Невозможное влечение

      В очередной раз придя на кафедру после изнуряющей пары, он смог вздохнуть почти спокойно. Хотя насколько можно спокойно дышать, когда тяжесть внизу живота навязчиво даёт о себе знать. Молодой мужчина осторожно опустился на ближайший стул и попытался скрыть своё возбуждение под столом. Он угрюмо уткнулся в какие-то бумажки, игнорируя щебетание лаборантки с заместителя декана. Нужно срочно успокоиться. Он слишком увлекся в очередной раз объясняя студентам принцип работы любимой программы. Обещал ведь контролировать себя, но, когда попадается кто-то, кто неплохо понимает, какие критерии использовать, он не может сдержать себя.       В голове раз за разом возникал образ студентки. Её уверенные движения мышкой по экрану, выбирающие нужные параметры умные глаза, строгая одежда, скрывающая фигуру, но подчеркивающая женственность, и, наконец, её искренняя заинтересованность в правильном выполнении дисперсионного анализа. Он едва не застонал, чувствуя, как возбуждение усиливается. Нужно срочно успокоиться. Мысли о подобном, могут выдать его состояние всем присутствующим. Не говоря уже о том, что чувствовать такое совершенно неприемлемо.       Кафедра общей и клинической психологии наполнялась преподавателями и аспирантами, без умолку говорящими на какие-то совершенно ненужные темы. Он не участвовал ни в одном из многочисленных обсуждений, полностью погрузившись в проверку бездарнейших лабораторных работ студентов. Обычно на проверку у него уходило не больше пяти минут, но в этот раз он проверял особенно вдумчиво. Его возмущало то, как неумело будущие специалисты обращаются с программой, но одновременно с этим, чем бездарнее была работа, тем быстрее развязывался тугой узел внизу живота. Теснота брюк понемногу переставала быть особенно болезненной, и это не могло не радовать.       Наконец, работы неуспевающих студентов были проверены, баллы выставлены. Когда он, спокойно выдохнув, откинулся на спинку стула, кафедра уже опустела. Можно было в одиночестве подумать над проблемой, которая мучила его еще со студенческих лет. Еще будучи юным, он обманывал себя, думая, будто его привлекают только умные девушки. Однако уже давно пришлось признать, что ему важен ум только в одной области – в области анализа данных. Впервые познакомившись с программой, увидев ее функционал, разобравшись в критериях и переменных, он вдруг понял, что хотел заниматься этим всю жизнь. Тогда же он первый раз испытал сексуальное возбуждение, не связанное с женским телом. Его будоражила мысль о возможностях, открывавшихся впереди. Не так уж ему была важна психология, главное – точные цифры и уверенные графики. Возможность, наконец, измерить неизмеримое, выразить в числах и диаграммах человеческие эмоции. Его возбуждали девушки, понимающие принцип работы программы. На одной из таких он, в итоге, и женился. Затем стал преподавать любимый предмет, но всё чаще сталкивался с непрошенной эрекцией прямо посреди лекции.       А что же потом? А потом были студенты, которые ничего не понимают в цифрах. Сплошные бездарности, мечтающие только о том, как будут болтать с клиентами и получать за это деньги. Никакого интереса к науке. Но были и те, кто разделял его энтузиазм. Студентки и, что страшнее, студенты… Они с готовностью выполняли лабораторные работы, внимательно слушали объяснения, принимали критику, а иногда и с жаром спорили с ним, доказывая, что в такой-то выборке распределение нормальное. До сих пор ему удавалось скрывать своё далеко не просто эмоциональное возбуждение, но долго ли так продлится?       Пора было признать, он был фетишистом. И его личный фетиш – программа. Следовало бы сходить к специалисту с этой проблемой, но он всё откладывал. Страх, что терапия или таблетки лишат его столь сильной связи с любимыми графиками, был сильнее стыда. Но сегодня всё грозилось выйти из-под контроля. Эта студентка была слишком настойчива в своих расспросах, он едва мог контролировать себя. Пожалуй, пора найти клинику, которая никак не связана с университетом, и пройти курс.       Он уже взял телефон, чтобы начать поиски, как дверь кафедры приоткрылась, и послышался робкий женский голос. — Можно? — в дверях стояла она. Та самая студентка с прошлой пары. Кажется, её звали Анастасия. Стройная фигура вырисовывалась в дверном проходе, горящие энтузиазмом глаза вопросительно смотрели на него. — Да, входите. Вы ко мне? — глупый вопрос. К кому она еще могла прийти. — Да, я хотела кое-что спросить по программе. — он почувствовал, как возбуждение начало возвращаться. Сегодня точно запишется в клинику. — Что вы хотели спросить? — Мне кажется, я поняла, как можно проще выяснить, нормально ли распределение, — выпалила девушка. — Для этого не обязательно смотреть на моду и медиану. — Говорите, — штаны снова стали слишком тесными. — Я думаю, что можно определить нормальность через сравнение эксцесса выборки и его стандартного отклонения.       Он почувствовал, как на щеках выступает возбужденный румянец. Да, так можно определять нормальность, но он не давал такой информации на парах. Неужели, она сама до этого додумалась? — Вы уверены в этом? Я, кажется, не говорил о таком. — Да, уверена. Я могу показать. Ну, если вы не сильно заняты.       Занят. Сильно занят. Надо было ответить так. Если она сейчас начнет демонстрировать это, то точно заметит то, что его узкие брюки скрыть уже не в силах. После секундной паузы, длившейся вечность, он облизал пересохшие губы и… — Показывайте.       Девушка достала из рюкзака ноутбук и, поставив его на стол, села рядом. На рабочем столе ноутбука была абстрактная картинка с разбросанными по экрану цифрами. Он понял, что может не выдержать, но всё равно мужественно сидел с каменным лицом, чувствуя, как начинают гореть щёки. Анастасия заправила волосы за ухо и положила руки на клавиатуру, ожидая, пока программа загрузится. Проверив, смотрит ли он, девушка несколькими уверенными кликами открыла нужную базу данных и выбрала описательные статистики для демонстрации.       Шумно выдохнув он встал, боясь, что она может заметить его напряжение. Обойдя её, встал за спиной студентки, якобы, чтобы лучше видеть происходящее на экране. Уверенные движения курсора, безошибочно кликающего на нужные параметры, сводило его с ума. Он не заметил, как положил руку на плечо девушки. Тонкая ткань её свободной блузки манила его, скрывала точные очертания. Вдруг захотелось сорвать эту ненужную тряпку, чтобы увидеть четкие линии хрупкой фигуры, но это было бы совершенно недопустимо. Он легко сжал чужое плечо, в душе проклиная людей, придумавших делать одежду из шелка. — Вот, смотрите, — начала Анастасия. — По таблице для параметра познавательной мотивации мы видим, что мода, медиана и среднее почти одинаковы. Но разница между ними всё же есть, поэтому нельзя с уверенностью говорить о нормальности распределения.       Он чуть не застонал от ее звонкого голоса. Только сильнее сжал плечо, инстинктивно придвигая бедра к чужой спине. — Так, — едва дыша выговорил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — И что вы предлагаете? — Мы можем посмотреть на эксцесс и стандартное отклонение эксцесса. Если эксцесс не превышает стандартное отклонение в два раза, то распределение можно считать нормальным. Я проверила каждую из данных для лабораторных работ выборок. Это подходило каждый раз. Конечно, данных мало, но я уверена, что я права.       Конечно. Конечно вы правы, Анастасия. Он хотел прокричать эти слова, выдернуть девушку из-за стола и взять прямо здесь, но нужно было держаться. Такой интерес к его предмету встречался так редко, но она… Она была не такой как все, она могла понять его. Пальцы сминали тонкую ткань, сжимали плечо, взор затуманился, бедра были всего в нескольких сантиметрах от скрытых блузкой лопаток. Назад пути уже всё равно не было. — Так уверены в своей правоте? А не рано ли? — Да. Я уверена, что эта закономерность правильная. По крайней мере для стандартных выборок в интервальной шкале. На счет номинальной, я пока не могу сказать точно, но… — тут она слегка отклонилась назад и ткнулась спиной прямо в его эрекцию.       Повисла пауза. Он понимал. Что надо отстраниться, что это ненормально, неправильно. Не должен преподаватель вжиматься эрегированным членом в спину студентки, удерживая её за плечо в пустом помещении кафедры посреди учебного дня. Но отстраниться уже было невозможно. — Но? — решил он сделать вид, что ничего не происходи, хотя голос уже совсем не слушался. — Продолжайте. — Мне… — Анастасия облизнула губы. — Мне нужно больше данных, чтобы быть уверенной в правильности моих выводов для номинальной шкалы.       Тут дыхание отказалось ему повиноваться. И не столько из-за слов студентки, сколько из-за того, что она подвинулась ближе к спинке стула и еще сильнее прижалась к его бедрам. Колени Анастасии с силой прижимались друг к другу, пальцы на клавиатуре слегка подрагивали. Верный признак или ярости и страха, или возбуждения. — Номинальная шкала, — голос её стал тише, глубже, слова произносились медленнее. –— Слишком нечувствительна для того, чтобы говорить о точных закономерностях. Интервальную шкалу проще анализировать.       Правая рука сползла с клавиатуры и легла на сжатые колени, сжала ткань брюк. Анастасия снова облизала губы. — Скажите, — уже почти шепотом сказала она. — Я, — голова поднялась, подернутые пеленой глаза встретились с его затуманенным взором. — Права? — Правы, — только и смог выдохнуть он, полностью утратив контроль.       Её левая рука оторвалась от клавиш и потянулась к нему. Губы тронула счастливая улыбка, послышался тихий выдох. Он почувствовал, как чужие пальцы нежно коснулись его лица. Последние капли разума покинули его. Анастасия с готовностью ответила на поцелуй, позволила поднять себя со стула, прижать ближе. Он чувствовал юное тело, ласкал своим языком чужой рот, запускал пальцы в мягкие волосы. Девушка застонала в поцелуй, цепляясь руками за его спину. Отстранившись немного, он проник рукой под блузку и, слегка сжав упругую грудь, хрипло потребовал: — Говори дальше. — Мы можем, — задыхаясь, шептала она. — Использовать эксцесс для проверки выборок в несколько сотен человек, чтобы не применять критерий Шапиро-Франчиа.       Он застонал и одним резким движением развернул её к стону и наклонил вперед, прижавшись бедрами к ягодицам умницы. Её лицо оказалось прямо перед ноутбуком. — Показывай.       Дрожащими пальцами она начала уверенно проводить нужные манипуляции, ерзая на его члене, заводя еще сильнее. — Можно еще проверить это в эксплораторном факторном анализе. Я уверена, - нетвердым голосом говорила отличница. — Что смогу объяснить все результаты-ах.       Он резким движением сдернул с нее брюки, спустив их до колен, обнажив простое бежевое бельё, на котором уже было заметно влажное пятно. Не отрывая глаз от экрана ноутбука, он провел пальцами по скрытой тканью промежности. — Можешь провести эксплораторный анализ? — Да, я разобралась заранеем-м-м-м… — его палец, отодвинув трусики, проник в горячее лоно. — Проводи. Сейчас.       Левую руку Анастасия завела за спину, нащупала его промежность и попыталась расстегнуть ширинку, правой же рукой открывая нужную базу данных. Он помог расстегнуть ширинку, выпустил, наконец, на свободу давно истекающий смазкой член. Тонкие пальчики с готовностью обхватили орган и начали ритмично двигаться. Она уверенно заговорила, объясняя свои действия. — Возьмем для примера интервальные шкалы, в таблице сразу видим разделение на два фактора-а-а-а-ах       Он вошел. Без предупреждения, без презерватива. Уже было неважно, зайдет ли кто-то, забеременеет ли она, всё было безразлично. Только анализ, программа, и уверенный голос, говорящий всё правильно. — По Хи-квадрату мы видим, ах, что выборка, ах, отличается от автоматически, ах, созданного аналога-ах. Ах.       Глубокие толчки на всю длину. Только не молчи, не останавливайся, продолжай говорить, делай, проводи эксплораторный анализ!       Их уже не заботило ничего, кроме программы, кроме общего горящего внутри возбуждения от правильности выводов, от точности данных, правильности распределения. Эксплораторный анализ подтверждал правильность проверки выборки по эксцессу. Она говорила про критерий Бартлета, тест Кайзера-Мейера-Олкина, строила диаграмму Каменистой осыпи, двигала бедрами навстречу ему и говорила, говорила.       Толчки ускорялись. Он задрал её блузку, наблюдая чудесную картину: изящная фигура, не скрытая идиотской тканью. на фоне правильно проводимого анализа. Он наклонился к ней, прервав сладкий поток информации, и прорычал: — Кончаю. — Да! Внутрь, прошу-у-а-а-хх, — содрогаясь от оргазма, почти закричала она, когда горячая сперма полилась глубоко внутри.       Они замерли, тяжело дыша. Её колени подрагивали, горячие мышцы пульсировали, сжимая его, удерживая. Наконец, он вышел. Колени студентки подогнулись, и он подхватил легкое тело, усадил на стул. Почти невозможно было удержаться от поцелуя, да и незачем. Пересохшие губы вновь слились, сплелись гибкие языки. Едва оторвавшись от Анастасии, он прошептал такие нежеланные слова. — Одевайтесь.       Она поднялась, натянула брюки, поправила блузку и прическу, закрыла ноутбук. Он застегнул ширинку, пригладил волосы. Слегка смущенная и всё ещё розовощекая Анастасия повернулась к нему, глядя в пол. — Спасибо большое. Теперь я знаю, что думаю правильно. Пойду домой, изучу программу получше. — Да. Анастасия, верно? — Да, второй курс. — Анастасия, хотите автомат за экзамен? За рвение и способности к анализу могу закрыть вам финальный тест на максимум. — Я благодарна, но мне кажется, что это как-то нечестно. Я хочу сдать финальный тест сама. — Вы, — он явно собирался сказать глупость. — Можете сдать мне его отдельно в устной форме, если хотите. — В устной форме? — отличница посмотрела ему прямо в глаза и облизнула губы. — Да, я бы хотела сдать таким образом. — Тогда жду вас в следующем месяце в индивидуальном порядке. Напишите мне на почту, согласуем время. — Хорошо, — улыбнулась она. — До свидания. — До встречи завтра на лекции.       Уже у самого выхода он окликнул её. — Анастасия, — она удивленно обернулась. — Попробуйте проверить свою теорию и на дисперсии выборок. — Хорошо!       Счастливо улыбнувшись на прощание, она выскользнула за дверь кафедры. Он сел на стул, полностью обессилев. Может, с клиникой, можно и подождать.