Pieces of our love

      Кевин Дэй, нервно теребя рукав кожаной коричневой куртки, выкуривал уже вторую сигарету за последний час. Погода в солнечной Калифорнии была волшебной: лучи мартовского солнца приятно щекотали лицо и, казалось, проникали под кожу, грея изнутри. Его визит сюда не был внезапным. Он был спланирован тщательно и очень давно, однако Кевин просто напросто не мог набраться смелости. Два долгих года он засыпал и просыпался с чувством душераздирающей вины, ощущением собственной ничтожности и слабости. Прошлое преследовало его везде. Оно ходило по пятам, так и норовя заключить в свои холодные объятия, отрезая все пути к отступлению. Слова, брошенные как бы не всерьёз, случайные статьи в интернете, старые командные фотографии заставляли сердце вновь и вновь разбиваться на маленькие осколки. Потому что всё это напоминало о нём.

***

— Ты же знаешь, что не сможешь больше играть? — Жан склонился над ним, серьёзно заглядывая в зелёные плачущие глаза. Его голос звучал ровно, но Кевин всё-таки смог уловить истерические нотки. Запах крови заполнял лёгкие, отчего голова невыносимо кружилась, а от вида открытого мяса, которое ещё недавно было его ведущей рукой, ужас внутри рос в геометрической прогрессии. — Кевин, — француз медленно взял чужое лицо в ладони, не позволяя потерять сознание. — Кевин, посмотри на меня.       Тот поднял на него затуманенный взгляд. Судорожные всхлипы и стоны боли становились громче, эхом отражаясь от стен пустой раздевалки. Моро же заботливо стирал каждую бесконтрольную слезинку. Он уже осознавал масштаб катастрофы, но не позволял себе ударяться в панику, ведь среди них должен быть хоть один здравомыслящий человек. — Уведи его, — тихо попросил Кевин. — Что? — Уведи его из комнаты.       Прозвучало это, как смертный приговор. Жан за долю секунды оценил шансы на успех и с мольбой посмотрел на друга. — Думаешь, он меня послушает? — Пожалуйста, Жан. Прошу, придумай что-нибудь. Уведи его… уведи хотя бы ненадолго. Я не… я не могу его сейчас видеть, — Кевин предпринял слабую попытку встать, но ноги ощущались, словно их набили ватой. Моро не сдвинулся с места, отрешённо наблюдая за попытками друга собрать себя по частям. Злость на Морияму и желание отомстить крепли в нём всё сильнее и сильнее. Если бы это было возможно… — Не делай глупостей. — Обещаю.       Уже тогда он знал, что не сдержит обещание. Знал, что сегодня их пути разойдутся навсегда.

***

      «Не делай глупостей», — Кевин усмехнулся собственным воспоминаниям. В тот вечер он обрёк Жана Моро на верную смерть. Просто сбежал, ни секунды не задумываясь о последствиях. Им двигали страх и отчаяние, но точно не здравый разум. Страшно представить, что творил с Жаном Рико. Страшно представить, сколько новых швов ему наложили на следующее утро. Только вот душевные травмы залечить было гораздо сложнее, парень знал это на собственном плачевном опыте. Психотерапия не помогала так быстро, как хотелось бы.       Телефон в кармане завибрировал и Кевин, спохватившись, снял трубку. От знакомого голоса его нервная дрожь слегка поубавилась. — Привет, — Дэй затушил сигарету о мусорный бак, двинувшись вперёд. — Да-да, я сейчас выйду.       На стоянке, среди множества автомобилей, парень сразу рассмотрел нужный. Опираясь на потёртый капот, его уже ждал Джереми Нокс. Пшеничные волосы, отросшие за последние несколько месяцев, карие глаза и сотни веснушек на загорелом лице. Знаменитый капитан-солнышко, коим его окрестили фанаты.       Стоило Джереми заметить Кевина, он подорвался и раскрыл руки для приветственных объятий. — Кевин! Я уж думал, ты потерялся.       Кевин неловко усмехнулся, тепло обнимая Нокса в ответ. Губы сами собой растянулись в улыбке. — Как ты? Хорошо долетел? — Не переживай, я в порядке, — заверил его нападающий и мысленно дал себе оплеуху. Общение с Нилом на него плохо влияет. — Хотя, у вас здесь довольно шумно. И жарко. Очень жарко.       Джереми рассмеялся, игриво подмигивая, мол «конечно жарко, я же стою прямо рядом». Поездку до общежития «Троянцев» они провели в тишине. Кевин, как бы ни старался, не мог сдержать своего волнения, а Джереми давал возможность собраться с мыслями, ведь не зря одной из лучших черт в нём считали ненавязчивость. — Так ты говорил с Жаном? — Кевин закусил губу, ощущая на языке знакомый металлический привкус.       Джереми похлопал глазами. — О чём? — О моём приезде. — Оу… Да, я сказал, что ты хочешь его навестить. Вы же дружили раньше?       Дружили. Если в Эверморе существовало такое понятие, как «дружба», то да, это действительно была она. Правда, аккуратные украденные поцелуи и томные вздохи в тёмной комнате после отбоя, немного противоречили этому понятию. Но тогда они были всего лишь сломанными подростками, которыми руководило банальное любопытство. Тяжело сказать, испытывал ли кто-то из них настоящие чувства, или это был своеобразный бунт, попытка урвать хоть что-то запретное. — Да. Мы были довольно близки…       Кевин прикрыл глаза, с головой окунаясь в воспоминания.

***

      Они лежали в кровати Жана, оба изнемождённые после вечерней тренировки.       Кевин то и дело оборачивался на часы, пропуская сквозь пальцы чужие чёрные кудри. Жан поглядывал на него снизу вверх, с толикой озорства и раздражения. — Успокойся. Кому мы нужны посреди ночи?       Дэй недовольно цокнул, всё-таки устраиваясь поудобнее. Жан улыбнулся и прильнул ближе. Сейчас его тело — минное поле, всё покрытое свежими синяками и гематомами. Каждый раз, когда приходилось менять положение, Моро кривился от боли, а сердце Кевина пропускало удар. — Можно? — его рука зависла в воздухе. — Ага. Только не на рёбра.       Свист трости Тетцуи мимолётно пронёсся в ушах, и Кевин зажмурился, отгоняя неприятные воспоминания. Только не сейчас, когда они вместе. Почти невесомо приобняв Жана за талию, парень оставил короткий поцелуй на его щеке. Хочет ли он сегодня зайти дальше? Или слишком вымотался? Однако француз тут же приободрился. — Дразнишь. Pas honteux? — Pas du tout.       Только наедине они могли говорить на французском и Кевин знал, как важно это было для Жана. Рико никогда не понимал французский, всеми способами выбивая его из третьего номера. Со временем акцент становился всё менее заметным, пусть в окружении остальных и выделялся мягким «мурчанием». К собственному ужасу, именно это сподвигло Кевина попросить у Жана частные уроки. Небольшой словарик, что тот сделал для него, парень хранил как зеницу ока.       Жан приподнялся на локтях и сам потянулся за поцелуем. Чувственным, мокрым, страстным. Тихонько простонал, проникая языком глубже, а у Кевина от такой отдачи и инициативы закружилась голова. Они целовались, кажется, пока не стали синеть от нехватки воздуха. Сердце трепыхалось, словно птичка, что по несчастью угодила в клетку, намереваясь вырваться на свободу.       Когда-нибудь они оба будут свободны. Именно это обещание помогало ему прожить очередной день.

***

— Кевин? — обеспокоенный голос Джереми вернул его в реальность, вынуждая рефлекторно вздрогнуть. В глазах застыли слёзы. — Прости, — он смахнул их одним быстрым движением. — Мне просто надо собраться… с мыслями. Мы давно не общались.       На чужом лице отобразилось понимание вперемешку с сочувствием. — Мы можем прогуляться, если хочешь. Жан никуда не уйдёт. — Нет, — Дэй решительно помотал головой. — Я должен его увидеть. Я уже здесь, а значит нечего тянуть.       Они покинули машину и двинулись к огромному зданию, которое и было общежитием студентов калифорнийского университета. Там же проживали Троянцы. — Четвёртый этаж, 336 комната. Он ждёт тебя, — Джереми похлопал друга по спине и подтолкнул вперёд.

***

      Кевин стоял перед 336 комнатой, уже несколько минут не решаясь постучать. Он, признаться, даже не рассчитывал, что Жан согласится на встречу, хоть и через Джереми. Сам он трубку не брал и сообщения не читал. Что ж, это было заслуженно.       Неуверенный стук, тихое «войдите», скрип двери. Кевин неестественно оцепенел, зелёные глаза заволокло дымкой. Живот болезненно скрутило.       Перед ним, скрестив руки на груди, стоял Жан. Выглядел он гораздо лучше, чем в их последнюю встречу, что не могло не радовать. Крупные чёрные кудряшки чуть доставали до плеч, болезненно бледный цвет лица сменился более здоровым и загорелым, а на месте отвратительной чернильной тройки теперь красовался маленький шрамик. Но самое главное — глаза. В них больше не было того отчаяния и страха, той дрожащей покорности. В них отражалась твёрдая уверенность, смешанная с раздражением и презрением.       Жан сдержанно кивнул. Будто чужому человеку. Будто между ними никогда ничего не было. — Привет, Кевин, — он, явно заметив состояние бывшего сокомандника, решил взять инициативу в свои руки и начать разговор первым. — Хорошо добрался? — расслабленно опустился на кровать, занимая руки какой-то потрёпанной книжонкой.       К чему все эти формальности?       Кевин тяжело сглотнул, отгоняя воспоминания в дальний угол сознания. Ему надо сосредоточиться и не оплошать в очередной раз. — Д-да. Спасибо, что согласился увидеться. — Я свято верю в то, что ты, наконец, перестанешь мне звонить и писать каждый божий день. Поэтому изливай душу, я внимательно слушаю, — Моро лениво перелистнул страницу, не поднимая взгляда. Яд, сочившийся из его слов, проникал в каждую клеточку тела Кевина. Но не мог же он с порога вывалить на Жана всё, что планировал? — Как тебе Троянцы? Вы с Джереми неплохо ладите, да? — Дэй выдавил улыбку, пытаясь хоть немного сбавить напряжение и разрядить обстановку. На лице Жана мелькнуло удивление. — Ты прилетел в Калифорнюю спросить меня об этом? — Ну, ты ведь не отвечаешь на мои сообщения, — Кевин хотел сказать это с сарказмом, но в голосе отчётливо сквозило отчаянием. — Пришлось идти на крайние меры. — Я тебя умоляю. Давай, просто расскажи, как тебя мучает совесть, как тебе жаль и как бы ты хотел всё исправить.       О, именно за этим Кевин и приехал. Только вот Жан не был настроен на светские беседы. — Жан… — О нет, только не делай это страдальческое лицо… — Жан, — Кевин в два резких шага оказался рядом, вырывая книгу из длинных пальцев. — Жан, прошу тебя… — Ты потерял это право уже очень давно, — прошипел парень. Атмосфера в комнате накалилась. — Думаешь, приехал сюда, поклялся мне в верности, мы поностальгировали и поплакали в обнимку? Так вот, нихуя подобного. Не будь рохлей, выскажи мне всё в лицо и проваливай.       Кевин готов был выть. Упасть на колени и молить прощения хоть до самой ночи. Сделать хоть что-нибудь, чтобы Жан не смотрел на него так.       Сам Жан пусть и понимал, что перегибает палку, но ничего не мог с собой поделать. Где-то глубоко внутри он знал, что у Кевина не было выбора и каждый из них выживал по-своему. Кевин забрал бы его, если бы мог. Конечно, забрал бы.       Но то, что с ним случилось позже, до сих пор было свежо в памяти.

***

— Где он? — Рико контрольный раз проехался по бледному, запачканному кровью лицу. Жан судорожно ловил воздух ртом, стараясь не терять сознание. — Я не знаю… я правда не… — очередной удар пришёлся на рёбра и парень услышал треск. Он закашлял кровью, кислорода категорически не хватало, страх сковывал с головы до ног. Кевин сбежал, бросил его наедине с этим ебанутым садистом. После всего, что Жан для него сделал, чёрт побери. — Не ври мне, — прошипел Морияма и одним резким движением перевернул свою жертву на спину. Его руки тут же сомкнулись на чужой шее. — Ты расскажешь мне, где он. Или я придушу тебя прямо здесь.       В голове Жана мелькнула трусливая мысль, что сейчас всё и закончится. Рико действительно убьёт его. Может оно и к лучшему? Всё равно без Кевина ему не выжить, так к чему все эти страдания? Он отдал Дэю всего себя, доверился, вложил своё хрупкое сердце прямо тому в ладони со словами «Ты единственный, кто сохранит его». — Ты ему помог, верно? Из-за тебя он сбежал? — Нет-нет! Я даже не знаю, где он…       Король, видимо, решил поиздеваться над ним как следует, прежде чем отправить на тот свет. Он страшно оскалился, убирая руки и позволяя Жану вдохнуть. — Что ж, ты не оставляешь мне выбора, Моро. И ты расплатишься сполна.       Эта ночь стала для Жана сущим адом. Он не переставал умолять, рыдать и кричать, пока не сорвал голос. Всё тело пульсировало от боли разной степени, покрытое багровыми синяками и кровавыми разводами. Только лицо, до безумия красивое, оставалось почти нетронутым, но померкший затравленный взгляд серых глаз говорил сам за себя.       Рико и другие Вороны оставили его в одиночестве на грязном холодном полу, дрожащего от ужаса, словно бездомного котёнка. Никому ненужного и никчёмного, ведь всегда будет кто-то лучше него. Именно такой была участь Жана Моро.

***

      Жан понял, что плачет, только когда Кевин дотронулся до него, мягко стирая солёные слёзы. Подушечка пальца невесомо прошлась по шраму, на месте которого раньше была татуировка. Моро дёрнулся, как от огня. — Прости, — Кевин отпрянул. — Уходи.       Дэй не сдвинулся с места. — Пожалуйста, оставь меня в покое, — Жан предпринял ещё одну попытку, прежде чем истерика накрыла его. — Послушай, — Кевин осторожно взял холодные руки Жана в свои, ожидая реакции. Француз смерил его недовольным взглядом, но не предпринял никаких попыток освободиться. — Я не хотел оставлять тебя там, mon ange, ты же знаешь. Но они бы… они бы убили тебя.       В комнате повисла тишина. Моро, пережив первую волну истерики, устало улыбнулся. — Ты правда думаешь, что я не сделаю этого сам? — парню будто влепили пощёчину. — Кевин, Кевин, Кевин. Думаешь, у меня есть будущее? Я — не ты. Я всего лишь собственность, которой вертят, как хотят. И всегда ею был. Грушей для битья, на которой можно выместить гнев, игрушкой, которую можно трахать хоть всю ночь без остановки. Потому что собственности не может быть больно, потому что она не должна сопротивляться. Я лишь жалею о том, что Рико не убил меня в ту ночь. — Жан, ты… — Не надо говорить мне о моих чудесных перспективах, счастливом будущем и свободе, которой нет. Всё это — иллюзия. Ни ты, ни я, ни Нил никогда не будем по-настоящему свободны. Нас держат на поводке и нас пристрелят, как только мы перестанем быть полезными. Но ты — всеобщий любимец, сын экси. Нил — аутсайдер, пробившийся в люди за какой-то несчастный год, человек, который поставил на кон всё и выжил, — Жан наклонился вперёд. — А теперь взгляни на меня и скажи, кем я был, кто я сейчас и кем могу стать потом? — Прекрати, — Кевину больно. Почти физически. Он крепче сжал чужие бледные запястья, — Прекрати нести чушь. — Что, правда глаза колет? Я — лишь крошечная деталь в огромном сложном механизме. А куда девают поломанные детали? — Жан выдержал короткую паузу и сам же ответил: — Находят замену и выбрасывают.       Дэй ошарашенно уставился на парня. Потому что это нечестно. Если он попал в Эвермор подавленным и страдающим от горя, то Жан пришёл сердитым и преданным. Заманите кошку в обувную коробку, вытрясите из неё всё дерьмо и посмейте снова ее открыть. Жан — это кот. Он плевался оскорблениями направо и налево, давал отпор и наотрез отказывался подчиняться кому-то. Но Тетцуи и Рико недолго терпели его острые когти: Жана избивали до кровавых слюней изо дня в день, а после выталкивали на поле, даже если тот не мог ровно стоять. Кевин поражался стойкости третьего номера, потому что сам бы не продержался и недели. — Они всё равно найдут способ тебя сломать. Будет проще, если ты подчинишься сам. — И стать покорным пёсиком вроде тебя? Нет уж, спасибо, я предпочту сохранить остатки своего достоинства. — Как знаешь. Но ты всё равно смиришься и станешь послушным. — Верь в это, Дэй. Если ты настолько труслив и позволяешь этому малолетнему ублюдку помыкать тобой, не значит, что я такой же.       Сохранить остатки своего достоинства не получилось. Рико с завидным мастерством нащупывал границы, которые может пересечь и в конечном итоге Жан не выдержал. Но Кевин был убеждён, что сильнее человека он не видел. Все эти годы Моро заставлял себя вставать на ноги и держал равновесие до тех пор, пока его снова не сбрасывали в пропасть. А в итоге что? Слабак и шлюха. Потому что никто даже не попытался понять его.       Кевин наклонился ближе, ощущая чужое тёплое дыхание на коже. Собрав остатки мужества и отчаянно пытаясь изобразить в голосе сильное, но, в сущности, незначительное раздражение, он выпалил:        — Я люблю тебя, — слова горчили на языке. Дэй не помнил, когда произносил их в последний раз. Может быть, только в самых смелых мечтах. — Наверное, я не заслуживаю тебя и никогда не заслуживал. Верь или нет, но мне очень-очень жаль, что всё обернулось именно так. Я пойму, если прямо сейчас ты вышвырнешь меня за дверь, но я не мог расстаться с тобой навсегда, не сказав всего, что чувствую. Надеюсь, ты обретёшь своё счастье. Неважно, со мной или без меня. Просто скажи мне уйти и я уйду.       Прошла минута. Две. Жана мелко трясло, он уставился в стену, покачиваясь из стороны в сторону. Кевин тут же пожалел о всём вышесказанном. — Прости… не надо было мне говорить.       Жан нервно хохотнул, впиваясь ногтями в собственные ладони. Будто физическая боль могла заглушить моральную. — Позови Джереми, — прошептал. — Позови Джереми и уходи.       Сердце Кевина разорвалось пополам и рухнуло вниз. Какой же он идиот, если всерьёз поверил, что Моро простит его. Суровая правда оказалась гораздо больнее, чем он предполагал.              Таких страстей конец бывает страшен.

***

      Утром следующего дня Кевин сидел в зале ожидания, попивая крепкий кофе из пластикового стаканчика, который тут же захотелось выплюнуть. Таможенный контроль и регистрация были позади, а до его рейса оставалось всего тридцать минут. На душе скребли кошки.       Вчерашний инцидент с Жаном никак не выходил из головы. Благо, Джереми был наготове и быстро привёл друга в чувства. Кевин, не переставая извиняться, почти сразу покинул общежитие, не обращая внимания на уговоры Нокса остаться. Переночевал в дешёвом мотеле, насквозь пропитанным запахом плесени и пыли, в полном одиночестве.       Уже скоро он вернётся домой и поставит точку во всей этой истории. Он не достоин любви. Не достоин любить. Кевин понял это давным давно, ещё тогда, когда бессовестно предал единственного человека, к ногами которого хотел положить весь мир. Он слишком эгоистичен, слишком лжив и слаб. Жан заслужил лучшего. И Кевин верил, что судьба наградит его. — Посадка на рейс «Калифорния—Южная Каролина» состоится через пять минут, — сообщил женский голос из громкоговорителя. Дэй перекинул сумку через плечо и двинулся к терминалу.       Телефон зазвонил ровно в тот момент, когда Кевин уже собирался предъявить свой посадочный талон, чтобы пройти в зону вылета. От имени, высветившегося на экране, он замер, чуть ли не подавившись кофе. — Привет? — по ту сторону трубки раздался тихий голос Жана. Кевин сцепил зубы от того, насколько разбито он звучал. По его вине. — Жан? — Представь себе. Где ты сейчас? — В аэропорту.       Моро молчал с минуту, прежде чем уверенно заявил: — Я скоро приеду.       Кевин пошатнулся, в панике бросая взгляд на часы, что висели как раз над головой. 8:20. — Что? У меня самолёт через двадцать минут… — Значит, я потороплюсь.       По спине пробежал холодок. Это точно не галлюцинации? Неужели он наконец-то сходит с ума?

***

Вчерашний вечер.       Джереми сидел вплотную к Жану, мягко поглаживая того по спине. Всхлипы не затихали весь последний час. — Ну-ну, — Нокс обнял его и позволил уткнуться себе в шею. Жан прижался к нему всем телом, будто это была единственная возможность спастись. — Всё хорошо. — Не хорошо, — прохрипел парень, которого трясло, как от лихорадки. — Хорошо. Тебе просто нужно успокоиться и поспать, — Джереми на секунду задумался. — Могу остаться здесь, если хочешь.       Жан нашёл в себе силы слабо улыбнуться. Джереми, несомненно, был его ангелом-хранителем, сошедшим с небес. Иного объяснения просто не находилось. Они делили комнату уже год и за этот недолгий срок невероятно сблизились. Джереми знал, что пережил бывший Ворон и был терпеливым, а Моро постепенно позволял своему сердцу оттаивать. Кирпичная стена, которую он выстраивал вокруг себя годами, потихоньку рушилась, что и пугало и радовало одновременно. Джереми показал ему, что значит «жить».       Иногда Жану даже казалось, что Нокс неравнодушен к нему. Но дальше нескольких поцелуев и быстрого минета, на какой-то дурацкой вечеринке, дело не зашло. Моро просто не мог представить, чтобы рядом с милым и добрым Джереми находился кто-то вроде него. Блондин предложил забыть об этом и остаться друзьями, на что второй незамедлительно согласился. — Хочу.       Капитан одобрительно кивнул и зарылся пальцами в чёрные взъерошенные волосы, шепча что-то на ломаном французском, который не так давно начал учить. Кажется, пытался успокоить. Жан почти провалился в сон, но тянущее чувство в груди не давало ему покоя. Всё это чертовски утомляло. — Джереми? — Мм? — Что, если я всё ещё люблю его, — это был даже не вопрос. Прямое утверждение. Неужели он правда сказал это вслух? — Всё ещё? — Жан буквально слышал, как в блондинистой голове завертелись шестерёнки. На лице за несколько секунд отобразилась вся гамма эмоций. — Так значит, вы… — Не совсем. Не знаю, можно ли назвать это полноценными отношениями… — Моро замолчал и нервно вцепился в руку Джереми. Тот неловко накрыл его пальцы своими. — Продолжай. — Это происходило ещё до того, как он оставил меня там. Если честно, я думал, что был для него всего лишь временным развлечением… просто снятием стресса. В Гнезде не позволялось с кем-то встречаться — разве что удовлетворять физиологические потребности. Но сегодня он буквально сказал, что любит меня, и знаешь, это звучало вполне искренне.       Джереми посмотрел на друга широко раскрытыми глазами. Жан звучал так непринуждённо, будто говорил о погоде на завтрашний день. — И что ты собираешься делать? — А что я могу? Я не мастер в проявлении чувств.       Они оба молчали, пока Джереми не принял решение лечь рядом, укрывая их пледом. Жан почувствовал чужое тепло и постарался расслабиться. С плеч свалился такой груз, что стало даже легче дышать. — Дай ему шанс. Дай себе шанс. Пусть прошлое навсегда останется в прошлом.       «Пусть прошлое навсегда останется в прошлом», — эхом пропел ему внутренний голос.       Может, прошлое — это якорь, который тянет нас обратно? Может, стоит выпустить того, кем ты был, чтобы стать тем, кем ты будешь?

***

      Сейчас Жан, запрыгнув в первое попавшееся такси, уже направлялся к аэропорту. Сказать, что он нервничал, значит ничего не сказать. Но если не попробует, то будет жалеть до конца своей жалкой жизни. Как бы он ни старался оборвать все связи и обмануть себя, каждый раз его настигала неудача. Со временем Моро стал встречать её, как старую добрую подругу.       Смогут ли чувства заглушить всю ту боль и обиду, что таились в нём годами? Сможет ли он простить?...       Сердце забилось быстрее, когда он разглядел знакомое лицо среди огромной толпы людей. Все спешили, бежали и толкались, так что ему пришлось постараться, чтобы продвинуться вперёд. Кевин заметил его не сразу. Он нервно курил, не выпуская телефон из рук.       Какой-то мужчина, видимо, по случайности толкнул Жана сзади и тот чуть ли не свалился на землю, чудом сохранив равновесие. Дэй оказался рядом уже через несколько секунд и незамедлительно увёл парня в сторону. Было видно, как его терзают сомнения. — Что ты здесь делаешь? — Кевин выглядел, словно нашкодивший котёнок, ожидавший наказания. Однако в серых глазах ещё плескалась надежда.       Француз закатил глаза. — Да вот думаю, дай в восемь утра прогуляюсь по аэропорту, живописное место... — Я не об этом, — отрезал тот, нервно докуривая сигарету. Запах табака успокаивал расшатанные нервы и придавал Жану уверенности. Сейчас или никогда.       Он подошёл ближе и прижал парня к стене, опираясь руками по бокам. Глухой стук сердца заглушил собственные слова: — Вчера ты сказал, что не заслуживаешь меня. Но думаю, ты мог бы попытаться это исправить, — Жан отвернулся, прежде чем добавить: — Parce que je t'aime aussi.

      Лучший способ предсказать своё будущее — создать его.