the only one and not repeatable

      Обычный школьный день. Точнее, он был не совсем обычным, а первым в учебном году. Да-да, первое сентября, когда все дети в лёгких пальто стоят с букетами(что так и хочется куда-то деть) по полчаса, пока директриса говорит свою речь, которую говорит всем каждый год. Разве что цифра её класса с каждым разом увеличивается, пока вновь не опустится до пяти. И, может быть, если случится чудо, прямо утром польёт дождь, и линейку отменят, или перенесут специально для первоклассников и выпускников. Ну, это уже их проблемы.       Кадзуха стоял посреди всей этой линейки со своими одноклассниками, с некоторыми из которых в этом учебном году может попрощаться.       Друзей из класса у него было не очень много, а всё потому, что в прошлом году кое-кто распространил слухи о том, что он гей, и почти все, конечно же, поверили. Он тогда не мог ничего отрицать или утверждать, ведь за все свои пятнадцать лет жизни он так никого и не полюбил. Даже девочек в первом классе за косы не дёргал. Его друзья это, в основном, те, кто не поверил в слухи, которые разносила Ху Тао. Благо, она перевелась в другую школу. Ведь не только Кадзухе от неё досталось. Другие же одноклассники, пусть, и перестали его гнобить, но и мириться с ним никто не спешил.       Сейчас же, линейка, наконец-то, закончилась, и толпы школьников вошли в здание вслед за учителями. Классный кабинет Кадзухи и его одноклассников находился на первом этаже, так что дошли они очень быстро. Все сели со своими друзьями, но это лишь на один день – завтра их пересадят. Их учительница – Нин Гуан – подозвала к доске незнакомых Кадзухе девушку и парня, что до этого стоял в двери. Учительница объявила их новенькими и попросила рассказать о себе. Первым начал парень. – Ну... Меня зовут Скарамучча и я... – Говорил он тихо, но Кадзуха услышал, потому что сидел на второй парте из-за того, что все последние были заняты в первую очередь. Парень, поразмыслив, продолжил: – Ничем не увлекаюсь особо. – А меня зовут Аяка Камисато. – Начала девушка, и её голос звучал громко. – Я перевелась из другого класса, а именно из Г. Все вы знаете моего брата Аято, который учится в десятом В, ну а я люблю рисовать, писать стихи и ещё увлекаюсь готовкой. Надеюсь, мы с вами подружимся! – Она всем улыбнулась, и, после разрешения учительницы, заняла место на третьей парте с одноклассницей Кадзухи - Ёиими, где и села до этого.       Кадзуха испугался, потому что место рядом с ним – единственное свободное в классе. Туда Скарамучча и сел. Благо, он не спешил заводить диалог, впринципе, как и Кадзуха, что лишь коротко взглянул на него, и вернул взгляд к учительнице, что начала раздавать учебники для девятого класса. Остальные учебники все забирали из библиотеки ещё в начале августа, но эти учебники должны были перевыпустить, и поэтому директор принял решение подождать до осени, чтобы у всех были новые, свежие, ещё не заляпанные и целые учебники. Учительница шла со стороны второго варианта (Кадзуха сидел на первом) и положила два учебника на сторону новенького. Брюнет оставил один учебник себе, а второй молча протянул Кадзухе. Тот планировал молчать до звонка, но, так как он бы потом всю жизнь корил бы себя за это, ему пришлось вымолвить тихое:       – Спасибо. – Скарамучча посмотрел на него и молча кивнул. Наверное, это значило «не за что».       Каэдэхара развернул учебник на последней странице, просматривая содержание. Вроде бы, он знаком с половиной, а вот вторая половина непонятных названий разделов ему не очень понравилась. В классе воцарился шум из-за бурного обсуждения и громкого смеха. Учительница села на стул, презрительно осматривая класс, и шум быстро, но плавно, затих.       – Итак, объявление. Конечно, вы всё это знаете, да и мне самой не очень хочется всё это повторять уже девятый раз, но всё же... Правила поведения на улице...

***

      Прозвенел звонок. Люди стремились побыстрее покинуть помещение и отсидеть ещё один урок. Некоторые оставались в классе, а другие хотели посидеть в коридоре. Наверное, поболтать с друзьями из параллельных. Кадзуха был одним из тех, кто остался в классе. И его сосед тоже.       Каэдэхара спокойно залипал в смартфоне, но тут до его плеча дотронулись. Он обернулся. Это был Скарамучча.       – Я, конечно, понимаю, что ты не особо хочешь со мной разговаривать, но скажи, пж, где тут у вас столовая. А то с утра не ел, пиздец жрать хочу.       Кадзуха вытащил наушник из уха, он всё слышал, но сделал это для полной уверенности, ведь из-за громкой музыки чего-то всё же можно было не расслышать, ведь говорил брюнет негромко.       – У нас в школе целый лабиринт, я не объясню так. Давай доведу тебя, что-ли.       – Ну давай.       Блондин убрал коробочку от наушников вместе с наушниками в карман и, пройдя вперёд, обернулся на новенького, давая понять, чтобы тот следовал за ним. Скарамучча в два счёта догнал его, и они стали идти рядом из-за схожести темпов ходьбы.       – Спасибо. Как тебя зовут то хоть?       – Кадзуха. – Коротко ответил он.       – Ага. Я запомню. А долго идти ещё?       – Минуты три. – Хоть Кадзуха и не был особо разговорчивым, со Скарамуччей ему говорить, почему-то, нравилось. Наверное, потому, что он новенький и не знает обо всех слухах, что однажды распустили по него.       – Далеко у вас столовка.       Некоторое время они шли в тишине, и уже почти дошли до столовой, но тут Скарамучча опять заговорил:       – Ну расскажи там о себе, что-ли, я не знаю. Я вижу, что ты не особо хочешь говорить, но мне скучно вот так вот в тишине идти.       Кадзуха решил рассказать слухи сразу, чтобы не привязаться к потенциальному другу и сразу его оттолкнуть. Чтобы не разочаровать его и не расстроиться самому.       – Ну... В восьмом классе наша главная сплетница - она уже тут не учится, - сказала всем, что я гей. И...       – А ты гей? – Перебил его Скарамучча, и Каэдэхара всё больше удивлялся его прямолинейности.       – Нет. Точнее, не знаю. Не влюблялся ни разу.       – М-м, ясно. О, это столовая?       Здесь в воздухе витало множество ароматов: от булочек до борща. И правда, они уже дошли до столовой.       – Ну, вот и дошли. Ну, я пойду. Там то ты разберёшься.       – Мг. Спасибо, кстати.       – Да пожалуйста. Обратно сам дойдёшь. – Это предложение не задумывалось, как вопрос, но Скарамучча всё равно ответил:       – Дойду. Не заблужусь.

***

      Второй "урок" с классной руководительницей был окончен. Все, радуясь, быстро покинули кабинет, чтобы побыстрее забрать свою обувь и кофту в раздевалке раньше других и уйти целым и невредимым.       Кадзуха не спешил, потому что действовал по другой тактике – дождаться пока все уйдут и спокойно забрать свои вещи. Он попрощался с учительницей до завтрашнего дня и медленно поплёлся за остальными. Сзади к нему подошёл Скарамучча и пристроился рядом.       – А ты чего за ними не бежишь?       – А смысл? Я подожду, пока все уйдут и заберу вещи свои.       – Ебать ты гений. Спасибо за лайфхак.       – Да не за что.       Каэдэхара продолжил идти, не обращая внимания на своего спутника, который, кажется, о чём-то рассказывал.

***

      Следующая неделя учёбы была самой интересной, потому что одноклассники знакомились с новыми учителями и радовались отсутстви музыки и технологии. Да и вообще, первая неделя в новом классе всегда самая интересная. Можно пообсуждать с друзьями, что происходило за лето, рассказать о лагере. Учителя задают мало, потому что тоже устали от резкой смены обстановки.       А вот вторая неделя учёбы уже не такая весёлая. Ну, зато в первый месяц вообще не изучают новые темы, а только старые. Короче говоря, уже после первой недели учиться не хочется. Учителя приходят в себя и просто обсыпают учеников с ног до головы домашним заданием, да так, что даже времени на себя не остаётся.       Но Кадзуха делал всё довольно быстро, поэтому уже спустя три часа после школы он сидел и отдыхал. На улице уже было темно и мать готовила ужин, отчего в комнату пробирался аппетитный аромат курицы из духовки.       Но тут она зашла в комнату.       – Можешь в магазин сходить пожалуйста? Там надо пару соусов купить, молоко ещё, ну на сдачу себе чего-нибудь возьмёшь.       – Мам, ну там уже темно, я не хочу.       – Ну, значит, ешь курицу без соуса.       – Ладно, схожу. – Курицу без соуса он не любил настолько, что был готов перебороть панику выходить на улицу в тёмное время суток.       Он не мог связать свою панику с чем-либо. Он просто боялся выходить на улицу после наступления темноты. И не мог ничего с этим поделать. А зимой ему было труднее всего, ведь световой день в это время самый короткий, из-за чего зиму он ненавидел лютой ненавистью.

***

      На следующий день, по дороге в школу, Кэдэхара выяснил, что его бывший сосед по парте живёт с ним в одном доме. Это он понял, когда увидел, что Скарамучча выходит из четвёртого подъезда (Кадзуха живёт в первом). Он не понял, какие эмоции испытал, он просто отложил этот факт в своей голове.       Блондин находился в не лучшем расположении духа и вообще не хотел ни с кем разговаривать, даже утром почти всё время молчал во время завтрака. Он просто не выспался. Но его догнали.       – Привет. Ты чё такой грустный?       – Не выспался.       – М, понятно. Ну ладно, не буду тебя раздражать. – Сказал Скарамучча и обогнал его, а позже вообще пропал из поля зрения блондина. Кадзуха мысленно поблагодарил его за понимание. Ведь даже мама не перестала заваливать его вопросами о плохом настроении после той же самой реплики.       Блондин медленно поплёлся в школу. Сначала учёбы прошло всего две недели и три дня, но он уже всем сердцем её ненавидел. Мать не понимала, что усталость бывает моральная, и воспринимала всерьёз его слова: «я очень устал» только в те дни, когда в расписании была физкультура. Ну ладно, через месяц каникулы.