Одна знакомая, как то сказала мне...

День рождения - это праздник, когда все вокруг суетятся, и это всё ради одно единственного тебя. Эгоистично – не правда ли? Откуда ни возьмись возникают, словно привидения, дальние родственники. Обзванивают тебя, поздравляя с еще одним прожившим тобою годом, будто ты и так не знал, что прошел год, желают всего - всего наилучшего. А ты их знать не знаешь, вообще в первые видишь и слышишь. Но мы не об этом… Вернемся, пожалуй, к наилучшему. А наилучшее в этот момент для тебя, это твой самый любимый друг, который пообещал, что приедет к тебе из своего маленького домика, где-то там, далеко - далеко на Китовом Остраве. Гон опаздывает. Он должен был прибыть сегодня ближе к обеду. Но уже вечереет, а его все еще нет. Из-за этого как-то неспокойно на душе. И вот, Киллуа стоит у окна большого торжественного зала, куда собираются только по большим праздникам. Как ни как у нашего мальчика стукнуло совершеннолетие. А стоит он, выслушивая по своему телефону пожелания какого-то троюродного дяди, которого он не разу в жизни не видел. А если и видел, то было это очень - очень давно, и не правда. Звонок завершился, Золдик проверил ещё раз чат с другом. Ничего нового. Киллуа позвал к столу тонкий и противный голос матери, которая давно уже приметила, что тот копошится. Он покорно сел на своё место, и принялся ковырять кусок мяса вилкой. Аллука сидела возле, потому что только по таким праздникам ее отпускали на волю, но только под ответственность Киллуа. Она радовалась, светясь словно единственный лучик солнца, что брату понравился ее самодельный подарок - небольшой рисунок и котик из пластилина. По мнению именинника это единственный лучший подарок за сегодня. Ну реально, все другие подарки — это либо метательные ножи, либо утяжелители для тренировок, коих было у Киллуа несколько десятков, а то и сотню комплектов. На кой черт их столько? Сестра весело болтала ногами, слегка задевая ноги брата пушистым тапочкам с глазками на носочках. Вновь раздался звонок. На Киллуа устремились все взгляды, посмотрели так бесстрастно, все семь пар глаз, и кивнули, мол отойди ненадолго, ответь на звонок и возвращайся. Так он и сделал, решив на этот раз выйти на террасу, чтоб не тревожить любопытные уши родственников. Уж больно тихо становилось, аж до звона в ушах, когда именинник отходил от стола, чтоб ответит на очередной звонок. Приготовившись строить из себя пай-мальчика, он взглянул на иконку оппонента, от чего у мальчишки тут же расширились глаза и появилась странная улыбка. - Ало... - воодушевленно взял трубку Киллуа. - С днем рождения, Киллуа! - послышался не знакомый охрипший голос. От такой неожиданности по телу пробежались мурашки, а руки мгновенно вспотели. Киллуа даже перепроверил оппонента. - Желаю отличного настроения и крепкого здоровья, - человек по ту сторону начал кашлять. И прохрипел, - извини, что не смог приехать... - это все таки был Гон. От такого облегчения у Золдика аж ноги стали ватными, он был готов упасть от облегчения. - Гон, как, чёрт побери, ты смог заболеть летом?! - немного повысил голос Киллуа, в надежде, что его не услышат в помещении. Хотя знал, что старший брат подслушивает. Он всегда подслушивает. У него были такие смешанные чувства сейчас к Фриксу. С одной стороны, он рад, что его друг наконец то соизволил позвонил ему. С другой, этот чёрт в табакерке мог сообщить о своей болезни раньше, да и вообще, как так можно заболеть, особенно закаленному Фриксу, особенно в самый важный день для друга? - Извини, я не знаю, честно. Еще перед отъездом я чувствовал себя прекрасно... А вчера, как только собирался выходить началась лихорадка. Я хотел все равно поехать, но Мито-сан уложила меня в постель и велела отдыхать. - объяснялся Гон, своим непривычно охрипшим и низким голосом. Киллуа даже был рад тому, что тетя Гона - великая женщина, заставила этого дурака лежать смирно и не рыпаться. Кто знает, что могло бы приключится, если б Гон с лихорадкой отправился бы в плаванье до материка, а потом бы на дирижабле прям к вулкану Кукуру. Полтора дня поездки это вам не "расплюснуть", а заболевшим, так вообще... - Ладно, забудь, - отмахнулся от своего гнева Золдик. - Спасибо за поздравление! - Киллуа, как только я поправлюсь, я сразу же приеду! - вновь раздался кашель. - Вот уж нет! - возразил Золдик строгим голосом, похожим на отцовский, сам себя пугаясь. - Это я приеду, вот прям завтра отправлюсь! А ты отдыхай! Понял меня? - Нет, не надо, заболеешь же... - Ну и пусть! В порыве чувств он бросил трубку. Спрятал телефон в кармане новых брюк. Оперся о перила террасы и стал медленно и глубоко дышать. Успокаивая свой пыл, стирая краску с лица. Думая лишь о Фриксе, и его тако своеобразной подставе. Или не подставе, пусть лучше держится подальше от семьи Золдиков, ведь только Киллуа и Аллука рады его здесь видеть. Отсидев эту пытку длинной в один вечер, Киллуа тут же на рассвете отправился на Китовый остров. Не смотря на совершение Киллуа, его мать все ещё контролировала его, следила за передвижениями. Кстати, хитрым способом, - при помощи датчиков в телефоне, и пару десятков натренированных слуг. Киллуа не сложно было найти прослушку, и так же не сложно было от нее избавиться. А вот от хвоста, было затруднено; пришлось делать круг. Убедившись, что его уже не преследуют, он наконец сел на паром. Двадцать два часа до острова. Сказать, что Золдик считал каждый час - ничего не сказать. Хоть он уже не раз и не два посещал этот остров, ощущение всегда как будто в первый. Нервничает, трясется и накручивает себе по всяким мелочам, будто девица какая-то, едет к своему возлюбленному. Сам смеясь над собой, обдумывал Киллуа. Вот уже и солнце встало, вот оно плывет на Китовый остров, и вот уже виднеется где-то вдалеке земля. А Киллуа наблюдает за постепенно увеличивающимся островом. Буквально через пару часов он уже стоял на пороге того самого дома, в котором жил и живёт Гон Фрикс. Наемный убийца еще долго не решает постучать или открыть дверь. Но вскоре перебарывает себя. Три стука. Дверь открывает Тетя Гона. Она улыбается, здоровается, зовет спуститься Гона. Тот сразу же откликается. Очень шумно, скрепя половицами и топая тапками, чуть ли не кубарем скатывается по этой чертовой лестнице. Когда-то Килл с нее упал, и посчитал каждую ступень затылком. Фрикс не вешается на шею, как это было всегда. А просто встал в полуметре, с маской на пол лица и щурится. Под маской скрывалась лучезарная улыбка. И это Киллуа знал. Оценив больного с ног до головы, можно было смело сказать - помятый. Старая пижама, явно малая, штанины даже до щиколотки не доходили. А рубаха была расстегнута, под ней красовалась синяя майка, такая же помятая, как и ее носитель. Волосы торчали в разные стороны не хуже, чем у Золдика. Под глазами легкие тени от припухлости лица - отек. Приглядевшись по внимательнее, оказалось, Гон подрос и стал даже чуть выше Киллуа. Ну это еще, потому что он не сутулится как Золдик. - Заходи, не стой на пороге. Ты как раз вовремя, только что испекла пирог, - говорила Мито-сан с кухни. И правда запах чего-то печеного доносится из кухни. - Здравствуй. Как добрался? Устал? - наконец оживился Гон. - Добрался хорошо, - резкая зевота накрыла Киллуа как только он почувствовал себя дома, рядом с Фриксом, одним словом - расслабился. - Хвоста нет. - За тобой снова высылали слуг? Разве ты уже не взрослый? - Да, но видимо Мать этого не понимает. Золдик по привычке отправился в уютную кухню семьи Фрикса. Там, во всю хозяйничая, Мито-сан накрывала на стол. Будто бы к ним прибыл не один Золдик, а вся его семья. - С прошедшим днем рождения. И извини, что так скромно. Не знала, что ты приедешь. - Ничего, вы всегда вкусно готовите, не стоит переживать по этому поводу. - уже было хотел взять руками пирог, но его ударили по тыльной стороне ладони. - А ну быстро руки мыть! То, что у тебя вчера был день рождения ничего не значит! - ворчала Мито. - Хорошо, хорошо. - Разулыбался тот, идя мыть руки. Завидовал Киллуа, Фриксу. У него хоть и нет мамы, но есть тётя, ничем не хуже. Да и припоминается как-то Гон говорил, что Мито-сан для него и есть Мама. Что еще лучше. Обед был восхитителен, даже повара семьи Золдиков за шесть лет не научились так готовить как Тетя Гона. Как же Киллуа скучал по домашней еде Фриксов. Даже Гон готовил хорошо, не так хорошо, как его тётя, но Киллуа это нравилось. Что же было после? А после Золдик до ночи ютился в комнате больного. Гон иногда спал, иногда они болтали на разные темы, периодически их проверяла Мито-сан, принося вкусности: молоко и печенье. Потом их прогнали, чтобы проветрить комнату. И назад прогнали, чтобы проверить весь дом. Ибо не чего дышать вирусами! Гон же говорил, что ему уже лучше. Даже маску снял, так как задыхался в ней. Киллуа было все рано на это ведь он был практически на 100% уверен, что не заболеет, все-таки раньше он не болел. - Киллуа, я дико извиняюсь, но ты будешь спать в зале. Заразишься же от этого оболтуса. И так тут целый день сидишь. - заглянула к ним в комнату Мито, обеспокоенно предупреждая озорников, что отыскали где-то картишки и перекидывались картами. - Хорошо, - на удивление спокойно ответил Золдик, отбиваясь от Фрикса валетом. Он все понимал. Хотя, конечно, в теории, заболеть и отлеживаться в этом доме дорогого стоит. Без веской на то причины дольше чем неделю ему здесь не позволят жить. Нет, не хозяева, а семья Золдика. Придут, будут угрожать, вынудят покинуть это место любой ценой. А если он заболеет, кто знает, может не будут трогать пока не выздоровел. - Мито-сан, можно мы еще немного поиграем? - с грустью попросил Гон. Параллельно подкидывая валета черви Киллуа. - Завтра у вас будет весь день, а сейчас уже поздно. - Немного построжилась она. Золдик же отбился козырной семеркой. - Но нам же уже по восемнадцать! - протестовал больной, всеми силами пытаясь уговорить тетю, даже мордашку состроил. Киллуа пока Гон ничего не заподозрил скинул побитые карты в биту. А Миту-сан эта мордашка не убедила. - И что? Для меня вы все равно дети. - Ладно. - наконец успокоился Гон, замечая, что картишки пропали. - Тогда, я забираю твоего друга. - Тетя схватила Золдика за рукав и потащила во тьму коридора. Карты посыпались дорожкой вслед за Киллуа. - Спокойной ночи! - Спокойной. - эхом отразил Киллуа. - И вам... - расстроено прохрипел Гон. Ведать перенапряг горло. Конечно, ему еще карты собирать. Киллуа как-то не спалось. Было душно, даже с открытым окном в гостиной, где он спал. Золдик не переставал ворочаться на диване, периодически проваливаясь в дрему. Ему было как-то не по себе. Будто он вновь принял злосчастный яд, и теперь отходняк не дает ему покоя. Золдик заболел, но это было так редко и в совсем - совсем давно, что теперь и не помнит, как это - болеть. На утро от таких "пыток", он даже не помнит, когда заболело горло, когда его начало раздирать с невыносимой силой, когда жар в комнате спал, сменившись на леденящий холод. Лихорадка. Первый кто заметил Киллуа в таком состоянии была бабуля Гона. Она как-то по привычке обходила весь дом, и заметила полуживого Золдика, который свернулся в калачик и дремал. Лицо, по словам бабули, было красным, лоб в поту, а на вид он был таким... как Моти. Как только Мито узнала об этом, тетушка сразу же насильно заставила его выпить какие-то там таблетки (Золдик уже и не помнит). Гон пришел к нему чуть погодя, ближе к обеду, когда Мито выгнала его с уютной комнаты, для проветривания. Киллуа тогда уже не спал, лежал в плотной маске и тяжело из-за нее дышал. - И ты тоже... - разочарованно вздохнул Фрикс. - Я же сказал, что заболеешь, если приедешь! А ты ... - Ну, на мой страх и риск. - только проговорив это, Киллуа сразу же закашлял, давясь воздухом и задыхаясь одновременно. Золдик был рад, что сможет побыть здесь дольше. Что возможно даже отсрочит отправку домой еще на какое-то время, солгав о прогрессировании его болезни. Гон заботливо подал стакан с теплой водой. Блондин поморщился от такой непривычной температуры простой воды, «святого напитка», но все же выпил все. Убрав стакан на книжный столик, где когда-то любила сидеть старая знакомая Фриксов, на ум Гона пришла, по его мнению, гениальная идея. Он без промедления присел на колени возле лица больного Золдика. Пристально посмотрел в его голубые глаза, цвета синего неба. Золдик удивленно пялился на друга, ибо честно, в душе не ебал, что сейчас произойдет. А Гон склонился ближе, почти не оставляя место между их лицами. Аккуратно стянул маску с вздернутого носа Золдика, опустил ее до самого подбородка. И не оставляя и миллиметра между ними, прильнул к губам больного. И сам то он больной, правда уже похоже и на голову. Ведь он, наконец-таки, углубил поцелуй, нагло проникая языком в чужой рот. Киллуа, в силу своего состояния не смог сопротивляться этому. Лишь когда они уже оба начали задыхаться, Фрикс отпрянул, давая не только холодящему воздуху стать для них препятствием, но и словам Золдика, что вырвались через пару секунд отдышки. - Ты сума сошел?!!!- завопил он, вытирая дорожку слюней, что оставил Фрикс, - только тебе полегчало - можно делать, что вздумается? Снова ведь лежать будешь с температурой! - Не буду, - убедительная, улыбаясь, возразил Гон, - и ты не будешь. - Это еще почему? – ловя синий экран недоумевал Золдик. - Одна моя знакомая говорила как-то, что люди начали целоваться, не потому что они кого-то любят. А потому, что так один организм адаптируется к другому, для продолжения поколения и поддержания здоровья. На такой ответ ничего колкого в арсенале Киллуа не нашлось. Поэтому он смущенно отвернулся и бурчит под нос. - Ну тогда, что-ли, спасибо...? - он состроил важную мордашку, - и не вини меня, если вновь поднимется температура! И больше не говори мне это с таким лицом! - С каким, таким? - С таким наглым, страстно-извращенным! Золдик уткнулся носом в подушку, а Гон хохотал пока что все еще осипшим голосом.