Наследие

15 января 1972 г.

      Ранним утром, когда большая часть домочадцев еще спала, Гермиона перебирала вещи в своей спальне. В голову закралась мысль, что в скором времени ее безуспешная миссия подойдет к концу, и она вернется назад, в свое время.       Маховик казался самым тяжёлым камнем в руке, и не только из-за своего золотого корпуса. Будущее, в которое она вернется — каким оно будет?       — К черту.       Гермиона бросила маховик в вышитую бисером сумку и уже собиралась спуститься на завтрак, как вдруг взгляд зацепился за скомканный пожелтевший пергамент, что лежал под грудой вещей. Видимо, перекладывая вещи в шкаф, она случайно его вынула из сумки.       Развернув листок, она невольно застыла, пробегаясь глазами по строкам. Это было то самое письмо от Альбуса Дамблдора, в котором он утверждал, что ей необходимо отправиться в прошлое и уничтожить крестраж.       Крестраж, которого, как оказалось, не было. Возможно, Том не соврал, и еще одного сосуда для его души не существовало. Но не пытать же его Круциатусом или сывороткой правды? Это совсем не ее методы.       — До сих пор не понимаю, почему письмо я получила только за полгода до отбытия? Почему Дамблдор не отдал мне его раньше? Наверное, не успел.       Вопросы, на которые она уже никогда не получит ответов. Будучи аврором, Гермиона, конечно же, проверила подлинность письма, и сомнения не подтвердились. Почерк и правда принадлежал Альбусу Дамблдору.       «…Отправься в прошлое. Найди крестраж. Избавься от него…» — гласили строки. Но также там были изложены другие вещи: «каждый заслуживает шанса».       — То «уничтожь», то «не все потеряно». И как это понимать? Хотя, — она вздохнула, — неважно. У нас с вашим Волдемортом уже двое детей. В будущем…       — Гермиона, — раздался голос у входа в спальню.       Вздрогнув от неожиданности, Гермиона случайно выронила лист бумаги. Том же, не спрашивая, вошел в комнату. Грейнджер судорожно запихивала пергамент в маленькую щель между шкафом и полом.       Если Том увидит это письмо, если прочтет, если узнает истину… Все хрупкое доверие, которое, подобно ледяному мосту, наконец-то выстроилось и начало затвердевать, моментально раскрошится на мелкие кусочки.       Рухнет. Канет в Лету. Превратится в пыль.       Гермиона вытащила голову из шкафа и, излишне резко захлопнув дверцу, невозмутимо взглянула на Тома. Казалось, он был снова чем-то недоволен. Или это его обычное состояние?       — Завтрак, — односложно напомнил он.       Гермиона наградила его молчаливым взглядом. Мелькнула мысль, что ему чертовски сильно идут белые рубашки и черные брюки.       «Неужели я влюбилась в его стиль одежды? — подумалось ей. — Как мало мне нужно для счастья. Всего-то чистый прикид без жирных пятен и вонючих носков».              Похоже, отношения с Роном сильно понизили ее планку.       — Уже? Разве близнецы не спят? — спросила его Гермиона.       — Именно поэтому я пригласил тебя сейчас, — чуть улыбнулся Том.       Гермиона усмехнулась.       — Быстро же вы устали от отцовства, мистер Риддл.       — Позвольте с вами не согласиться. Я даже ни разу не применял пытки, — бросил он и приглушенно добавил: — Физические.       — За это, кстати, вы заслуживаете награду, — произнесла Гермиона с хитрым блеском в глазах.       Том недоуменно вскинул бровь.       — Неужели? — уточнил он и шагнул к Гермионе.       — Но тогда, боюсь, нам придется перенести завтрак, — деланно вздохнула она.       Бежевая ночная рубашка, словно случайно, сползла с одного плеча, обнажив его.       Том немедля сократил расстояние, приблизившись к ней. Полный вожделения взгляд скользнул по ее шее, ключицам, и остановился на лице. Гермиона робко положила свои ладони на мужскую грудь и приподнялась на носочках, дабы коснуться его губ. Но Том оказался быстрее: он, переместив руки ей на талию, притянул к себе и крепко впился в уста.       Раздался девичий стон. Гермиона, еще не до конца привыкшая к его пылкости, на мгновение оторопела. Заскользила ладонями вверх по груди, желая обнять Тома за шею. Глаза самопроизвольно прикрылись, языки сплелись, возбуждение, подобно пламени, разгоралось с каждой секундой все сильнее.       Руки Тома, блуждающие по телу Гермионы, грубо сминали мягкую кожу, но ей нравилось. Определенно нравилось то чувство, которое возникало, стоило им оказаться наедине, стоило ей прижаться к нему.       Стоило его губам коснуться ее.       — Пойдем в душ, — прошептала она, разорвав поцелуй на мгновение.       Их глаза встретились, и Том едва заметно кивнул.

***

      Гермиона оперлась двумя руками о стену и выгнула поясницу, когда Том, приподняв ее за бедро, вошел во влажное лоно до самого упора.       — Ах! — простонала она, ощутив, как приятно раздвигаются стенки влагалища.       Он целовал ее спину, двигался жестко, грубо, прерывисто дышал, пока она распадалась на части от его прикосновений. Каждый секс с ним погружал ее в омут невиданного ей доселе плотского наслаждения.              Если бы она могла остаться… Если бы могла плюнуть на принципы, плюнуть на будущее, плюнуть на все и просто остаться. Здесь и сейчас.       Шлепки тел и звучные удары струй горячей воды о керамическую плитку прорезали тишину ванной, в которой окруженные густым белым паром некогда два злейших врага занимались безудержным сексом. Былое смущение давно улетучилось, сменяясь неистовой потребностью ощущать друг друга ближе.       Толчки становились все более размашистыми. Пальцы до боли впивались в ее бедра. Возбуждение достигало пика. Оргазм приближался.       Чуть отстранившись, Том развернул Гермиону лицом к себе, обрушился на ее губы и, приподняв за ягодицы, вновь вошел. Издав громкий стон, Гермиона откинулась спиной на стену, пока он придерживал ее.       Было в происходящем что-то дикое и запретное, а от этого — ещё более желанное.

***

      Когда банные процедуры подошли к концу и они перебрались в постель, Том ей сказал:       — Меня не будет пару дней, может быть, больше. Появились дела.       Гермиона лежала на его груди и вырисовывала незамысловатые узоры, скользя пальцами по его телу. Новость ей показалась неприятной, потому что мелькнула мысль о неких темных делах, которые, конечно, имели место быть в мире Волдеморта, но глупая надежда на его метаморфозы продолжала тлеть в груди.       — Чем собираешься заняться? — нарочито небрежно спросила она.       Том хмыкнул.       — Явно не убивать магглорожденных и захватывать власть в Англии, — его ладонь чуть сжала ее плечо, будто в успокаивающем жесте, — кое-какие дела по бизнесу.       — Бизнесу? — удивилась Гермиона, не поднимая головы.       — А на что, по-твоему, я живу и содержу это поместье? Я занимаюсь перепродажей, — Том замолк на мгновение, — редких артефактов.       Губы Грейнджер тронула усмешка. Слово «редкие» — наверняка очень сильное преуменьшение.       — Скорее запрещенных, — фыркнула она.       — Арестуете меня, аврор?       Гермиона порой изумлялась тому, как легко Тому удается шутить и казаться обычным человеком. Без скелетов в шкафу, череды убийств и «маленького» желания поработить волшебников Англии.       — Только после завтрака, — отозвалась она. — Признаться, я проголодалась. Но стоит все же позвать близнецов.       Грейнджер услышала, как Том протяжно выдохнул.       — Ты чересчур сильно их опекаешь. Кстати, ты… — он сделал паузу, — разговаривала с Марволо?       Оторвав голову от груди Тома, Грейнджер встретилась с ним взглядом.       — О чем? — удивилась она.       Том же смотрел в ответ с привычным безразличием.       — Не знаю. Он хотел что-то спросить.       — Ясно.       Внезапно Том привлек её к себе, и их лица оказались в волнующей близости. Его губы нашли ее собственные, и Гермиона ощутила, как по телу пробежала волна мурашек, сопровождая ее в этом страстном поцелуе.       Том повел рукой вниз, к ягодицам, и сильно смял их, отчего Грейнджер глухо застонала ему в рот.       — Идем на завтрак? — вновь предложил Том между поцелуями.       Разочарование нахлынуло с такой мощью, что с ним исчезло зарождающееся волнение.       Недовольно фыркнув, Гермиона выбралась из постели и направилась к шкафу. Выбор пал на синюю блузу и черную юбку, в которой она однажды лечила Тома от драконьей оспы.       — Я разбужу Астарию, а ты сходи за Марволо, договорились? — улыбнулась она, обращаясь к нему.       Среди белых простыней и подушек обнаженный Том выглядел так по-домашнему мило, что внутри у Гермионы снова всколыхнулся клубок из неистовых чувств.       Горячих. Почти обжигающих.       — Хорошо, — согласился он.       День обещал быть хорошим.

***

      — Как вы себя чувствуете?       За окном зимний пейзаж озаряло яркое солнце, и белое одеяло, укрывшее территорию поместья, поблескивало в его ярких лучах. Настроение у Марволо Риддла было странно приподнятым.       Посему, когда он обернулся к Эсмеральде Селвин, былое отвращение, что недавно змеилось под кожей при ее виде, улетучилось. Уверенно шагнув к ней, Марволо остановился у самой кровати. Эсме, вытаращив глаза, пялилась в ответ, как кролик перед закланием.       — Мистер Риддл, — сглотнула она. — Спасибо, что спросили. Мне уже лучше. Ваша мама — мастер своего дела.       — Да, мама замечательная. Поэтому я не хочу, чтобы ваше присутствие ее расстраивало, — холодно ответил Марволо, вынув палочку. — Вы магически истощены, а ваша мозговая активность крайне низкая. Я же верно истолковал слова целителя, который навещал вас на днях?       Селвин кивнула.       — Все верно, — голос ее дрожал.       — Отлично, — воодушевленно протянул Марволо. — Ваш дом теперь пустует, потому что ваш отец мертв. Я вынужден стереть вам память обо всем случившемся и отправить восвояси.       Эсмеральда подалась вперед, комкая руками одеяло, коим была укрыта.       — Стереть память? Но… — она сглотнула, а глаза наполнились ужасом, — это может сказаться на моих умственных способностях.       — Очень жаль, — равнодушно бросил Марволо. — Но я не могу рисковать безопасностью своей семьи. Вы слишком много знаете.       — Нет-нет, пожалуйста…       Но Марволо не внял ее мольбе. Он вскинул палочку и произнес заклинание. Голубой луч достиг Эсмеральды тотчас. Прошло мгновение, и она рухнула на кровать без сознания.       Марволо опустил древко и почувствовал сожаление, приправленное ненавистью к самому себе. Его действия и решения становились все более жестокими. Он переставал узнавать себя.       — Так будет лучше, — убеждал себя Марволо, смотря на бессознательную девушку. — Лаки.       В комнате появился домовик. Его большие глаза ошеломленно застыли на бесчувственной Селвин.       — Мисс умерла? — надтреснутым голосом спросил он.       — Нет. Перенеси ее обратно в поместье Селвинов. Скажи их домовикам, что хозяйке нездоровится.       — Но…       Лаки намеревался что-то сказать, но Марволо уже покинул комнату.       Осталось завершить пару дел, и можно планировать путешествие назад.       В будущее.

***

      — Астария? — в который раз повторила Гермиона, стучась в дверь.       Ответа вновь не последовало. В голову закрались не самые приятные мысли, например, о внезапном побеге или очередном нападении. Том же не посвящал ее в детали своей так называемой мести.       Гермиона и не стремилась погружаться в дела темных лордов. У нее своих заморочек вагон и маленькая тележка. Час от часу не легче в проклятом семьдесят втором году.       Постояв у входа еще с мгновение, Гермиона вознамерилась войти в спальню, плюнув на нормы этикета.       Благо, было не заперто.       Как только она переступила порог, ее взору предстала отнюдь не лицеприятная картина. На кровати лежала не одна Астария, а вместе с…       — Антонин Долохов, — громогласно произнесла она, вскинув палочку. — Потрудитесь объяснить, что вы делаете в постели шестнадцатилетней девочки?!       Гневу ее не было предела. Она испепелит извращенца, если он посмел хоть пальцем тронуть Астарию. В крысу превратит и отдаст на съедение змеям. Губы непроизвольно скривились в ухмылку, стоило ей представить маленького грызуна. Но Грейнджер быстро вернула себе серьезность.       Асти и Антонин мгновенно вскочили. Гермиона с облегчением отметила, что они были в одежде, значит, есть надежда, что никакого «позора» не случилось.       Гермиона приблизилась к Долохову и ткнула ему древком в грудь, и тот невольно попятился назад.       — Ты трогал ее?       — Нет! — судорожно замотал головой Антонин.       Глаза ее опасно сузились.       — Не врешь? — елейно уточнила Гермиона. Острие древка, упиравшееся Долохову в торс, прожгло дыру в плотной ткани. — Или позовем Темного Лорда? Ему ты вряд ли будешь лгать.       Во взгляде Антонина мелькнул, как показалось Гермионе, животный страх. Видеть Пожирателя в подобном ампула ее удивляло.       — Клянусь, что ничего предосудительного и аморального мы этой ночью не делали. Невинность Астарии в полной сохранности. Я просто уснул от вина…       Гермиона укоризненно посмотрела на упомянутую Астарию, которая нервно теребила кромку розовой пижамы. Она, как ни странно, молчала.       — Ты тоже пила вино? В шестнадцать лет?       — Да, — глухо отозвалась Асти, потупив взгляд.       — Куришь, пьешь. Что дальше? Наркотики?       — Что?.. Нет! — возмутилась она, вздернув подбородок. — Ну выпили немного, случайно уснули. Что такого?       Удрученно покачав головой, Грейнджер убрала палочку от груди Антонина.       — Конечно, ничего такого, — всплеснула она руками. — Просто Пожиратель смерти в твоей постели. Том явно обрадуется, когда…       Ее прервало доносящееся из коридора громкое шипение. Гермиона обернулась к двери, осознав, кто сюда направляется. Асти же затрясло.       — Это папа! Он с Нагини! — зашептала она чересчур громко. — Тони, прячься. Под кровать!       — Под кровать?! — изумленно переспросили Гермиона и Долохов.       — Но змея его почует, — заметила Гермиона.       Школьные знания по биологии не были свежими, но кое-что она еще помнила.       До кровопролития оставалось меньше минуты. Если Том увидит Долохова, то пострадают все причастные. Она бы могла утихомирить его гнев, пожалуй, но лучше избегать вспышек ярости.       Пока горе-любовник прятался под кровать, Гермиона усиленно думала, как не дать змее проникнуть в комнату. Ей пришла весьма абсурдная идея. Но иного выхода не было.       Она пулей ринулась на выход и лицом к лицу столкнулась с Томом. Натянула широченную улыбку.       — Нагини туда нельзя, — заявила она.       Том недоверчиво вскинул бровь.       — Почему же?       — Кобра Астарии сегодня не в духе. Асти попросила. Ты же, — голос ее приобрел несвойственные милейшие нотки, — не откажешь ей?       Какой плохой спектакль, Мерлина ради. Ее сейчас стошнит от самой себя. Но что не сделаешь ради сохранности чужой жизни? Даже если та самая жизнь принадлежит отнюдь не самому хорошему человеку.       Том наградил ее насмешливым взглядом, вряд ли поверив во все ей сказанное, но все же прошипел что-то Нагини. Высунув раздвоенный язык, змея словно недовольно поползла в другую сторону.       — Теперь-то я могу пройти? — поинтересовался Том.       — Конечно, — уверенно кивнула Гермиона и отошла в сторону.       Том вошел в спальню, и Грейнджер спешно прошмыгнула за ним. Вспоминая всех святых, она стала ждать и верить в лучшее.       Полный скептицизма взгляд скользнул по их лицам, убранству спальни и остановился на Астарии.       — Почему вы такие… нервные? — осведомился Том опасно низким голосом и, не дождавшись ответа, продолжил: — Ты опять что-то натворила, Астария?       Гермиона издала слишком звонкий смешок, дабы отвлечь на себя внимание, но Том пуще прежнего нахмурился. Актерство — не ее стезя.       — Я отругала ее только что, — начала Гермиона, растягивая губы в притворной улыбке, — потому что она… Она…       Ложь почти всегда получалась у нее скверно, признаться честно. А врать, когда на тебя взирают пара черных пронзительных глаз, было вдвойне тяжко.       — Я забыла ингредиент зелья, пап! — подала голос Астария. — Мама меня спрашивает, помню ли я, что у меня в этом году СОВ и там будет вопрос про… про…       Астария жалобно посмотрела на Гермиону.       — Про Умиротворяющий бальзам, — закончила за нее Гермиона, — она забыла состав, вот и дала ей втык! За забывчивость.       Судя по выражению лица Тома, он вряд ли поверил в их наспех сочиненное вранье. Многозначительно хмыкнув, он прошел вглубь комнаты и остановился у приоткрытого окна. «Окно! Мерлин, он сейчас догадается!» — мелькнула мысль у Гермионы.       Она взглянула на бледнеющую прямо на глазах Астарию.       Гневно прищурилась.       «Если он найдет твоего ухажера под кроватью, — очень громко подумала Гермиона, смотря на нее, — я тебя спасать от его ярости не буду!»       До предполагаемой гибели оставалась буквально секунда, но Том просто закрыл окно и перевел укоризненный взгляд на Астарию.       — Опять летала ночью? — голос сочился недовольством.       Грейнджер выдохнула. Пожалуй, чересчур громко.       — Да, — отозвалась Астария, — но обещаю, что в последний раз.       — Лгунья. Переодевайся и спускайся на завтрак. Кстати, — Том обратился к Гермионе, — Марволо нет в его комнате.       Гермиона пожала плечами.       — В библиотеке, наверное. За ним не нужно столь пристально следить, как за мисс Риддл.       Упомянутая мисс Риддл картинно закатила глаза.       — Может, вы уже пойдете, и я переоденусь?       Том в последний раз осмотрелся. Его взор остановился на мирно спящей кобре. Не проявив никакой реакции, он подошел к Гермионе и, бережно взяв ее за локоть, покинул спальню вместе с ней.       Все обошлось. Надолго ли?

***

      Завтрак протекал в тишине. Близнецы до сих пор не явились в обеденный зал. Измотанная насыщенным утром Гермиона вяло ковыряла вилкой завтрак. Том же то и дело бросал на нее долгие неопредёленные взгляды.       — Что опять не так? — лениво уточнила она.       — Несмотря на всё произошедшее с Альфардом, ты ведёшь себя слишком спокойно. На тебя это не похоже, — вкрадчиво ответил Том, продолжая читать Ежедневный пророк. — Я более чем уверен, что это затишье перед бурей. Если собралась убить кого-то, оповести заранее, чтобы я приказал своим людям замести за тобой следы.       Гермиона устало потерла переносицу, облокотившись локтями о стол.       — Я захотела торт, — приглушённо проговорила она. — Шоколадный.       Том даже газету убрал.       — Торт? — переспросил он с толикой неверия в голосе.       — Торт, — кивнула Гермиона. — Что ты так смотришь?       — Попроси эльфов.       — Нет, они вряд ли такой умеют. Я хочу особый шоколадный торт с орехами. Как мама делала.       Покачав головой, Том снова принялся читать Пророк. Его губы дернулись в улыбке.       — Порой я забываю, насколько у меня странная семья.       Брошенные им слова заставили Гермиону невольно насупиться.       — Что странного в желании поесть торт?       Вопрос остался без ответа, потому что из-за угла вышли близнецы. Астария ошеломлённо взирала на брата, пока тот, вздёрнув нос, победно ухмылялся в ответ.       — Он стёр память Селвин, — севшим голосом произнесла младшая. — Ты, конечно, отбитый, Марви!       Быть может, Гермиона сошла с ума, но новость её не огорошила. Наоборот, Грейнджер почувствовала облегчение. Им больше не нужно возиться с Эсмеральдой. Бедняге так будет лучше.       — Отлично, — ответила Гермиона и, откинувшись на спинку стула, отпила кофе.       Она не обратила особого внимания на три изумлённых взгляда, обращенных к ней.

***

      Гуляя по поместью пару часов спустя, Астария услышала ругань, доносящуюся из кабинета отца. Приблизившись на цыпочках к двери, она принялась бессовестно подслушивать.       Отец громко утверждал, что ему нужно отлучиться не на пару дней, а на пять. Мама же яростно доказывала, что это слишком много, и у неё тоже были дела. Странно, но она не интересовалась тем, куда направлялся отец.       Будучи смелой гриффиндоркой, Астария вознамерилась прекратить ссору раньше, чем мама снова в порыве гнева взорвёт стену.       Резко открыв дверь, Асти пробежалась глазами сначала по маме: та явно пребывала не в лучшем расположении духа. Далее её взгляд упал на отца: он же, нахмурившись, что-то сосредоточенно читал. Царило молчание.       — Поругались опять? — вскинув бровь, полюбопытствовала Асти, плюхнувшись рядом с Гермионой. — Знаешь, мам, взрыв стен неблагоприятно влияет на обстановку в семье. Если что.       Гермиона громко цокнула, а Том издал приглушённый смешок.       — Напоминаю, у тебя СОВ в этом году. Ты готовишься? — сквозь зубы процедила Гермиона.       — Какой СОВ? Меня вон, — Асти указала рукой на Тома, — папа, он же великий Тёмный Лорд, отправил на пятьдесят лет назад в прошлое и теперь замуж выдаёт. Какая учёба? Забудьте.       — Прекрати этот балаган, Астария, — размерено произнёс Том, — свадьба — лишь фикция. И если тебе нечем заняться, попроси домовиков принести кроликов. Змеям стоит поохотиться. Где твой брат?       — Опять чахнет над книгами, — буркнула Астария и положила голову к матери на колени. — Мне скучно, давайте сходим куда-нибудь? Тухнем в этом поместье уже уйму времени. Надоело.       Гермиона нежно провела по ее волосам.       — Есть идеи?       Астария растянула губы в лукавой улыбке.       — Давайте отправимся в Палермо. Купим наш будущий дом. Да и, как я поняла, мы скоро возвращаемся в будущее. Вот будет что вспомнить папе, когда мы покинем его.       Воцарилась тишина. Казалось, она длилась несколько минут. Настолько гнетущей стала атмосфера. Астария предложила наобум, но надеялась, что все согласятся. Возможно, это единственный вариант приобрести их итальянское поместье. А возможно, что время для покупки этого дома ещё не пришло.       Отец же внезапно, даже слишком резко, встал и, захватив зимнюю мантию со стула, стремительно направился к выходу.       — Меня не будет какое-то время, — холодно бросил он и скрылся за дверью. Не прощаясь.       Астария устремила взор на маму, заметив на её лице глухую грусть. В глазах же плескались отголоски обиды.       — Правильно писал Шекспир: «У бурных чувств неистовый конец», — тихо произнесла Асти и, перехватив её ладонь, крепко сжала, чтобы немного успокоить. — Не расстраивайся. Обещаю, что пока его не будет, мы весело проведём время. Кстати, что насчёт фильма?       Гермиона не ответила, лишь сухо кивнула.