вышагивая рядом с высокой фигурой. – Захотелось узнать, насколько король Ада плох в этом деле, - язвительно кидает Радио Демон, - желательно до того, как мои туфли будут уничтожены. Люцифер показательно закатывает глаза, как бы невзначай наступая ногой на носок Аластору. Радиоведущий нервно шипит, передергиваясь словно от удара молотком. Он, не ожидавший удара снизу, злобно смотрит сверху. Кряхтит в нервной улыбке, собираясь что-то сказать. Люцифер обрывает его одной единой фразой: – Мы на месте. Аластор поворачивается в сторону громоздкого здания, возведенного в готическом стиле XII-века. С виду и не скажешь даже, что это дворец. На фоне скучной серой массы Ада здание выделяется своими яркими цветами — „Присуще ли это каждому ангелу”, проносится в голове. На крыльце их встречают массивные колоны, переплетающиеся к концу в одно целое как змеи. На самих же вырезаны яблоки, символ дома Морнингстар. Символично. Люцифер жестом указывает гостю следовать за ним. Мир погружается во тьму, стоит огромным дверям захлопнутся. Огромное количество свечей зажигаются, стоит падшему щелкнуть пальцами. Просторное помещение, с еще одной дверью, освещает мягкий свет. Следующая комната схожа с бальным залом. Аластор ощущает себя дискомфортно, следуя за королем вдоль стоящих рядом панорамных окон. „Почему вид из окна так высоко?”, недоумевает он. Очередные магические приколы. И везде, абсолютно везде присутствуют яблоки. Скоро у грешника будет аллергия. Королевская спальня выглядит весьма эффектно. Аластор так и замирает в проеме, пока Люцифер удаляется в поисках пластинки. „Горы..их тут бесконечное количество”, ужасается мысленно радиоведущий, разглядывая самые разные резиновые игрушки. Вот там торчит уточка, одетая в костюм пожарного. Интересно, а огнетушитель у нее настоящий? С другого конца выглядывает уточка, один в один как сама дочь короля Ада. На прикроватной тумбе стоит игрушка один в один как Люцифер, только вместо рта у нее клюв и вместо рук крылья. Алые глаза сужаются до щелок, стоит им заметить что-то красное. Утка, до странности похожая на самого грешника, стоит аккуратно на полке. Как завершенный проект. Радио демон было собирается подойти, как с прилегающего помещения выходит Люцифер. – Признаюсь, в таком утином беспорядке очень трудно что-либо найти, - он показательно стряхивает пылинку, стараясь при этом выглядеть как можно беззаботнее, - надеюсь вы не сильно заждались меня, мой дорогой друг? Люцифер стоял в самом эпицентре хаоса, держа виниловую пластинку в руках. Смола блестела за оберткой, надпись на картонке гласила : «П.И.Чайковский: „Времена года”, собрание произведений композитора.» Ангел гордо очерчивает скрытые выемки пластинки. Весь его вид сияет, так и крича «Достоинство из моей коллекции». – Нисколько, милорд, - Аластор почти что мурчит, сам того не замечая. Вся эта ситуация его забавляет. – Чудненько, - вторит ему веселый смех короля. А после руку Радио Демона утаскивают вслед за собой, ведут прочь. Двери магическим образом затворяются сами по себе. Посреди бального зала стоит граммофон, в золотой отделке с вычурными узорами вьющихся змей. Подходит его обладателю, что вынимает аккуратно своими тонкими пальцами пластинку, вставляя ее в аппаратуру. По помещению проносится скрежет, мгновения спустя создающий прекрасные нотные звуки, превращающиеся в одну единую мелодию. Люцифер тянет свою руку, приглашая с первым аккордом скрипки вступить в танец. Аластор молча дает в ответ, принимая королевскую ведущую роль. Смычковый инструмент играет ярко, живо, подчеркивая каждый шаг, каждый звонкий ‘цок’ коснувшийся мраморного пола. Партнеры кружат в такт музыке, ускоряясь на более быстрых моментах. Мир словно сужается вокруг этих двух, окруженных самой настоящей мелодией разбитой любви. Скрипка рассказывает о своих несбыточных мечтах и надеждах, о своем разбитом сердце. Она так жалобно меняет свой мотив, что кажется даже сам Радио Демон ощущает, как его сердце медленно распадается на осколки. Он смотрит и видит, как у короля Ада медленно катятся хрустальные слезы по щекам, спадая вниз на полосатый жилет. Мелодия, словно стрелы, раз за разом пронзает истерзанную годам ангельскую душу. Его руки дрожат, даже тогда, когда радиоведущий тянет одеяло на свою сторону, забирая инициативу из чужих ладоней. Аластор ведет его медленно, умудряясь при этом не отставать от музыки. Когтистая ладонь по своему нежно сжимает хрупкий бок, слегка царапая даже сквозь слои ткани. Грешник никогда не был падок на губительные, конечно по его личному мнению, эмоции. Он всегда считал, что лучше и красивее себя персоны не сыскать. Но ангел был чем-то иным, чем-то, что не поддается простому логическому заключению. С первых дней он вызывал в нем противоречие, с того самого момента, когда он появился в его голове. Аластор не меняет своей точки видения и восприятия мира, но он готов сделать исключение для одного единственного демона. Он вытирает стекающую слезинку, схожую с хрустальной крупицей на такой белоснежной коже. Скрипка поет в последний раз минорный аккорд, заканчивая свое выступление. В конце положен поклон, верно? И они расходятся по разные стороны граммофона, совершая финальный полупоклон. Тишину разрезает скрежет пластинки. – Надеюсь, мы станцуем еще вновь?, - спрашивает радиоведущий, сбрасывая последние спутывающие их нити сделки. – Непременно, Аластор, - раздается чужой властный голос напротив.