Терапевтические вмешательства

Кроули был влюблён. Коротко и ясно. Он понял это почти год назад, в тот момент, когда Азирафаэль засунул руки в его брюки в туалете. Он принял этот факт с тем же апломбом, как принимал и всё остальное. Были вещи, которые ты не мог изменить, и были вещи, которые ты не хотел менять, и Кроули, честно говоря, не хотел менять тот факт, что он был влюблён в Азирафаэля, даже если временами это доставляло неудобства. Например, когда они пошли ужинать, и Азирафаэль счастливо ёрзал на своем месте над крем-брюле, а Кроули пришлось ловить слова, прежде чем они вылетят из его рта. Или когда они рухнули на подушки после их довольно спортивного (Кроули убедил Азирафаэля пойти с ним на йогу специально для этой цели) секса, и Кроули смотрел на это прекрасное лицо, слова пробивались в его горле, и ему пришлось тяжёло сглотнуть. Дело не в том, что Кроули не хотел их произносить. Просто Азирафаэлю понадобился почти год, чтобы согласиться пойти на свидание, и они были в этом новом статусе всего три месяца. Кроули не собирался бросаться к ногам Азирафаэля и клясться в вечной любви. Даже если он и чувствовал себя примерно так. Поэтому вместо этого он тихо сидел напротив него в ресторанах и лежал рядом с ним в постели, глядя на него и думая: «Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ» со всей силой солнца. Но, в классической манере Азирафаэля, Азирафаэль этого не замечал. Он хорошо относился ко всему этому, как к привычке Кроули рисовать его лицо в каждом свободном уголке скетчбука и бездумно называл его своим парнем. На самом деле, Азирафаэль, казалось, был доволен всей этой историей со словом «парень». Кроули думал, что это была очень большая победа. И Кроули не был трусом. Конечно, ему нравилось держать свои чувства при себе, но Азирафаэль был идеален. Очевидно, что такой совершенный человек заслуживает знать, что его любят. Кроули работал над этим. Он скажет ему об этом, как только будет уверен, что Азирафаэль не встретит его этим взглядом. Взглядом, который он получал каждый раз, когда Кроули приглашал его на ужин, прежде чем тот в ужасе срывался прочь. Это был своего рода удар по эго, вот. Проблема заключалась в… Проблема заключалась в том, что это было Рождество. Приближалась ежегодная встреча коллег в пабе, и Кроули определенно думал об этом как о годовщине, хотя и был уверен, что Азирафаэль так не считал. Так что подарка на годовщину он не получит. Рождество было достаточно тяжёлым временем года. Что можно было подарить своему парню, с которым ты встречаешься три месяца, но на самом деле год, и в которого ты влюблён, но не хочешь об этом говорить? Бумажник? Поэтому он был настроен выяснить это, в то время как он также демонстративно пытался забыть, что хочет осыпать Азирафаэля подарками. — Что мне подарить Азирафаэлю на Рождество? — спросил Кроули во время своего обеда с Анафемой, для которого они встречались раз в два месяца, и который он проводил ковыряясь в своих чипсах вместо того, чтобы их есть. Анафема скрестила руки на груди и подняла бровь. — Что? — потребовал Кроули. — Сначала я должна выслушивать, как ты ноешь о том, что он обделял тебя вниманием в течение почти года, а теперь я должна делиться своим мнением о подарках? — Я не ныл, — сказал Кроули, надув губы. Анафема закатила глаза. — Это ты у нас одержим им. Просто выбери его интерес, купи соответствующую вещь. Всё просто. Это было непросто. Просто Кроули знал всё, что нравилось Азирафаэлю, и когда он ходил по магазинам или просматривал ассортимент в интернете, ему хотелось купить всё сразу. Бутик шоколада, где можно создать уникальный ассортимент вкусов — слишком скучно. Полет первым классом в Париж на Новый год — слишком экстравагантно. Долбанные запонки с монограммами — слишком забито. Он зарычал и вышел из браузера, в отчаянии захлопнув крышку ноутбука. У него была неделя, всего лишь неделя до рождественской вечеринки, и он хотел именно там подарить Азирафаэлю свой подарок. Это не был бы подарок на годовщину, но если он всё же что-то ему подарил, то это успокоило бы отчаяние внутри него, которое требовало, чтобы он подарил Азирафаэлю весь мир на верёвочке. Его телефон запищал, и он схватил его со злобным рыком, который тут же исчез, когда он увидел имя Азирафаэля на экране. Ты занят Кроули ухмыльнулся и быстро ответил. Вообще нет Реакция Азирафаэля была молниеносной. Можешь приехать? Оказалось, что сообщения в десять вечера — это здорово, когда они от любимого человека. *** Азирафаэль притянул его в объятия, и Кроули удовлетворённо вздохнул. Это было лучшее место во вселенной, превосходившее все планеты и звёзды —находиться в объятиях Азирафаэля. Азирафаэль провёл рукой по спине Кроули и поцеловал его в макушку. Его сердце сжалось, и слова снова вертелись у него языке. Ятебялюблюятебялюблюятебялюблю — Как думаешь, Габриэль наденет эти оленьи рога на рождественскую вечеринку? — спросил вместо этого Кроули. Азирафаэль рассмеялся. — Я, надеюсь. Возможно, это было самое яркое событие прошлой вечеринки. Кроули повернулся так, что его подбородок коснулся груди Азирафаэля. — Глупые оленьи уши Габриэля были самым ярким событием прошлой вечеринки? — спросил он недоверчиво. — Моё эго задето. Его грудь тряслась, когда Азирафаэль пробормотал: — О, конечно, ты, я не думал что… ты был очень хорош. Азирафаэль покраснел, а Кроули очень сильно рассмеялся. Чёрт, я люблю тебя. *** Кроули не стал ближе к тому, чтобы произнести эти слова, когда настал день вечеринки. Он и Азирафаэль должны были встретиться в пабе, где они прилично напьются и будут смеяться над своими коллегами. К сожалению, Кроули также не приблизился к решению, что подарить Азирафаэлю, поэтому он сдался. Они не договаривались о подарках, и если он подождёт до самого Рождества, то у него будет немного больше времени, чтобы подготовиться. Азирафаэль ждал его в баре, выглядя как всегда прекрасно. Сердце Кроули ёкнуло, когда он увидел его. Как и всегда. Азирафаэль поцеловал его в знак приветствия, но когда он отстранился, то он нервно закусил губу. Кроули нахмурился. — В чём дело? Азирафаэль заёрзал, а затем вытащил из кармана небольшую плоскую коробочку и сунул её Кроули в руки. — Я знаю, что мы не договаривались об обмене рождественскими подарками, но это своего рода наша годовщина, — сказал Азирафаэль, когда Кроули уставился на коробку в своей руке. — Я хочу тебе кое-что подарить. Наша годовщина. Кроули бесполезно вспоминал запонки, сделанные на заказ, которые он оставил на барной стойке; шоколадные конфеты на его журнальном столике; первое издание Уайльда, от которого он знал, Азирафаэль, пришёл бы в восторг. — Это, — слова застряли у него в горле, он задыхался, — это очень мило с твоей стороны. Кроули хотел одёрнуть руки, но обнаружил, что они были охвачены тёплыми руками Азирафаэля. — Возможно, это глупо, — начал Азирафаэль, нервно оглядывая комнату. — Но я очень благодарен, что ты поцеловал меня в прошлом году. Я не знаю, алкоголь или время года сделали тебя таким смелым, но это решение изменило мою жизнь к лучшему, и я очень рад, что это привело нас к этому моменту. Сердце Кроули напоминало воздушный шар, который надувался и надувался, пока не растянулся до самого края. Вдох-вдох-вдох. — Я чертовски сильно тебя люблю. Выдох. Рука Азирафаэля полетела к его груди. — Кроули, я… Кроули покачал головой. Его язык ощущался сухим и толстым, а сердце больше не билось; это был просто звук. Плоть и кровь. Прохладные руки легли на его щёки, направляя взгляд на лицо Азирафаэля. Это был великолепный вздёрнутый нос, нежно-розовый рот, блеск глаз цвета морской воды. — Я люблю тебя, — сказал Азирафаэль. — Чёрт побери, — выдохнул Кроули. Азирафаэль нежно поцеловал его, Кроули преследовал его губы, когда он отстранился. — Я не хочу тебя сильно отвлекать, — предупредил Азирафаэль с розовыми щеками. — Я уже. Вернись сюда. — Кроули потянул Азирафаэля за свитер и снова поцеловал его, на этот раз раздвинув губы языком, медленно обводя его рот, пробуя его на вкус. Он никогда не сможет забыть, как поцелуй Азирафаэля что-то зажёг в нём, заставил его желудок сжаться, а пальцы покалывать. В груди у него сдавило, и на какой-то ужасающий момент ему показалось, что он может заплакать. Но доктор Энтони Дж. Кроули не плакал. Преодолевая это ощущение, он отстранился и ухмыльнулся Азирафаэлю, который покраснел и выглядел великолепно. — Знаешь, какой был бы подходящий способ отпраздновать нашу годовщину… — Если ты говоришь о дрочке в туалете… — Дрочка в туалете, — закончил Кроули, и Азирафаэль закатил глаза. — Хорошо. Встретимся там через пять минут, — сказал Азирафаэль. Кроули знал, что это был символический протест. Он собирался заняться сексом с Азирафаэлем. «Его парнем», — добавил он в уме. Который его любит. Послышался тихий визг, и Кроули понял, что он исходил от него, этот тихий визг грохотал в его груди. Нащупывая коробку, которую оставил ему Азирафаэль, Кроули прикусил язык, когда увидел содержимое. Два билета в Париж. На новый год. Он сунул их в карман и проглотил комок в горле. У него был парень, с которым он мог потрахаться, а потом отправиться вместе с ним домой. И затем снова потрахаться. *** — Ну же, любовь моя, — сказал Азирафаэль, медленно проводя рукой между ног Кроули. Бедра Кроули дёрнулись, когда Азирафаэль начал растягивать его с помощью пальцев. — Думаешь, ты сможешь от этого кончить? — спросил Азирафаэль, и его голос проникал в сознание Кроули медленно, как сироп. — Нет, я… этого недостаточно… зирафаэль, — заскулил Кроули и опустился на пальцы Азирафаэля, которые осторожно поглаживали его простату. — Хочешь кончить мне в рот? — спросил Азирафаэль, буквально поджигая Кроули изнутри. В постели он пристрастился к фразочкам, которые доводили Кроули до края. Кроули, конечно, хотел этого. Это было одной из причин, почему он вообще шептал грязные вещи; чтобы Азирафаэль шептал их в ответ. Азирафаэль не стал ждать ответа, просто наклонился вперед и взял член Кроули в рот. Когда он так двигался, Кроули мог видеть, как перекатывался его мягкий живот и... и... — Блять, — крикнул он, когда Азирафаэль взял его в вот целиком. Это была задача не из лёгких. Азирафаэль трахал его пальцами и безжалостно сосал, двойные точки стимуляции выбивали у Кроули дыхание. — Зира, я… Азирафаэль что-то то промуркал вокруг его члена, и всё, оргазм накрыл Кроули, когда он ахнул и запустил руки в волосы Азирафаэля. Азирафаэль убрал пальцы, рот соскользнул с члена с характерным «поп», когда он пополз вверх по телу Кроули, перенося сперму Кроули в его же рот, вовлекая его в глубокий поцелуй с языками. Кроули застонал ему в рот, крепко прижимаясь к нему. Его мозг ящерицы кричал «тёплый мягкий любовь сохрани». Когда они наконец устроились в старых добрых объятиях, Кроули провёл пальцами по волосам Азирафаэля. — Я люблю тебя, — сказал он, и в этих словах было что-то вроде облегчения после столь долгого пребывания на привязи. Азирафаэль поцеловал его в шею, вызывая у него дрожь. — Я тоже люблю тебя, дорогой. Кроули удовлетворённо мычал, обнимая Азирафаэля за плечи и крепко прижимая его к себе.