Свидание от скуки

Вообще, всё это случилось как-то спонтанно и неожиданно. Никто из парней вовсе не рассчитывал на такой исход событий. — Хэй, Дост-кун! Дост-кун! Писал однажды Николай Фёдору. Тут не было никакого умысла, ему было всего лишь нечем заняться, и он решил потревожить своего напарника, и, как считал только Николай, друга. Фёдор ответил только через какое-то время.

— Николай? Тебе что-нибудь нужно? Я даже не помню, чтобы ты мне когда-то писал.

Гоголь не заставил себя долго ждать. В отличие от Достоевского, он ответил всего через пару минут. — Ха-ха, да, я знаю, что вовсе не писал тебе, но! мне скучно. Фёдор, глядя в экран телефона, только нахмурился. Неужели он смеет тревожить его по таким пустякам? Он не стал отвечать, вместо этого выключив и положив телефон экраном вниз; он переключил своё внимание на ноутбук, за которым он выполнял важную работу. Гоголь же сидел и ждал, когда Фёдор ответит хоть что-то. Для него сейчас подошло бы даже простое «ага». Хотя, кажется, Достоевский вовсе не собирался отвечать, и поэтому у Николая возникла маленькая идея, которая, конечно же, вряд ли понравилась бы Фёдору. Через какое-то время Фёдор внезапно услышал вибрацию телефона. Видимо смс. Сначала всего одно. Но за ней последовало ещё одно и ещё одно. Вибрация стала невыносимой. Достоевский недовольно вздохнул, беря вибрирующий телефон в руки и заходя в диалог с Николаем. Там он увидел множество не имеющих смысла сообщений. — Дост-кун? — Хэй, Дост-кун! — Дост-кун, ответь! — Дост-кууун — Ну хоть что-то — Ну Дост! — Не игнорируй меня! — А иначе я продолжу! Но после этого сообщения поток подобного рода смс прекратился, так как Николай увидел то, что Достоевский зашёл в сеть и прочитал все его глупые сообщения. — Ура, ты жив! С толикой сарказма написал Николай. Его сообщение сразу было прочитано.

— Николай, ты отвлекаешь меня от важной работы… Из-за таких глупостей.

Наконец ответил Достоевский. Хотя Гоголя это вовсе не волновало. — И что. Мне скучно-о! Хм… И он на мгновение перестал писать. Это только заставило Фёдора немного прищурить взгляд, пялясь на экран телефона.

— Над чем ты ещё думаешь?

Как бы сердито спросил Достоевский, но само сообщение не передавало его настоящих эмоций. По нему казалось, словно это было просто написано с вопросительной интонацией. — Я придумал!!! Вдруг резко написал Гоголь. Интонация этого смс сообщения была не до конца ясна, но Фёдор подумал, что в реальности Николай бы радостно восклицал. Так что, скорее всего, так и надо было читать это. Но вслед за этим смс последовало следующее. Гоголь не дал возможности что-то написать Фёдору. — Мы идём на свидание! Это предложение моментально застало Достоевского врасплох. Он тупо уставился в экран телефона, несколько раз перечитывая одно и то же предложение, пытаясь ясно вникнуть в его суть. Но, кажется, Гоголь не шутил, писав это.

— Что? Ты издеваешься надо мной?

Наконец ответил Фёдор. Его не радовала мысль о том, что он будет отвлечён от чего-то более важного. — Нет, я серьёзно!) «Чёрт. Эта его скобка в конце… Он точно говорит это всерьёз,» — размышлял про себя Достоевский. На какое-то время он вышел из сети, чтобы хорошенько обдумать это. «Итак… Времени ещё мало, всего лишь 2 часа дня…» — всё также мысленно говорил себе Фёдор. — «Тем более дела не настолько важные. И, может быть, это будет идеальный шанс узнать Николая получше. Ладно, решено…» — сразу после этого он снова взял телефон в руки, также снова появляясь в сети.

— Где и во сколько?

Всё-таки ответил Достоевский. Он не очень любил Гоголя за его частые шуточки, которые, порой, были не в тему, но, может быть, так удастся скоротать время… Хотя, конечно же, никто из них не знает, чем кончится их спонтанно и совместно принятое решение! Николай всё это время лежал на своей кровати, также выйдя из сети и положив телефон себе на грудь. Он терпеливо ждал ответа, вглядываясь в одноцветный потолок. Но всё это было до того момента, пока он не почувствовал вибрацию телефона. Он моментально вернулся к реальности, резко схватив телефон в обе руки и включив его. На экране блокировки уже высветилось недавнее смс от пользователя «Дост-кун! <3». Не медля, Гоголь тут же зашёл в их чат, прочитав последнее сообщение Достоевского. Он чуть не начал прыгать от радости, почти сразу же приняв сидячее положение на кровати. Немного поразмышляв над тем, куда они могли бы сходить, Гоголь всё-таки написал. — О! О! Я придумал. Давай встретимся в каком-то кафе? Эм… А, я знаю одно! И Николай, снова немного поразмыслив, написал название этого самого кафе. Увидев этот текст, Фёдор принялся быстро читать это сообщение. Немного поразмыслив над этим, в памяти Фёдора всплыло какое-то кафе с похожим странным названием. Так что он решил уточнить.

— Интересно. Это то, что в нашем районе где-то, кажется?

Прочитав этот вопрос, Гоголь склонил голову в бок, вспоминая. И хотя Фёдор не мог этого видеть, на его лице снова засияла улыбка, когда он вспомнил. — О, да! Ты, как всегда, прав! Тогда встречаемся там в 18:00. Идёт? Я даже заплачу за тебя, о Дост-кун!))) Достоевский только закатил глаза, прочитав это сообщение. «Снова его эти скобки…» — пронеслось в голове Достоевского. Но он не стал уже что-либо писать об этом. Он ответил коротко.

— Хорошо, решено.

И после этого он опять вышел из сети. Гоголь последовал его примеру…

***

Так прошло 3 часа. На часах было 17:42. Гоголь уже подбегал к назначенному месту, одевшись более или менее прилично. Просторная белая рубашка, чёрные брюки и кроссовки. Наконец он, запыхавшись, стоял возле назначенного места, то и дело оглядываясь по сторонам и пытаясь взглядом встретить знакомую фигуру. Время уже 17:56, а Фёдора всё не было. Николай уже начал волноваться и накручивать себя. «А что, если он не придёт?», «Вдруг он забыл?», «Может быть он решил пошутить?», «Он вовсе не придёт?» — эти и другие навязчивые мысли лезли в голову Гоголя. Он не находил себе места. Как только он достал телефон, чтобы написать Фёдору, он последний раз огляделся, надеясь увидеть его где-то вдалеке, как тут он замечает человека, который бежал. Приглядевшись, Николай понял, что, кажется, это был Фёдор. «Он пришёл?» — с надеждой подумал Николай, когда перед ним уже остановился запыхавшийся Достоевский. Он начал что-то быстро говорить, пытаясь в это же время отдышаться. — Прости за моё опоздание. В последний момент увидел, что время поджимает, и мигом пошёл собираться, — выдохся Фёдор, наконец выпрямившись и более или менее ровно дыша. Николай только радостно слушал его. К нему снова вернулось то весёлое и шутливое настроение. — О, всё в порядке! Всего лишь, — он замолк, взглянув на время на телефоне, — 18:07. Ты не слишком опоздал! На это Фёдор только немного улыбнулся. — Ах, спасибо… Давай не будем больше задерживаться. И сразу же Николай, весело кивнув, и широко улыбнувшись, схватил Фёдора за руку, потащив его внутрь заведения.

***

Оба немного нервничали, сидя за одним из столиков, ожидая своего заказа. Хотя больше всего нервничал Гоголь, но именно он постоянно находил темы для разговора и пытался поддержать его. Казалось, что из этих двоих чаще говорил Гоголь… Фёдор только иногда кивал на все его слова, соглашаясь с ним и изредка добавляя свою реплику меж чужими паузами. Так, через пару минут, принесли их заказы. Два простых салата и по чашке молочного коктейля. Когда между ними наступила тишина, такая странная, даже не неловкая, то, прожевав первую ложку салата, Фёдор решился спросить. — Эм… Для чего ты вообще позвал меня на… Как бы свидание? Это было серьёзно, или так, от скуки? Этот вопрос, казалось, немного терзал Достоевского, и он желал выяснить на него ответ. Гоголь ел немного быстрее своего оппонента, но ел он культурно и аккуратно. Подняв свой невинный взгляд на парня перед ним, он немного помолчал, а затем, слегка покраснев, шутливо улыбнулся. — Конечно серьёзно! Но я не уверен. Эм… И он начал немного колебаться и отводить взгляд. Его шутливая улыбка превратилась в более робкую и застенчивую небольшую улыбку. — В чём не уверен? Задал очередной вопрос Фёдор, не до конца понимая Николая. Хотя у него были догадки. — Ну. Хорошо, не буду медлить. Конечно, я не совсем уверен, но, может быть, ты мне нравишься! В романтическом смысле.. Добавил Николай, тихо посмеиваясь и, как обычно, превращая это, в свою очередь, что-то на грани между шуткой и правдой. Между ними возникло очередное молчание. В этот раз оно стало немного неловким, но обоим, кажется, было вполне хорошо. Оба смотрели друг другу в глаза и немного краснели, даже Фёдор. Заметив это, Николай гордо выпрямился, теперь смотря на Достоевского прямо. — О, хо-хо, кажется, я смог вывести такого бесстрастного парня на чувства! Я рад! Он снова стал более весёлым, хотя внутренно он очень нервничал и боялся грубого отказа. Фёдор только фыркнул на это, закатив глаза, немного помолчал, а затем ответил. — Ладно, ладно, может быть. Ну, молодец, — на секунду он замолк, а затем, сделав тихий вздох, он продолжил. — Ладно, может быть твои чувства взаимны. Постарался ровно сказать Фёдор. Он моментально заметил более весёлое и сияющее лицо Гоголя после того, как тот понял, что эта любовь взаимна.

***

Прошло несколько часов. Сейчас они оба, после их свидания, находились в комнате Николая. Фёдор лежал на кровати Николая, а тот был сверху. От него чувствовалась похоть, страсть и желание, появившиеся так внезапно, но оба парня согласились на это. Обнимая Достоевского за талию, Гоголь страстно расцеловывал его бледную кожу. Но вскоре он остановился, снизу вверх глядя на другого парня. — О, знаешь, я могу предложить сделать это более весёлым! — Что ты ещё задумал? — Всего лишь… Хочу связать тебе руки, хи-хи! И, может быть. Как думаешь, тебе бы пошёл ... Ошейник? Они возбуждают меня! Фёдор только закатил глаза, краснея ещё больше. — В тебе вообще нет ни стыда, ни совести, — заметил Фёдор. Но затем он продолжил. — Чёрт возьми… Хорошо. Гоголь лишь ухмыльнулся, а затем, отстранившись, полез в ящики прикроватной тумбочки. Быстро достав какие-то верёвки и ошейник, он вновь приблизился к Достоевскому. — Мне одеть его самому, или ты сам? С лёгким сарказмом спросил Гоголь, на что Достоевский выхватил у него из рук ошейник, надевая на себя. — Сам. Пробормотал он, наскоро нацепив вещь. — Ах. Хорошо. Руки я свяжу тебе сам! Усмехнулся Николай, и принялся сцеплять чужие запястья верёвкой. Он постарался завязать их не слишком слабо, но и не слишком сильно. А затем он поднял связанные руки Фёдора на его головой, почти приказным тоном сказав ему держать их там. И, наконец, он начал действовать. Решив долго не задерживаться на шее Достоевского, где он только оставил пару поцелуев и несколько лёгких укусов, он решил поцеловать Фёдора в губы. Это было что-то вроде французского поцелуя. Но в это же самое время его рука поползла вниз и принялась расстёгивать пуговицы на рубашке Фёдора и снимать её. Не медля, он распахнул рубашку, оголяя грудь и живот Фёдора, и его руки потянулись ниже, пока он продолжал более страстно целовать другого. Более быстро стянув брюки Фёдора и также откинув их, Николай сделал так же и со своей одеждой, оставшись в одних боксерах. Тогда он прекратил целовать Фёдора, оставив между ними на долю секунды тонкую, почти прозрачную нить слюны, которая быстро исчезла… Немного пошло облизнув свои пересохшие губы, Гоголь заставил Фёдора принять сидячее положение. Он сделал тоже самое. Тогда Николай даже разрешил Фёдору держать руки около груди, а не над головой. Но Николай почти моментально и внезапно убрал всю оставшуюся часть одежды, а затем, ухватив Достоевского за его ошейник, что казалось, будто он был каким-то домашним животным, он лишь заставил его сделать ему минет, обещая, что он сжалится над ним и сделает ему растяжку, прежде чем войти. Фёдор послушно принялся выполнять поручение Николая, которого вовсе не смущала неопытность оппонента. Он сам мало что знал обо всём этом. Хотя, Гоголь мог бы признать, что Достоевский хорошо работал, заставив всё же Николая немного постанывать. Всё это только больше возбуждало его, и ему не терпелось перейти к чему-то более главному, но он сдерживал свои желания, продумывая в голове то, как он будет проводить прекрасную, страстную и желанную ночь со своим новым возлюбленным. По истечении нескольких минут Николай сказал Достоевскому остановиться и, оторвав его за ошейник, который немного душил парня, он завёл одну руку ему за спину, немного наклонив его назад, но продолжая удерживать в сидячем положении; Николай слегка раздвинул чужие ноги своими, а затем он, поднеся три пальца к рту Фёдора, приказал ему как следует облизать их. Через пару минут всё было готово, и пальцы уже пошли в ход. Один из них вошёл внутрь Фёдора, заставив того немного вздрогнуть от небольшой боли. Даже мурашки пробежали по его спине, а Гоголь же медленно водил то вверх, то вниз одним пальцем. Вскоре к нему добавился второй, и боль немного усилилась. Хотя скорее это было что-то неприятное. Но Николай растягивал парня как мог, используя, как он где-то вычитал, манер «ножницы». Ещё через какое-то время добавился и третий палец, который входил уже с трудом. Николаю даже пришлось немного медленнее двигать пальцами. Но когда растяжка прошла успешно, Гоголь моментально уложил их обоих, заставив Фёдора быть теперь сверху. Но его задача теперь заключалась в другом. Его всё также будут иметь, но теперь Гоголь захотел того, чтобы Фёдор сам насаживался. От этого пожелания Достоевский, конечно же, сильнее покраснел, но всё-таки сделал то, что его просили. Гоголь только притянул его ближе за ошейник, решив вновь поцеловать. Одна его рука все ещё покоилась на спине возлюбленного, в то время как сам этот возлюбленный самостоятельно сделал так, что в него вошли. Первые ощущения были не из приятных. Когда Николай поцеловал его снова в губы, сам немного двигаясь и желая поскорее набрать темп, он услышал лёгкий и тихий стон в поцелуй. Впервые он услышал что-то подобное от Фёдора, и поэтому разорвав поцелуй, его ухмылка стала больше. Притянув тело Достоевского ближе к своему, они оба двигались, отчего получилось так, что со временем нежность переросла во что-то более грубое…

***

Почти половину ночи в комнате Николая можно было слышать различные звуки: стоны, мольбы, тихие всхлипы, шлепки кожи о кожу и скрип старой кровати. Наконец оба подходили к кульминации, их позы постоянно менялись, и теперь шея и ключицы Фёдора были покрыты небольшими багровыми метками, а Фёдор явно не сможет ещё какое-то время нормально сидеть, так как Гоголь не слишком был нежен с ним… Но он спрашивал на это разрешение, и он получил его. Николай даже подумал, что Достоевский своего рода мазохист. Но теперь оба лежали в обнимку после всего и пытались как следует отдышаться. Руки Фёдора были развязаны пару минут назад, ошейник также был снят. Сам Фёдор что-то недовольно говорил Гоголю. — Не обязательно было кончать в меня, идиот. Даже без защиты! Николай лишь усмехался, прижимая Фёдора ближе к себе. — Ах, Дост-кун! Не волнуйся ты так! Мы же сходили в душ! И ты же не сможешь забеременеть, верно? Вот и не стоит так беспокоиться. Более того, я уже несколько раз извинился! Говорил Гоголь, утыкаясь лицом в щёку Достоевского. Пробурчав ещё что-то неразборчивое, Фёдор сказал. — Ладно, ладно, прощаю… Первый и последний раз!