Вынужденный полупат

      У сербки к осману был личный счёт. Естественно, возвыситься на мировой арене не отказался бы никто, но осуществить свою мечту посредством прямого вредительства турку, который некогда с особой алчностью брал под собственный контроль все близлежащие земли, было куда приятнее. Много балканских семей пострадало от турецких амбиций о мировом господстве. Они с болгарином познали османское коварство в одном из своих многочисленных проявлений, ещё когда были совсем молодыми.       Жившие по соседству два балканских ребятёнка сразу сдружились. И Княжество Болгария, и Королевство Сербия были не в меру активными и энергичными детьми, поэтому в мгновение ока нашли общий язык друг с другом несмотря на то, что в отношениях их семей на протяжении всей истории временами дела шли не слишком гладко. Двое друзей проводили большую часть своего времени вместе, друг с другом им было максимально комфортно — тем более, других государств их возраста по соседству и в помине не было. Конечно, и ссоры, и даже драки у этих южных славян имели место быть, притом довольно часто, ведь что сербка, что болгарин были весьма целеустремлёнными и не менее импульсивными, одновременно претендуя на роль будущего главнокомандующего Балканской Империи. Отцам помогать по хозяйству, однако, они тоже не забывали, пускай прополка грядок да надзор за мелкой живностью на фоне совместного времяпрепровождения выглядели не слишком прельщающими. Эти двое были очень близки — настолько, насколько могли быть два потенциальных правителя окрестных держав.       Надо сказать, что их предки не ждали от такой соседской дружбы ничего хорошего, но никакие их доводы касательно того, что «той семейке за забором» абсолютно доверять точно не следует, не были восприняты детишками с надлежащей серьёзностью. Второе Болгарское Царство заверял младшего родственника, что в первую очередь нужно беспокоиться о благополучии собственного рода, а не тратить время на всяких сербских девиц, чья семейка, не исключено, претендовала на исконно болгарские богатства. Княжество Сербия же временами упрекал дочь за связь с ветренным соседом, с чьими предками, во-первых, им пару раз так точно приходилось конфликтовать, советуя выбрать себе избранника, с которым в будущем она будет вхожа в более престижные политические круги. В такие моменты серб начинал открыто восхвалять Германскую Империю и его ближайших союзников, не особо интересуясь мнением славянки по этому поводу. Сербке же временами для полного счастья не хватало только того, чтобы отец в открытую начал сватать ей кого-то с прогерманской политикой с целью заключения наиболее плодотворного союза в будущем.       Вероятно, их жизнь так бы и текла своим чередом, если бы осман, применив именитую турецкую хитрость, не напомнил бы своим пока что подконтрольным балканским державам о небольшой договорённости, заключённой ранее. Чтобы подтвердить собственную преданность, Княжество Сербия и Второе Болгарское Царство должны были передать своих детей султану (разумеется, как только они достигли определённого возраста) в качестве своеобразных постояльцев турецкого двора. Тактика, стоит отметить, была беспроигрышная: вроде бы, балканские детишки — дорогие гости османского правителя, великодушно согласившегося разместить их у себя, с другой же, стоит их отцам перейти дорогу турецкому монарху… отвечать за это будут малявки. Старшие болгарин и серб сами некогда проходили через этот специфический обычай, посему прекрасно знали сие явление и сопутствующие ему нюансы. Соответственно, были явно не в восторге от подобного поворота событий, когда турок нынче ждал уже их потомков. Но много ли погнёшь пальцы, когда войска османа только и ждали команды к нападению да любого повода разорить земли иноверцев? Вот так наследнички и попали прямиком в сердце турецких земель. Удивителен тот факт, что черногорскому семейству немного свезло в этом вопросе, поскольку Королевство Черногория была ещё совсем малышкой, а заниматься ребёнком подобного возраста из окружения османа было некому, так что на данном историческом этапе только черногорке удалось избежать влияния сей своеобразной традиции из разряда «победитель — подчинённый».       Быть может, подобный переезд и не был бы чем-то неописуемо ужасным, ведь детишки как-никак отправились в османское чужеземье вдвоём, а это всяко лучше, чем встретиться лицом к лицу с трудностями незнакомой обстановки в гордом одиночестве. Правда вот по прибытию в турецкий дворец выяснилось, что по мусульманским законам, кои были здесь в особом почёте, теперь практически с детства неразлучные болгарин и сербка будут вынуждены жить и обучаться в разных частях дворцового помещения, вообще никак друг с другом не контактируя. Таковы султанские порядки, ничего не попишешь. Забегая вперёд, нужно отметить, что Османская Империя не ставил себе цели полностью лишать их общества друг друга, он подошёл к этому вопросу более искусно: если его «дорогие балканские гости» вели себя хорошо, не создавая лишних проблем ни ему, ни его подданым, он, так и быть, разрешал маленьким славянам часочек провести в компании друг друга во внутреннем дворе собственного обиталища. Конечно, под присмотром доверенных им лиц. Таким образом, и детишки не слишком сильно докучали, бунтуя, что с единственным единомышленником по православной вере в этой колыбели ислама бесповоротно разлучили, нанеся неописуемый моральный ущерб. А если уж и начинали возмущаться долгой разлукой с бывшим соседом, осман всегда мог сослаться на то, что, дескать, на сей раз эти балканские недоучки демонстрировали не слишком примерное поведение в его владениях, и если уж им так хотелось отыскать виноватых в факте, что эти двое были лишены совместного времяпрепровождения, то им следовало бы сначала взглянуть на себя и найти первопричину вновь действующего запрета там, чем пенять на турка и его бессердечность. В ходе таких своеобразных османских систем поощрения и наказания и балканские подопечные старались вести себя максимально прилежно, и сам султан мог относительно незаметно распоряжаться их свободным временем и трудовыми ресурсами.       В эти редкие и быстротечные встречи сербка разузнала, что досуг болгарина в целом от её не очень сильно отличается — большую часть времени подданые османа с завидной напористостью рассказывали ему о величии турецкой культуры и мусульманской религии, старательно обучая оным дисциплинам, а в особенности — языку, а также манерам поведения в этих туземных окрестностях. Похоже, ОИ не оставлял надежды настоятельно убедить балканских наследников в исключительном величии собственного государства и его составных частей, чтобы детки с малых лет в полной мере осознали всё его великолепие и в будущем добровольно присоединились к его могущественной державе, став верными союзниками турецкой империи. Позже к вышеупомянутым наукам добавились и другие дисциплины, ведь хоть и пока что потенциальные, но малограмотные управленцы осману были не нужны. В ответ балканскому соплеменнику сербка сетовала на то, что большую часть времени её наукам-то точным обучали куда меньше, чем тюркскому этикету и турецким танцам. Последнее она недолюбливала особенно, ибо считала, что сербские ничем не хуже, а всё не османское здесь строго возбранялось. Впрочем, те же правила чтения Корана наследница Княжества Сербии любила едва ли больше болгарина. Но что было поделать, если в этих исламских владениях им предстояло провести ещё изрядное количество собственных лет?       Жизнь вновь потекла размерено, пока по окончанию ежегодного Рамадана осман, будучи в особенно приподнятом расположении духа, не употребил небезызвестной турецкой ракии куда больше, чем за годы до этого, посему в изменённом султанском сознании появились некоторые положения, места которым раньше не было. Хотя бы о том, что маленькая сербка уже весьма подросла с первого её здесь появления, и стала весьма привлекательна по его меркам. Да и в любом случае, на её родине навряд ли кто-то будет в курсе их потенциальной связи, поскольку сама славянка об этом едва ли заикнётся, ведь для их семьи это будет довольно обесчещивающим заявлением по всем фронтам (мало того, что сербский князь не в силах защитить даже собственную дочку-наследницу, так последней, возможно, теперь ещё и пользуются все, кому не лень). А вот для девушки при османском дворе внимание султана являлось в полной мере высшей благодатью.       Сама же сербка, без труда найденная в его владениях, к подобному развитию событий отнеслась исключительно негативно — кого из православных могла прельщать перспектива порочного времяпрепровождения с турком, который был так-то чуть ли не в три раза старше? Но, ясное дело, её полное согласие он и изначально заполучать не стремился. Взглянув на славянку, даже находясь в изменённом состоянии сознания, турок отчётливо понимал, что эта балканка едва ли соответствует его представлениям о женской красоте и стати. Ему просто-напросто хотелось в очередной раз продемонстрировать себе свою безграничную власть на собственной территории — то, что он один волен решать дальнейшую судьбу подчинённых ему людей в пределах собственных границ. Стоит ли акцентировать внимание на том, что попытка сербской наследницы убежать куда подальше от столь неблагоприятного для неё поворота судьбы не произвела на османа нужного впечатления? Турок без труда поймал беглянку за руку и со всей силы швырнул несчастную девчонку на пол за неподобающее по отношению к султану поведение. Однако, эта аграрная иноверка даже после такого красноречивого жеста с султанской стороны продолжала с завидной прытью отбрыкиваться от османских прикосновений. Почему-то именно это привело турка в неописуемый гнев. Вероятно, кипевший в крови хмельной дурман преумножил его негодование и злость по поводу того, что какая-то мелкая деревенщина смеет идти поперёк его воли. На место желания просто хорошо провести время (не столь важно, за чужой счёт или нет) с балканской подопечной пришло иное — намерение преподать безразмерно отбитой и наглой подчинённой хорошенький урок, который эта мерзавка запомнит на всю жизнь. Схватив непокорную малявку за горло, чтобы зафиксировать её голову в относительно стабильном положении, турок с поразительной сноровкой для индивида, который в данный момент времени полностью отдался негативным эмоциям, ловко скользнул большим пальцем другой руки между левой глазницей и подвернувшимся глазным яблоком своей импровизированной жертвы. Находившиеся во дворце подданные, услышав нечеловеческий девичий крик, заставляющий втайне поражаться неописуемому объёму кислорода в лёгких несчастной, вмешиваться побоялись, страшась разделить её судьбу. А осман был невероятно рад проделанной работе — ещё бы — кому теперь приглянётся сербское одноглазое страшилище, которое ко всему прочему ещё и не умеет вести себя как положено? Кстати, не очевидно ли, что за ненадлежащее поведение с болгарином она не встречалась ещё очень долго?

***

      Так и разменивали свои годы жизни два балканских наследника при дворе османа, полностью оторванные от внешнего мира, вынужденные утопать в тюркских просторах и их своеобразных законах и правилах, пока однажды к султану лично не пришёл Российская Империя, предъявив ультиматум о даровании невольным гостям долгожданной свободы. По правилам, болгарин и сербка должны были прожить у османа ещё пару лет, но поскольку совсем недавно их предки погибли, сражаясь за независимое будущее собственных земель (турок настоятельно озаботился тем, чтобы никто из придворных не проболтался об этом нелицеприятном событии его славянским постояльцам), поэтому теперь их территории вообще не имели правителей, ведь единственные кровные наследники находились под полным контролем у султана, что недопустимо для суверенных государств. Теперь российский император явился, чтобы самолично проконтролировать, что расчётливый турок не выкинет очередную хитрость, на которые был очень гож во все времена. Делать нечего, осман с явной неохотой был вынужден отпустить иноверцев обратно. Теперь Королевство Сербия и Княжество Болгария стали полноправными монархами собственных земель, заняв места покойных предшественников, с которыми и попрощаться-то вообще не успели, не то что разузнать о текущей политической обстановке — о потенциальных врагах и союзниках. Болгарин, как когда-то завещал ему отец, постарался выяснить всё о ближайших соседях, которых он не видел, кажется, с прошлой жизни, и прикинуть, с кем ему вообще предстоит вести дела и каким образом. Сербка же, памятуя же о словах княжеского предка о благонадёжности государств прогерманского блока, к которым в прошлом относилась с изрядной долей детского скептицизма, решила всё-таки попытаться последовать отцовскому совету и, конечно, поблагодарив РИ за помощь, постаралась наладить отношения с его негласными оппонентами. Времени с нуля составлять собственную картину мира категорически не хватало, поэтому вернувшиеся были вынуждены во избежание совершения непоправимых ошибок на мировой арене обратиться к взглядам и наработкам предшественников, пускай местами они уже были не слишком актуальными. От предложенной старшей черногоркой определённой помощи в ведении политических дел новоявленные балканские монархи вежливо отказались.       У новоявленных наследников был невероятно схожий жизненный опыт и один холерический темперамент на двоих. Вероятно, именно поэтому по возвращению вспыхнувшая между ними любовная связь разгорелась с особенной силой. Друзья детства решили вместе укреплять собственные владения на мировой арене, но создавать единую южнославянскую державу пока не спешили. Стало быть, определённые колкости в их отношениях намечались уже тогда. Кто бы мог подумать, что небольшой территориальный спор в 1885 году обернётся настоящим военным конфликтом между соседями-возлюбленными? Ведь болгарин всего лишь получил в распоряжение некоторые подконтрольные ранее турку земли, а сербка просто-напросто прислушалась к мнению ближайшего австрийского союзника Германии касательно треклятой пограничной реки и болгарского нежелания немножко пойти навстречу своей ближайшей союзнице? Данный сербо-болгарский конфликт пусть и не уничтожил их добрососедские отношения на корню, но потрепал их знатно. Славянин всё же признал, что погорячился, когда не прислушался ни к российскому императору, ни к союзнице, которые уверяли, что пока с расширением собственных территорий спешить не стоит, тем более, когда не уверен, что сможешь их защитить. Хотя с последним утверждением болгарин бы поспорил, ибо без посторонней помощи сейчас ему это удалось, пускай и только от сербской соседки. С россиянином, к слову, из-за этого конфликта отношения откровенно испортились, и славянин искренне не понимал почему — Сербия же первая начала военные действия. Одноглазая в свою очередь всё же признала легитимность территориальных приобретений болгарина и впервые после своего возвращения на родину засомневалась в результативности прогерманской политики. Ведь если бы она не прислушалась тогда к этому не внушающему доверия австрияку, германский император сейчас бы не спешил со своими заявлениями по поводу того, что балканцы — отсталые колхозники, которыми легко манипулировать. Немец негодовал, почему большинство Великих держав так волновались по поводу этого противостояния, ведь они с австрийским кузеном на пару едва ли не в раз разогнали эту сербо-болгарскую песочницу. Княжество Болгария и Королевство Сербия всё же оставались очень амбициозными, и подобное отношение к себе им и подавно пришлось не по душе.       Говоря о германском императоре, немногим посвящённым было известно, что вышеупомянутый хотел заполучить себе в союзники Британскую Империю — во-первых, у них обоих проклёвывался общий враг — Россия — во-вторых, британец всё ещё оставался одни из сильнейших морских государств с великим множеством колониальных приобретений за спиной, которые так хотел заполучить себе под контроль в ближайшем будущем ГИ. Ну и в-третьих, британский император был не последним участником в мировой торговле, посему заполучить в собственный блок такое лицо определённо точно было необходимо. Однако чопорный британец сразу сообразил, что германский кайзер рассчитывает на существенную материальную помощь с его стороны, огромные вложения в немецкий флот и экономику. Так что потомок англосаксов отказал немцу в товариществе по альянсу. Мысли об открытой конфронтации с РИ пришлось оставить до лучших времён, равно как и планы по колониальной экспансии.       Этот дуэт германоговорящих братьев уже тогда возродил в памяти сербки все те негативные домыслы, кои вспыхивали в голове ещё в детстве во время нудных монологов её отца в духе «тысяча и одна причина, почему с германским политическим блоком дела иметь куда выгоднее, чем с российским императором и его приближёнными, поскольку…». Также славянке, очевидно, не импонировало и то, что Австро-Венгрия, превозносимый её предком почти на том же уровне, что и его кровный родственник, главным образом, только поддакивал немцу. Сербка считала, что с союзниками нужно быть на равных и не позволять им зазнаваться. Тем более, Княжество Сербия утверждал, что и этот австриец — хороший пример для подражания (хотя бы не агитировал замуж за него идти, и на том спасибо), поэтому теперь его наследница пыталась свести всю коммуникацию с этим эталоном «хорошего примера» на минимум, чтобы, не дай-то Бог, не понабраться от него такой же пассивности. Однако австрийское вмешательство в турецкую семью 1878 года, о котором славянка по понятным причинам узнала куда позже, всё же теперь не казалось ей простым блефом в угоду амбициозному братцу…