Отражение

Если бы хоть кто-то сказал ему ещё сутки назад, что всё сложится таким образом! Логейн никогда бы не поверил. Впрочем, жизнь очень любила преподносить ему сюрпризы в самые неожиданные моменты. Например, принятие в орден Серых Стражей, как сейчас. Или нежданно-негаданно свалившийся на голову законный наследник Ферелденского трона много лет назад, да… Как будто в другой жизни. Так или иначе, после Собрания земель началась привычная рутина: подготовка к бою. Гвалт в замковых коридорах стоял страшный, и никто даже не пытался привести всё это в более-менее стройный порядок. Всё больше и больше солдат стекалось в Денерим: гномы, эльфы, оборотни, Создатель знает, кто ещё! Пахло вином, потом, костром и железом. Всё было как всегда. Только на этот раз он знал, что из этого боя живым уйти не удастся. И ощущал странное спокойствие. Разве что… Взгляд снова упёрся в идеально прямую спину, закованную в тяжелый доспех. Кусланд шла широкими шагами по коридору, злая, как сотня порождений тьмы, и не замечала ничего вокруг. Сердце Логейна почему-то сжалось от незнакомого щемящего чувства. Пожалуй, он понимал её лучше всех. Понимал, почему она предпочитала молчание и общество своего мабари разговорам с соратниками, почему толком не спала и неизменно ввязывалась в любую неприятность. И почему завтра она выйдет вместе с ним против архидемона и целой армии тварей. Вообще-то полагалось, что Логейн должен бы ненавидеть её всем сердцем. Презирать, строить планы, как перерезать горло в ночной темноте. Но вопреки здравому смыслу он… просто не мог. Каждое её движение, слово или решение живо откликались в нём самом. Логейн как будто смотрел в зеркало. И от этого становилось страшно. Такого в его жизни не было ни разу. И самое жуткое, что он не мог понять, когда это началось. Когда она вручила ему древние карты? Когда пришла с ним в Остагар и внезапно заговорила о тактике? Когда они вместе похоронили Кайлана? Нет… Нет. Не может этого быть. Невозможно! Кусланд остановилась у одного из костров и присела на землю. Свет пламени отразился в угрюмом взгляде, обнажив тёмные тени усталости на её лице. Тут же рядом послышалось собачье сопение: мабари преданно улегся у ноги хозяйки и прикрыл глаза. Кусланд сняла перчатку и нежно погладила короткую шерсть на загривке. Логейн почувствовал себя дураком, когда ощутил укол зависти. К собаке, задница Андрасте! — Ты слышал. — Ещё одна схожая черта. Он тоже всегда предпочитал говорить прямо. — Да. — Но я ведь права. Он не должен идти в бой. Это просто неразумно. — Короли имеют дурную привычку не прислушиваться к голосу разума. Кусланд свирепо посмотрела на него своими невозможными глазами и ничего не ответила. Короткие тёмные волосы сейчас закрывал шлем, доспех отбрасывал в свете костра причудливую тень, напоминая какое-то чудище, но для Логейна она выглядела такой хрупкой. — Эамон убедит его. Нужно действовать по плану. Логейн и сам не знал, зачем вдруг решил поддержать разговор. — Ты сам сказал, что план и реальное сражение — разные вещи. — Да. Но мы не можем сдаться. Ради блага Ферелдена. — Понимаю. — Кусланд вдруг усмехнулась и посмотрела на него. — Ферелден — единственное, ради чего ты можешь пойти на что угодно, не так ли? «Больше нет. Не только», — подумал Логейн, явственно чувствуя, как холодный пот каплями стекает по спине. Казалось, сейчас она возьмёт и всё поймёт. Вывернет всю его душу наизнанку, а потом, конечно же, поднимет его на смех! Но ничего не произошло. Кусланд просто встала и ушла в палатку. Мабари бесшумно последовал за ней. Логейн ещё долго сидел у костра, вглядываясь в отблески пламени. Завтрашнюю битву он не проиграет. Ради Ферелдена. Ради неё.