Проблемы отношений с девушками из RWBY

Жон встал перед зеркалом, оглядывая себя. Толстовка? Чек. Старые папины джинсы? Чек. Два ремня, для пущего стиля? Чек. Набор доспехов, который он прихватил в старом ломбарде по пути в Вейл? Чек. Странно пахнущий одеколон, который подарила ему мама, когда наконец поняла, что он на самом деле неравнодушен к противоположному полу? Лучше поверить, что чек. Фактор вежливости и элегантности: зашкаливает. Ему нужно было быть осторожным, чтобы в конечном итоге не оказаться с слишком большим количеством женщин, повисших у него на руках. К несчастью для этих гипотетических шлюх, Жон Арк положил глаз только на одну прекрасную деву во всем Биконе. Он на мгновение драматично позировал, прежде чем выйти из ванной. Все взгляды обратились к нему, и он не смог удержаться от дерзкой ухмылки. Конечно, это могло выставить его слегка придурком, но, насколько он был обеспокоен, он имел на это право — у него сегодня вечером было свидание. О, это напомнило ему: в его бумажнике презерватив недельной давности, который он прихватил из миски, оставленной профессорами в общей зоне, на всякий случай? Чек, и еще раз чек на всякий случай. Не то чтобы он собирался использовать его, конечно; он был классным парнем. Это была просто мера предосторожности, не более. …Но если она настояла бы на этом, то… Выбросив эту мысль из головы, он повернулся к своей команде. — Как я выгляжу? — Как и всегда, — сказал Рен. Жон нахмурился. — Ты не заметил мою стрижку? Рен прищурился, затем пожал плечами. — Не с первого взгляда, но теперь, когда ты упомянул об этом… — Ты выглядишь потрясающе, Жон! — Вмешалась Нора. — Как… ну, не совсем на миллион льен; может быть, больше как на тысячу льен. Но все равно, на целую кучу льен! — Спасибо, ребята, — сказал Жон. Они всегда знали, что ему сказать. Повернувшись к своему партнеру, он спросил: — Что думаешь, Пир? Пирра моргнула, удивленная тем, что ее выделили. Затем, медленно, широкая улыбка расползлась по ее лицу. — Ты выглядишь великолепно, Жон! — сказала она сквозь стиснутые зубы. По какой-то причине все ее тело медленно дрожало, она показала ему два поднятых больших пальца. — Хорошо проведи время на сегодняшнем свидании! — Я так и сделаю, спасибо. — С этими словами он повернулся и прошел через дверь, направляясь к общежитию своей девушки. Хах, это было забавно. На секунду ему показалось, что он услышал чьи-то рыдания, когда он выходил из своей комнаты в общежитии. А, ну, наверное, ничего особенного. Заправляя выбившуюся прядь волос на место, Жон подошел к двери своей девушки, затем дважды постучал в нее. Человеком, открывшим дверь, была не Руби. На самом деле, это был не столько человек, сколько кулак, направленный к его лицу со скоростью света. Жон едва успел увернуться, а затем озадаченно уставился на дверь. Полные ненависти сиреневые глаза смотрели в ответ. Ян стояла в дверном проеме, вытянув кулак. — ОХ, УПС, — беспечно сказала она. — Извини, я споткнулась, открывая дверь. Не хотела чуть не ударить тебя. — А, все в порядке, — сказал Жон, смущенно потирая затылок. По крайней мере, это был просто несчастный случай. — Руби здесь? Глаза Ян сузились. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но красное пятно врезалось в нее, отбросило в сторону, скрывая ее из виду. — Жон! — Воскликнула Руби, стремительно бросаясь к нему и обнимая. — О, я так рада тебя видеть! Она разорвала объятия, затем встретила его пристальный взгляд широкой улыбкой. Она сцепила руки за спиной, затем начала медленно раскачиваться взад-вперед на каблуках. — Итак, какие у нас планы на сегодняшний вечер? — Боги всемогущие, она такая милашка, — подумал Жон. Острая боль пронзила его грудь, заставив вздрогнуть и схватиться за сердце. Руби мгновенно бросилась к нему, но он отмахнулся от нее. — Все в порядке, Рубс; наверное, просто изжога, — сказал он. Его девушка бросила на него обеспокоенный взгляд, но он просто отряхнулся, прежде чем широко улыбнуться ей. — В любом случае, я подумал, что мы начнем с аркад, потом, может быть, поедим пиццу, а завершим вечер мороженым. Звучит заманчиво? Ее улыбка стала шире, и она отчаянно закивала. — Да! Вперед! Она сделала один шаг к выходу, прежде чем ее глаза расширились, и она ахнула. Она быстро метнулась обратно в комнату, затем начала рыться на книжной полке. Ян вернулась в поле его зрения, морщась и хватаясь за голову. Увидев Жона, она уставилась на него, ее глаза вспыхнули красным. — Эй, рвотный мальчик, — сказала она обвиняющим тоном. — Попробуй выкинуть какую-нибудь шутку, и я… — Цвай! — Позвала Руби. — Цвай? — Спросила Ян. Черно-белая масса внезапно с громким лаем налетела на Ян, отчего они оба кубарем врезались в стол, за которым училась Вайсс. Наследница издала раздраженный крик, хотя Ян была слишком занята, находясь без сознания, чтобы услышать его. Цвай тем временем взял себя в лапы, отряхнулся, как ни в чем не бывало, затем подошел к Руби, которая рылась на книжной полке, и сел в ожидании. — Хороший мальчик, — сказала Руби, прежде чем залезть в карман и достать что-то подозрительно похожее на печенье с арахисовым маслом, и все это, не отрывая взгляда от книжной полки. — Твоя оплата, как оговорено. Корги радостно залаял, затем начал с аппетитом поглощать печенье так, как может только собака, поедающая арахисовое масло, а именно, очень долго, часто двигая языком и причмокивая губами, примерно в течение следующего часа. Блейк наблюдала за всем происходящим со своей кровати с выражением отвращения на лице. Жон тем временем стоял в недоумении. Ему нравилась Руби — действительно нравилась Руби — но временами она могла быть довольно странной. Ян тоже. Возможно, это было семейное или что-то в этом роде. — Нашла! — радостно объявила красная, прежде чем вернуться к Жону в облаке лепестков, а затем радостно преподнесла ему то, что искала. — Книга? — Спросил Жон. — Не просто книга! Это копия сборника сказок Озимандии! Карманного размера, поэтому его легко носить с собой! — Понятно. — Он сделал паузу. — И ты даешь это мне, потому что… — Потому что ты мой прекрасный принц! — Она широко улыбнулась, обнажив зубы. Жон почувствовал, как его сердце затрепетало… прямо перед тем, как эта чертова изжога вернулась с удвоенной силой, заставив его согнуться пополам от боли. Внезапно попытка доказать свою мужественность, вылив соус шрирача на пряное карри за обедом, показалась не такой уж хорошей идеей. …Честно говоря, в то время это тоже не было хорошей идеей, но, по крайней мере, теперь он не плакал. Снова Руби бросилась к нему, и снова он отмахнулся от нее. — Знаешь, если ты плохо себя чувствуешь… — начала она. — Ни за что, Рубс, — твердо сказал он. — Это особенный вечер для нас обоих. Я не позволю небольшой изжоге испортить его. — Ну, … ладно. Но если тебе станет плохо, мы сразу же вернемся! Жон рассмеялся, затем взъерошил ее волосы. Она извивалась, отбиваясь от его рук, издавая восхитительный тихий стон, и он поморщился, почувствовав, как в желудке снова поднимается немного кислоты. Серьезно, что происходит? Может быть, ему стоит зайти в аптеку за антацидными таблетками, как только они доберутся до Вейла. — Ладно, пошли, — сказал Жон. Он сунул книгу в карман и предложил девушке руку, и Руби любезно приняла ее, обхватив его своей с широкой улыбкой. Двое отправились к дирижаблю в приподнятом настроении. Это должно было быть потрясающе.

***

Это было совсем не потрясающе. — Так ты тот самый парень, да? Запах спиртного, немытого тела, неверных решений и сожалений о жизни ударил в его ноздри, когда незнакомый мужчина наклонился вперед, осматривая его глазами, полными ненависти. Жон подавил рвотный позыв, вместо этого прижавшись к стене переулка, в который его затащили. Устрашающего вида мужчина пристально посмотрел на Жона, прежде чем отстраниться, хотя все равно продолжал прижимать блондина к стене своей косой. Через секунду он с ненавистью фыркнул. — Серьезно? Я не понимаю. Ты болван; у самой Руби больше мускулов, чем у тебя. Ты выглядишь так, будто сильный ветер вот-вот свалит тебя наземь. — Кто вы та… — Мужчина внезапно прижал лезвие своей косы к горлу Жона, перекрыв ему доступ воздуха. Его взгляд опасно сузился. — Я говорю, ты слушаешь. Понял? Жон отчаянно кивнул. Мужчина казался довольным и отвел свою косу достаточно далеко, чтобы Жон снова смог дышать. — Ладно, у меня один вопрос: что она в тебе нашла? Жон моргнул, но промолчал. Мужчина вздохнул. — Очевидно, теперь ты можешь говорить. — О. Я просто подумал, что, поскольку вы сказали… — Ответь на чертов вопрос! — Хорошотольконеубивайтеменя! — Жавопил Жон в отчаянии. — Э-э, кажется, она сказала, что я ее прекрасный принц? — И почему она это сказала? — Я думаю… — Да неужели? — Да. Глаза мужчины сузились. — Иногда. Они сузились еще больше. —… — Редко. Мужчина понимающе хмыкнул, затем жестом попросил Жона продолжать. — Э-э, я думаю, она сказала, что ей нравится мой характер? — Твой характер? Малыш, ты социально неуклюжий беспорядок, даже хуже, чем сама Рубс — и прежде чем ты спросишь, откуда я знаю, я слежу за вами с аптеки. Жон понимающе кивнул. Ладно, он так нервничал из-за необходимости заехать в аптеку со своей девушкой, что случайно спросил, где хранятся тесты на беременность вместо антацидных таблеток, но, да ладно, он был уверен, что многие парни так делают. Все было не так уж плохо. — Кроме того, когда Рубс сказала тебе, что ей нужно зайти в дамскую комнату, ты спросил ее почему. Что в этом плохого? Он просто хотел узнать, задержится ли она ненадолго, чтобы он не волновался. — А потом ты спросил ее, не нужен ли ты ей для чего-нибудь, пока она была там. Ладно, этот было немного менее простительно, но это была просто оговорка! Все было не так уж плохо! —… Ладно, я немного неловкий, — признался Жон. — Но во мне есть и хорошие стороны. — Назови хоть одну. — Я храбрый. — Ты чуть не обоссался, когда я затащил тебя в этот переулок. На самом деле, немного мочи действительно вытекло. Где-то три или четыре капли. Может быть, пять. Определенно не больше семи. Но, да ладно, он думал, что на него вот-вот нападут и убьют! Это была вполне приемлемая реакция! —… Ладно, я не храбрый, — признался он. — Но я… — Нет. — Нет? — Неа. Что бы ты ни собирался сказать, ты полная противоположность. —… Я начинаю чувствовать, что я вам не очень нравлюсь. — Боже, как ты догадался? Разве что по здоровенной косе, готовой срезать тебе голову. — Жон! — Руби позвала с улицы. — Ты тут? Глаза пьяного мужчины слегка расширились, хотя он быстро заменил это свирепым взглядом, повернувшись к Жону. — Попробуй что-нибудь выкинуть, и я выслежу тебя, отрежу все конечности и оставлю в Изумрудном лесу на потеху Гримм. — Он сделал паузу. — После того, как я отправлю историю посещений с твоего свитка твоим родителям. Понял? — Д-да, сэр! — Жон испуганно заикнулся. Последний раз он так боялся, когда столкнулся с Дезсталкером во время инициации. Угрожать отрезать ему конечности и позволить Гримм съесть его или что-то в этом роде — это одно, но сначала отправить историю его браузера родителям? Это был совершенно новый уровень ужаса. — Хорошо. Итак, этого разговора никогда не было, и ты никогда меня не видел. — Какого разговора, кого не видел? — Хм. Может быть, ты на самом деле умнее, чем кажешься. С этими словами мужчина свернул косу и прицепил ее к поясу, затем повернулся и неторопливо зашагал прочь, завернув за угол и исчезнув из виду. Жон вздохнул с облегчением, глядя ему вслед, слегка ссутулившись при этом. — Жон! — Позвала Руби еще раз. — Иди сюда, Рубс! — Откликнулся Жон. Руби немедленно подбежала к нему, используя свое подобие. — О, вот ты где! Что ты здесь делаешь? Все это место отвратительно и наполнено мусором. — Она понюхала воздух. — Почему пахнет так, словно здесь только что был какой-то старый, бездомный и пьяный бродяга? — Без понятия. Я просто, э-э… рылся в мусорном контейнере. — Рылся в мусорном контейнере? — Да. Никогда не знаешь, что сможешь найти. — О… кей… — Сказала Руби. — …Что ты нашел? —… Всякую всячину. — Например…? Отлично, его прикрытие только что вышло из-под контроля. Почему это всегда происходило, когда он пытался солгать? Это было как в тот раз, когда он случайно застукал Вайсс выходящей из ванной в одном полотенце, хотя, к счастью, на этот раз не было окон, из которых его можно было бы выкинуть. — Подумай, Жон. Что бы кто-нибудь нашел в таком переулке, как этот, кроме пустых коробок, грязных иголок и использованных презервативов? —… Еду, — наконец сказал он. — Еду? — Еду, — повторил он гораздо увереннее. — Знаешь, иногда продуктовые магазины выбрасывают то, что не продается, хотя оно все равно вполне съедобно. Чтобы доказать свою точку зрения, он неторопливо подошел к ближайшему мусорному контейнеру и, после минутного колебания, запустил в него руку. Он на мгновение задумался, прежде чем почувствовал, что его рука сомкнулась на чем-то, отдаленно напоминающем еду, и он очень надеялся, что это не что-то вроде грязного подгузника. Он сосчитал в уме до трех, прежде чем вынуть руку, вздохнув с облегчением, когда обнаружил в ней недоеденный хот-дог. Руби выглядела не впечатленной. — Ладно, твоя точка зрения доказана. Ты же на самом деле не собираешься это есть, не так ли? — Что, это? ПФФ, конечно, нет. — Он пожал плечами. Она вздохнула с облегчением, хотя это чувство быстро сменилось замешательством. — …Но подожди, если ты не собирался это есть, тогда почему ты искал еду в этом переулке? —… Я собирался отложить это на потом. — Но позже мы поедим пиццу и мороженое. Если ты… ты не хочешь идти со мной на свидание… Ее нижняя губа начала дрожать, и она обхватила себя руками, чтобы успокоиться. Жон бросил взгляд на нее, затем на недоеденный хот-дог в своей руке и поморщился, увидев, что последний залит какой-то жидкостью из мусорного бака. —… Вообще-то, я думаю, что съем его сейчас, — объявил он. — Я очень голоден, и я хочу убедиться, что не съем всю пиццу и мороженое позже. Ты знаешь, потому что это для нас, вместе. Ведь у нас свидание. Которое мы определенно продолжаем, и которое я определенно не отменяю, потому что ты мне нравишься. Очень. Он снова бросил взгляд на хот-дог, затем вздохнул. — Что не сделаешь ради любви. Затем он медленно открыл рот, поднося еду из мусорного контейнера все ближе и ближе. Руби наблюдала со смесью шокированного благоговения и болезненного отвращения, как хот-дог медленно приближался к месту назначения. Затем, через несколько секунд, Жон откусил большой кусок.

***

— Сейчас ты чувствуешь себя лучше? — Обеспокоенно спросила Руби. Жон вытер остатки рвоты со рта, прежде чем выпрямиться и одарить ее улыбкой и поднятым большим пальцем. — Лучше не бывает! Он чувствовал себя ужасно. Единственным спасением было то, что полет на дирижабле заставил его опорожнить содержимое желудка перед прибытием в Вейл, так что на этот раз его особо не вырвало. Тем не менее, этот хот-дог был вторым худшим блюдом, которое он когда-либо ел, причем первым было одно из «полезных» блюд Рена, которое мистралийский мальчик окрестил «Натуральным травяным сюрпризом». «Сюрпризом», как оказалось, было то, что на вкус оно было как старый кот Жона. По этому поводу, очевидно, у них был разговор. — Это на вкус как мой кот, Рен. — На вкус оно как любой из котов, Жон. Насколько это должно было быть позитивным, Жон понятия не имел. Выбросив эту мысль из головы, Жон повернулся к своей спутнице и изо всех сил постарался придать себе уверенный вид. Это было трудно сделать, когда казалось, что в животе у него рой ос-рапир, но он старался изо всех сил. — В любом случае, давай не будем беспокоиться обо мне, — объявил он. — Вместо этого, почему бы нам не пойти в зал игровых автоматов и не поиграть в какие-нибудь игры? Руби выглядела нерешительной, но он положил руку ей на плечо и улыбнулся. — Давай, я выиграю тебе приз и все такое. Она ахнула, по-видимому, счастливая от мысли, что ее первое свидание закончится как стандартный роман из сборника рассказов. Отчаянно кивая, она взяла Жона за руку, к его большому замешательству. Секундой позже он понял, что она планировала сделать. — Руби, подожди… Но было слишком поздно. Она помчалась, используя свое подобие, оставляя за собой след из лепестков роз и рвоты.

***

Если не считать того, что его снова несколько минут тошнило, зал оказался именно таким, как ожидал Жон: шумным, полным детей и подростков и изобилующим видеоиграми. По сути, это было идеальное место для первого свидания двух неуклюжих подростков: вокруг было столько детей, что никто не обращал на них внимания, когда они слишком увлекались игрой. В окружении всех этих подростков они не выглядели бы неуместно. Наконец, со всеми этими видеоиграми им обоим было чем заняться вместе. — Во что ты хочешь поиграть в первую очередь? — Спросила Руби, буквально дрожа от возбуждения, стоя рядом с ним. — Я не знаю, Руби. Что ты хочешь… Она внезапно издала громкий, протяжный вздох, ее глаза загорелись. Жон проследил за ее взглядом и обнаружил то, к чему он был так прикован: аркадный автомат с изображением зомби на нем и надписью: «Особняк нежити 2», написанной на верху. Руби повернулась к нему, в ее глазах горел огонь. — Мы играем в это! Жон ухмыльнулся. — Ты уверена, что справишься с хоррором, Рубс? Она слегка заскулила. — Жоооон! Ты обещал, что не будешь поднимать эту тему! Жон поморщился, когда снова почувствовал, как боль пронзила его грудь, но он просто отогнал это чувство и проглотил несколько таблеток антацида. Повернувшись к ней, он снова ухмыльнулся. — Я просто говорю, что в последний раз, когда мы пытались вместе посмотреть фильм ужасов, у тебя не очень хорошо получилось. — Потому что ты выбрал действительно страшный, ты… ты негодяй! — Она раздраженно отвернулась и скрестила руки на груди. И снова Жон оказался вынужден принять несколько антацидных таблеток. — Эта игра совсем не страшная! — Ты играла в нее раньше? — Я играла в «Особняк нежити» 1. Я справлюсь с этим, Жон! Пожалуйста? Жон усмехнулся. — Я просто прикалываюсь над тобой, Рубс. Конечно, мы можем. Она издала негромкий возглас, затем метнулась к автомату и поманила его к себе. Когда он приблизился, Жон почувствовал, как его сердце ушло в пятки. Это была игра с огнестрельным оружием. То есть игра с большим количеством стрельбы. И если в чем-то Жон был плох, так это в стрельбе. Он все еще помнил тот раз, когда Пирра позволила ему опробовать ее винтовку. Все закончилось тем, что он каким-то образом случайно выстрелил ей в голову (к счастью, ее аура была активирована), а также тем, что горячая гильза попала ей в декольте. К сожалению, «танец горящей одежды», как его, по-видимому, называли, был далеко не таким забавным или развлекательным, как звучал, когда ты был на стрельбище в окружении заряженных ружей. О, и он выстрелил ей в голову, что тоже было действительно плохо. Излишне говорить, что в тот день они оба заработали временный запрет на посещение стрельбища Бикона. Нервно сглотнув, Жон встал рядом со своей девушкой, при этом взяв оранжевый пластиковый пистолет, лежавший перед ним. — Хорошо, так как же это работает? — Легко: ты целишься в монстров и стреляешь. Если тебе нужно перезарядить ружье, ты целишься за пределы экрана и нажимаешь на курок. Если в тебя попадет монстр или ты случайно застрелишь мирного жителя, ты потеряешь здоровье. Потеряешь все свое здоровье, и игра окончена. Понял? — Думаю да. — Хорошо! — Руби выудила из кармана несколько жетонов и сунула их в автомат, затем приняла низкую боевую стойку, опустив пистолет и убрав палец со спускового крючка. Жон пытался скопировать ее позицию, но каким-то образом знал, что делает это неправильно. — Эти зомби не поймут, что их убило, — объявила Руби, и на ее лице появилась дикая ухмылка.

***

«Игра окончена!» Руби уставилась на экран, разинув рот. Через мгновение она откашлялась. — Э-э, Жон? — Да, Рубс? — Что это было?! Мы едва просмотрели первые несколько экранов! Это было… — она проверила свой свиток. —… Всего три минуты! Что случилось?! Жон нервно хихикнул, потирая затылок. — Я… вроде как застрелил нескольких мирных жителей. — Несколько?! Ты застрелил их всех! — Они выглядели точь-в-точь как зомби, понятно? — Жоооон! — Руби захныкала. Боже, это острое карри на обед, должно быть, подействовало на него гораздо сильнее, чем он думала. Тем не менее, по крайней мере, это была просто изжога; могло быть намного хуже, как на вечеринке в честь шестнадцатилетия Сафрон, где она специально заказала для всех своих гостей острую вакуанскую еду. Одной мысли было достаточно, чтобы заставить его содрогнуться. Этот туалет уже никогда не был прежним. — Прости, Рубс. — Она надулась, отчего выглядела только милее. — Послушай, я заглажу свою вину. Как насчет того, чтобы выиграть тебе приз? Она мгновенно оживилась. — Да! Да, да, да! Жон рассмеялся, взъерошив ей волосы. Она извивалась и стонала, но в остальном никак не реагировала. Оглядевшись вокруг, блондин нашел идеальную машину для достижения своей цели: классическую машину для игры в мяч. Он вставил свои жетоны, затем с дерзкой ухмылкой взял один из мячей. Пришло время показать этой аркаде, из чего он был сделан.

***

— Ваш приз, сэр: одно конфетное кольцо. — Да, да… — пробормотал Жон. Ладно, очевидно, он был не так хорош в скиболе, как думал. Тем не менее, по крайней мере, он что-то выиграл, так что его гордость не была сломлена полностью, даже если местами и была немного потрескавшейся. Развернув конфету, Жон взял свою спутницу за руку, затем опустился на одно колено. Их взгляды встретились, и он медленно надел кольцо ей на палец. При этом Руби хихикнула, что вызвало у него усмешку. — Жон, ты такой придурок, — поддразнила она. — Да, но я твой придурок. Это вызвало еще один смешок. — Будь уверен, Прекрасный принц. — Она поднесла кольцо ко рту и облизала его. — Итак, пицца? Он даже немного оживился. — Пицца звучит заманчиво. Это было как раз то, что ему было нужно: немного жирной, нездоровой пищи. Его свидание прошло не совсем так, как он хотел, и это было бы как раз то, что подняло бы ему настроение. Кроме того, во рту у него все еще оставалось немного рвоты, и ему действительно нужно было чем-нибудь стереть этот привкус.

***

Они пробыли в пиццерии всего несколько минут, а Жон уже почувствовал себя лучше. Запаха плавленого сыра и томатного соуса было достаточно, чтобы взбодрить любого подростка, и это творило чудеса и с ним, и с его спутницей. Они вдвоем устроились за столиком с меню в руках. Они оба договорились разделить пиццу по полам; это было дешевле, и, по словам Руби, было традицией, что пары разделяют одну, а не заказывают две по отдельности, и он не собирался спорить. — Давай, Рубс, заказывай, — сказал Жон, откладывая меню. Руби бросила на него неуверенный взгляд. — Ты уверен? — Конечно. А почему бы и нет? Она неловко заерзала. — Ну, … Ян говорит, что у меня странные вкусы в пицце. Тебе может не понравиться то, что нравится мне. — Что, ты любишь анчоусы или что-то еще? — Фу! Жон, я не Блейк! Даже не шути об этом! — Хорошо, хорошо. — Он поднял руки, сдаваясь. — Послушай, просто закажи все, что захочешь. Я уверен, мне понравится. В конце концов, пиццу довольно сложно испортить. — Ну, … если ты уверен. Еще через минуту у их столика остановился официант. — Что вам принести? — Одну большую пиццу с ананасами и ветчиной, с дополнительными ананасами! — Руби почти прокричала. Жон почувствовал, как выражение его лица мгновенно омрачилось. Каким-то образом Руби удалось сделать невозможное: испортить превосходную пиццу. Честно говоря, он должен был предвидеть, что это произойдет — она была самой большой сладкоежкой в Биконе, поэтому, если представится возможность съесть что-нибудь сладкое, она собиралась ею воспользоваться. Неважно, что вкус полностью противоречил остальной пицце — если Руби хотела немного сладкого, она его получала. И он собирался подыграть, чтобы не выглядеть идиотом и случайно не обидеть свою девушку, намекнув, что у нее ужасный вкус к пицце. Так оно и было, но он не собирался ей этого говорить. — Почему, Руби? Что пицца сделала тебе? — Жон, ты в порядке? — Я более чем в порядке! — Объявил Жон. — Я просто… так хочу съесть пиццу! Руби хихикнула. — Да, я так и поняла; тебя уже вырвало всем, что ты съел за день. Ей не нужно было напоминать ему; это очень острое карри во второй раз не стало вкуснее. Это, без сомнения, третье худшее блюдо, которое он когда-либо ел.… хотя что-то подсказывало ему, что в ближайшие несколько минут у него появится сильный соперник. В течение следующих нескольких минут пара обменивалась пустой болтовней, в основном о своих семьях и жизни в Биконе. Очевидно, тот пьяный мужчина, который ранее приставал к Жону, был ее дядей (хотя и не по крови; честно говоря, ситуация в ее семье была довольно странной)… что имело смысл, поскольку Жон искренне думал, что это просто какой-то пьяный бездомный, который случайно познакомился с Руби. По крайней мере, теперь он знал, чего ожидать во время семейных посиделок. О, и, очевидно, ее отец тоже мог чрезмерно опекать ее, так что это было потрясающе. Честно говоря, как получилось, что у всех самых милых девочек были самые нелепые семьи? Было ли слишком много просить об отношениях без драм? Это было похоже на то, что они хотели, чтобы Руби навсегда осталась незамужней. Наконец-то им принесли пиццу. Они оба уставились на нее, пока она остывала на столе — она с хищным блеском в глазах, а он с опаской и сожалением в своих. Они засыпали пиццу ананасами, как и просила Руби. Не было ни одного квадратного дюйма пиццы, на котором не было бы большого куска этого фрукта с сильным вкусом. Конечно, там было еще немного ветчины, но, видимо, они решили, что если они собираются положить побольше ананасов, то лучше оставить большую часть ветчины себе. — Что ж, пора приниматься за дело! — Радостно объявила Руби, отрезая себе большой кусок и с аппетитом вгрызаясь в него. Широкая улыбка озарила ее лицо, и она удовлетворенно замурлыкала. — Восхитительно! Жон нервно сглотнул. Он отрезал себе более скромный кусочек, но заметил, что Руби смотрит на него в замешательстве. — Да, Руби? — Разве ты не говорил, что действительно проголодался? — спросила она. —… Да? — Тогда почему ты отрезал себе такой маленький кусочек? Давай, ешь! Ты, должно быть, умираешь с голоду; Я имею в виду, ты сказал, что проголодался, прежде чем тебя вырвало еще несколько раз! Это, должно быть, означает, что ты действительно очень голоден! Жон с трудом сдержал гримасу. Да, в этом она его полностью раскусила. Он неохотно отрезал себе большой кусок. Он уже собирался потянуться за сыром пармезан и хлопьями красного перца, но вовремя спохватился; вероятно, от этого блюдо, стоящее перед ним, стало бы еще хуже. Что ж, похоже, ему придется действовать, так сказать, в сыром виде. — Простите меня, вкусовые рецепторы.

***

Вскоре они вдвоем вышли из пиццерии с полными желудками.… хотя только один из них остался доволен. — Если мне снова придется есть ананас в любой момент следующего месяца, я взорвусь. Руби напевала себе под нос, идя рядом с ним с широкой улыбкой на лице. По крайней мере, она была счастлива. — Тебе повезло, Руби, что ты такая милая и у тебя такой замечательный характер. В противном случае, я не знаю, смог бы я снова подвергнуть себя такому наказанию. Один кусок пиццы был плох. Два куска были еще хуже. Три куска были пыткой. И все же он заставил себя съесть половину пиццы, потому что действительно не хотел рисковать расстроить свою пассию, и потому что ему все еще нужно было вести себя так, будто он умирает с голоду. — Зачем я вообще утруждаю себя ложью? Мне ничего не сходит с рук. — Тааак… — Начала Руби: — Я знаю, мы оба только что съели кучу пиццы, но ты все еще не против мороженого? О, он был совершенно не против — пицца, возможно, и избавила его от вкуса рвоты во рту, но теперь ему нужно было что-то еще, чтобы перебить вкус ананаса. — Конечно, Рубс. Я имею в виду, я ведь обещал, в конце концов. Она взволнованно кивнула, снова беря его за руку. Она уже собиралась бежать, когда спохватилась и повернулась к нему с застенчивой улыбкой. — Хех, извини, чуть не забыла. — Ах, не беспокойся об этом, — ответил Жон. — Мы просто прогуляемся. Так мы сможем решить… — Руби? — Кто-то позвал с другой стороны улицы. Жон удивленно замер. Он посмотрел на свою спутницу и увидел, что она закрыла голову руками. — О, нет… — прошептала она. — Руби! — снова крикнул человек. Он начал переходить улицу, направляясь к ним; Жон смог разглядеть высокого светловолосого мужчину в жилете и шортах-карго. Когда он приблизился, Руби подняла голову, робко и неловко улыбнувшись. — П-привет, папа! Лицо Жона вытянулось. — Папа…? Мужчина остановился перед ними, широко улыбаясь. — Привет, малышка! — Он протянул руку и взъерошил ей волосы. В отличие от предыдущего разговора с Жоном, она никак не отреагировала. Очевидно, ее отцу это показалось странным, поскольку он бросил на нее странный взгляд; он быстро исчез, когда он посмотрел на Жона. — Кто это? Твой друг? — Д-да! Просто дру… — Вообще-то, я ее кавалер сегодня вечером, — гордо объявил Жон. Ладно, в его голове это звучало намного лучше. Он решил, что, поскольку ложь не принесла ничего, кроме ухудшения положения, он мог бы хоть раз сказать правду. Предполагалось, что это прозвучит уверенно, как будто он говорит: «Да, я веду твою дочь погулять по городу, и ты ничего не можешь с этим поделать, так что лучше оставь нас в покое, старина!» По крайней мере, таков был план. На практике это звучало скорее так, будто Жон только что подписал себе смертный приговор. Отец Руби моргнул. — О. — Он секунду смотрел на Жона, затем снова перевел взгляд на Руби. — Итак, куда вы двое направлялись? Руби вздохнула. Это был вздох человека, который махнул на все рукой и просто хотел, чтобы мир умер. — Мы собирались поесть мороженого, папа. Мы зашли в аркаду, потом купили пиццу, а теперь хотим съесть немного мороженого и вернуться в Бикон. — Ладно, круто. Пошлите. Она недоверчиво посмотрела на него. — Пошлите? — Да. Я пойду с вами. — Папа, пожалуйста… Он поднял руку. — Послушай, я угощаю. Я просто хочу немного поговорить с твоим парнем. Подумал, что ты захочешь пойти со мной, если боишься, что я могу попытаться оторвать ему голову. — Пааааап! — Захныкала Руби. — Жон не такой, как тот парень, с которым Ян встречалась в Сигнале! Он другой! — Лучше бы ему быть таким; Я бы не хотел, чтобы другой человек упал с нашей лестницы и случайно покалечил себя на всю жизнь. Жон почувствовал, что задыхается. Внезапно ему показалось, что уйти — это очень, очень хорошая идея. …Но в то же время он знал, что Руби была бы удручена, если бы он просто прервал их свидание, потому что был напуган. Плюс, несмотря на все ее недостатки, она действительно ему очень нравилась. Кроме того, если все остальное, что произошло сегодня вечером, было каким-либо признаком, этот вечер, вероятно, закончится только тем, что он все равно попадет в больницу. По крайней мере, так он мог сказать, что сделал это от имени девушки, которая ему действительно понравилась, а не потому, что совершил что-то необычайно глупое. — Показывайте дорогу, сэр, — сказал Жон. Руби уставилась на него широко раскрытыми глазами. — Жон, я не знаю… Он мягко отмахнулся от нее. — О, я уверен, что все в порядке, Рубс. Твой отец кажется хорошим парнем; Я имею в виду, если он вырастил двух потрясающих дочерей, он должен быть таким. — Лестью ты ничего не добьешься, молодой человек, — предупредил ее отец. — И, кстати, зови меня Тайян, или сокращенно Тай — это проще, чем называть меня «папой Руби», а «мистер Сяо Лун» заставляет меня чувствовать себя стариком. Руби проворчала что-то себе под нос, подозрительно похожее на «Ты старый », и Жону пришлось сдержаться, чтобы не фыркнуть, а также не поморщиться от внезапного жжения в груди. Серьезно, что с ним было? Может, ему стоит сходить к врачу…

***

— Ладно, Жон: давай не будем стесняться в выражениях, — сказал Тай. — Ты встречаешься с моей дочерью. Жон поднял глаза от своей тарелки с шоколадным мороженым. Он с нетерпением ждал возможности использовать его, чтобы избавить свои вкусовые рецепторы от преступления против пиццы, которое он съел ранее, но почему-то не мог заставить себя съесть ни ложечки. Сидя рядом с ним, Руби практически вдыхала клубничное мороженое, и, судя по раздраженному выражению ее лица, она не смогла насладиться им. Он не мог винить ее; если бы он был девушкой, и его отец допрашивал его парня, он, вероятно, был бы точно так же расстроен. Жон кивнул. — Да, сэр. Это так. Тай откинулся назад, скрестив руки на груди. — Понятно. И ты хорошо с ней обращаешься? — Конечно, сэр. Даже не мечтал обращаться с ней как-то иначе. Внезапно он начал ругать себя за то, что положил этот презерватив в бумажник. Очевидно, он всего лишь пытался перестраховаться, как всегда говорил ему его отец (Помни, сынок: заворачивай, прежде чем постучать, если не хочешь восьмерых детей и замену тазобедренного сустава до того, как тебе исполнится тридцать пять), но внезапно он почувствовал себя в высшей степени виноватым из-за этого. Руби была милой девушкой; она не была куском мяса для его развлечения и наслаждения. Тайян кивнул. — Хорошо. Это хорошо. Внезапно за столом воцарилась тишина. Жон мягко откашлялся. — Это все? Тай настороженно посмотрел на него. — Ты ожидал чего-то большего? — Вроде того? Я имею в виду, я подумал, что это тот момент, когда вы скажете мне держаться от нее подальше, или вы вытащите мне череп прямо из головы и забьете им меня до смерти. Это казалось физически невозможным, но почему-то Жон подозревал, что если кто-то и мог это сделать, то только отец, пытающийся защитить невинность своей дочери. Тай усмехнулся. — Я имею в виду, я мог бы, но не думаю, что это что-то решит. Во-первых, я почти уверен, что Руби сильнее тебя. По крайней мере, у нее определенно больше мускулов. — Тайян, возможно, и не убил его, но он определенно убил его гордость. И вот Жон был здесь, думая, что добился хороших успехов в тренажерном зале. Хотя, по общему признанию, единственным реальным показателем его прогресса был тот факт, что Пирра, казалось, не переставала хвалить его руки. Очевидно, она была не совсем правдива по этому поводу; ему, вероятно, придется поговорить с ней об этом, когда он вернется в Бикон. В любом случае, сейчас это было не важно. Ветеран-охотник продолжил. — В любом случае, я не понимаю, в чем проблема — Руби, кажется, ты нравишься, и ты не свинья, как некоторые парни, от которых мне приходилось отбивать от Ян. Может показаться, что это не так, но одно это ставит тебя на голову выше девяноста процентов парней, которые приставали к моим дочерям. Что ж, уверенность была восстановлена. — Итак, зачем тогда приглашать меня на эту небольшую беседу? — Честно говоря, я просто хотел, чтобы мы были на одной волне. Руби и Ян — все, что у меня осталось. Ян может позаботиться о себе, но с Руби ситуация немного деликатнее. — Паааап! — Руби заскулила. Жон поморщился, но изо всех сил постарался не реагировать. Его так и подмывало принять еще несколько антацидных таблеток, но он передумал; если они не помогали раньше, то не помогут и сейчас. — В любом случае, я пытаюсь сказать, что я просто хочу убедиться, что ты заботишься о ней. Относись к ней правильно, не пытайся подталкивать ее к тому, чего она не хочет делать, и мы прекрасно поладим, — сказал Тай. Жон ухмыльнулся. — Конечно. Я бы даже не подумал относиться к ней по-другому. Тайян расслабился при этих словах. — Хорошо. В конце концов, ты молодой парень, и мне бы не хотелось тебя убивать. — Он посмотрел на часы. — Ну, тогда, пожалуй, я оставлю вас двоих наедине. Постарайтесь не задерживаться допоздна. — Мы не будем, — ответил Жон, лишь слегка испугавшись. После этих слов Тай поднялся со своего места и, помахав на прощание, вышел в ночь, оставив их вдвоем. Когда он ушел, Жон повернулся к своей спутнице. — Что ж, это было мило с его стороны. В основном. — Я действительно удивлена. Я ожидала, что он пригрозит отрезать тебе все конечности и скормить какому-нибудь Гримм или что-то в этом роде. Жон нервно рассмеялся. — Хех, да. К счастью, он этого не сделал, верно? — Да. — Руби опустил взгляд на свое мороженое. — …Хочешь разделить это? Блондин усмехнулся. Типичная Руби. — Конечно, Руби. Они вдвоем доели мороженое, а затем вышли в ночь. Внезапно Жон почувствовал себя на вершине блаженства — чрезмерно заботливый папа его девушки дал им свое благословение, он наконец-то поел вкусной еды, и, самое главное, Руби была счастлива. Ничто не могло испортить этот момент. — Жон? — Неожиданно мягко спросила Руби. Жон остановился, глядя на нее сверху вниз. — Да, Рубс? — Я… отлично провела время сегодня вечером. Внезапно Жон заметил, что по ее лицу разливается румянец. — Она выглядит такой милой … Игнорируя боль в груди, он улыбнулся ей. — Я тоже, Руби. Она заерзала на месте. — Я… хочу тебе кое-что подарить. — Жон поднял бровь, но прежде чем он успел спросить, что именно, она внезапно пробормотала: — З-закрой глаза и немного наклонись! Моргая, Жон сделал, как ему сказали. Секундой позже он почувствовал, как что-то прижалось к его губам. — Клубника и шоколад… Он внезапно открыл глаза и обнаружил, что смотрит в лицо Руби. Ее глаза были закрыты, а губы прижаты к его губам. Его сердце заколотилось, и внезапно вернулась изжога, хуже, чем когда-либо. Руби открыла глаза, бросив на него застенчивый взгляд. — Это было нормально …? — Это было… здорово, Руби…! — Жону удалось выдавить из себя. Дышать было так трудно, а его грудь, казалось, горела огнем. Что происходило? Его спутница внезапно обеспокоилась. — Жон, ты в порядке? — Все в порядке, давай… вернемся… в Бикон… Он сделал шаг вперед, но внезапно упал ничком. Руби немедленно оказалась рядом, выкрикивая его имя. Боль в груди начала усиливаться, и теперь было невозможно дышать. Подождите секунду: боль в груди, затрудненное дыхание… это был сердечный приступ? Ощущение было как от сердечного приступа. Очевидно, вся эта история с Тыквенным Питом наконец-то достала его. — Меня предало собственное стремление к удобной одежде. С черными пятнами, пляшущими в уголках его зрения, Жон перевернулся на спину. Последнее, что он увидел, прежде чем потерял сознание, были два серебристых озера, смотрящих на него сверху вниз. В своем бреду он не мог не думать, что это самое красивое зрелище в мире.

***

— Подъем. Жон застонал, схватившись за голову, когда сел. Он открыл глаза, но только для того, чтобы отшатнуться от удивления, обнаружив, что смотрит на пышное зеленое поле вместо оживленных городских улиц. — Где я?.. — спросил он вслух. — Загробная жизнь. Ты умер от сердечного приступа, вызванного миловидностью. Я не знаю, как ты не заметил, что это происходило; все признаки были налицо. Он нахмурился. Значит, так оно и было. Честно говоря, он чувствовал, что ему должно было быть грустно от того, как он умер, но на самом деле это было не так. По крайней мере, он ушел, чувствуя себя в какой-то степени удовлетворенным; это было лучше, чем у большинства людей. — Итак, это та часть, где я перевоплощаюсь в другой мир? — Спросил он, лишь отчасти в шутку. — Нет, это та часть, где я надеру тебе задницу. Что ж, это определенно привлекло его внимание. Жон резко обернулся, но остановился с широко раскрытыми глазами от того, что увидел. — Руби …? Нет, даже он мог сказать, что это не так. Эта особа была очень похожа на Руби, но совершенно очевидно, что это была не она. Кем бы она ни была, волосы у нее были немного длиннее, она была взрослой, и на ней был белый плащ, в отличие от любимого красного плаща Руби. Кроме того, над ее головой парил золотой нимб, хотя каким-то образом он мог сказать, что это не было частью ее обычного наряда. Незнакомка ухмыльнулась, помахав ему рукой. — Привет, Жон. Меня зовут Саммер Роуз. — Саммер Роуз… — Вы мама Руби! — Сказал Жон. Ага. Значит, он действительно был мертв; это был не просто тщательно продуманный розыгрыш. Черт. А ему еще предстояло прочитать все эти комиксы Икс-Рэй и Вав. Ох, и завершить свидание. Саммер ухмыльнулась. — Да, это я. — Она подняла руки и хрустнула костяшками пальцев. — И я решила быть милой и дать тебе десятисекундную фору. Жон побледнел. — Э-э… — О, не прикидывайся дурачком. Загробная жизнь действительно обладает некоторой степенью всеведения, ты знаешь. Мы знаем больше, чем думают смертные. — Ее глаза сузились. — Вот откуда я знаю о том презервативе, который ты положил в свой бумажник. — Ох, ох. — Э-э, миссис Роуз, пожалуйста! Это все большое недоразумение! — О? Так ты не положил презерватив в свой кошелек, надеясь, что тебе повезет с моей маленькой девочкой? — Нет! Я имею в виду, да! Я имею в виду, я просто пытался перестраховаться! — Все вы так говорите. — Она ухмыльнулась. Это была хищная ухмылка со слишком большим количеством зубов. — А я уж подумала, что эта вечность обещает быть скучной. К счастью, у меня есть совершенно новая боксерская груша, которая немного развеет эту скуку. Кроме того, твои десять секунд истекли. Пока он бежал, Жон не мог не размышлять обо всем, что произошло. Конечно, он умер и теперь собирался провести вечность, терпя побои от ангела-хранителя Руби, коим была ее мама, но знаете что? Оно того стоило, просто чтобы сделать ее немного счастливой. И хотя, возможно, именно это в конечном итоге и убило его, этот поцелуй должен был остаться с ним на всю его не-жизнь. — Вернись сюда и прими это, как должно мужчине, Арк! Если предположить, что Саммер не убьет его во второй раз.