Hostage to Red Smoke

Я не рассчитывал на милость. Я не хотел того, что Кот-Дремот называет «спасением». Я знаю, что он лишь играет с моей жизнью, оставляя мою душу сжирать по кусочку каждый день. Рано или поздно он меня убьёт, или что уже, отдаст на растерзание своим шакалам-миньонам. Я не хочу жить. Я не хочу всего этого. Если бы я знал, что всё обернётся таким образом, я, не медля, кинулся бы прочь из Плейкейр, и пусть меня убили бы на месте, всяк лучше, чем быть игрушкой в руках того, кто утратил способность любить, и предал целый мир. Но я буду держаться. Ради тех, кто ещё остался жив. Ради моих друзей… В коридоре послышались шаги. Тяжёлый скрип сухой древесины доносился, казалось, по всему зданию, вселяя ужас в одинокие комнаты пустущих помещений. Догдей, встрепенувшись, живо откинул свой дневник прочь под кровать, где так же, пылясь, лежали друг на друге скомканые детские рисунки. Подбежав к зеркалу, рыжик с ужасом обнаружил, насколько испуганный вид обрели его глаза. «Чёрт! Дремот это заметит…» — Заключил Догдей, приводя себя в порядок. А между тем шаги приближались, и Догдей с необъятной злостью констатировал для себя, какое удовольствие испытывает хозяин этих скрипов. Смаковать каждый шаг, чувствуя страх своей жертвы — залог любого успешного маньяка. — Догдеееей, — отражаясь эхом в пустых коридорах, прозвучало из-за двери. Он близко. Он уже пришёл. Выдохнув, Догдей ещё раз посмотрел в зеркало. «Это будет быстро. Ты всё сможешь.» — сурово взглянув в глаза отражению, мысленно произнёс пёс. И хотя на лице заиграла улыбка, сердце предательски стучало, едва не выпрыгивая из груди, будто тревожись об этом самообмане. Двери открылись. В комнату, будто заползая змеёй, вошёл Дремот. Пугающе-садистская улыбка никогда не сползает с его лица, и даже сейчас он ни за что не снимет её. Взгляды встретились. Сердце Догдея застучало ещё сильнее, но тот назло держался молодцом, избавляя Дремота удовольствия ущреть страх. — Что с лицом, Догги? — флиртующе, будто напевал, Дремот. Ему достаточно было лишь одного взгляда, чтобы увидеть, как рука Догдея хоть немного потряхивает. — Просто рад тебя видеть снова, — произнёс Пеклопёс, отводя трясущуюся руку за спину. — Не очень заметно, дорогой. Дремот закрыл за собой дверь, и такой же скользящей походкой приблизился к Догдею. — Я люблю, когда ты дрожишь, — прошетал Дремот, обвивая талию Догдея со спины. «Ну ещё бы тебе не нравилось…» — полумал про себя Догдей, рефлексивно отводя голову, когда Дремот провёл холодным языком по шее пса. — Что такое? Ты не в настроении сегодня, дорогой? Догдей поморщился от этих слов. В настроении явно был только Кот-Дремот. Как и всегда. Ему ли не знать, что сейчас чувствует его жертва. — Кэт, стой… — набравшись смелости, произнёс Догдей, удерживая холодные руки кота своими тёплыми мягкими ладонями, на что Дремот непонимающе вскинул бровь, продолжая хищно улыбаться. — Что-что? — прошетал кот. — Как они.? — Дорогой, ты знаешь, как я не люблю, когда ты меня прерываешь. — Просто скажи, когда я смогу их увидеть. В комнате повисло молчание, которое заставляло Догдея бояться ещё больше. — Кэтна… — хотел было произнести Пеклопёс, но тут же с неистовой силой был брошен в сторону кровати. Догдей с ужасом посмотрел на своего мучителя, но тот лишь хищно улыбался, подходя ближе. — Дремот, просто скажи как они! Я не буду задавать больше вопросов! — умолял Догдей так же с ужасом и непомерной надеждой получить ответ. — Да, они в порядке. — Хорошо. Спасибо, — с облегчением произнёс Догдей, и тут же получил ногой в живот, отлетев на добрых полтора метра. — Прекращай наглеть, пёс, — подойдя ближе, Дремот за воротник поднял Догдея, чтобы тот стал на ноги. — Я напомню тебе ещё раз: эту часть контракта я выполню. Дремот протянул руку перед Догдеем, чтобы тот мог её видеть. Красный дым, вышедший изо рта кота, превратился в листок чистой белой бумаги, на котором чуть ли не на половину красовалась личная подпись Пеклопса. — Но не забывай о том, что и у тебя есть обязанности. Если не хочешь, чтобы твои друзья умерли в мучениях, делай, что от тебя требуется, и не выкаблучивайся. Твоя душа в моих руках. Ты моя игрушка, Догдей. Листок бумаги мгновенно превратился в дым, развеиваясь по комнате. Освободившись из рук Дремота, Догдей упал на пол, не решаясь поднять взгляд. — Ну? — протянул Дремот.– Я надеюсь, ты не забыл, что долден делать? Сдерживая слёзы, Догдей посмотрел вверх. Пришлось снова натянуть улыбку, чтобы его хозяин не нанёс удар. — Хороший мальчик. Пришлось приложить немаьо усилий, чтобы хвост завилял. Дремоту это всегда нравилось. По крайне мере раньше… — Хорошо… Самое время нам поиграть, мальчик, — скалясь, кокетливо произнёс Дремот, процеживая сквозь зубы красный дым. Голова закружилась. Догдей вот-вот потеряет сознание, стоя и вдыхая этот яд, но его вовремя подхватывает Дремот. Сознанте затягивается таким же дымом, всё мутнеет, комната заполняется звонким смехом Догдея, и он уже не знает, что делает. Только за это спасибо Дремоту, ведь помнить Пеклопёс будет лишь немногое из этого. Но даже этого достаточно, чтобы Догдей захлёбывался в слезах всю ночь. — На колени, — тихо произнёс Дремот, наблюдая как его друг послушно следует его указаниям. Догадываться Догдею не приходилось, он знал, что делать. Точнее сказать, его тело знало. Всё, будто по строгой методичке. Поработать ртом, проглотить всё до капли и потерпеть, пока хозяин насытится его телом. Но каждый раз, как впервый, Догдей понимает — когда-нибудь он не выдержит, и Дремоту придётся его убить. Он вынудит его. Лишь бы не терпеть эти унижения. Но в то же время ему нужно держаться. Ведь на кону не только его жизнь, но и его друзей. Придётся выпить до капли этот яд, в надежде, что когда-нибудь этот ад закончится. Но пока Пеклопёс лишь терпит жёсткие толчки в гортани. Дремот не мелочился во время оральных ласк: если есть возможность, то почему бы не воспользоваться? Ведь Догдей не сможет возразить. И не может. А лишь терпит, стараясь сдержать не только рвотный позыв, но и слёзы. Каким лурманящим бы не был этот дым, ему не затмить мерзкое чувство присутствия чьего-то члена в глотке. Давай лишь несколько секунд на глоток воздуха, Дремот продолжал мучить Догдея. Ему нравилось, как тот пытается оттолкнуть кота, но вспоминая о своём рабском положении, оставляет эти попытки. Ещё пару толчков, и рот Догдея наполняется солёной жидкостью. Выплёвывать нельзя. Ведь за ним пристально наблюдает Дремот, держа за подбородок. Остаётся выпить. Ради друзей…