Мятная Принцесса

Розовая последние 3 года провела в бесконечном бегстве от проблем, поглощенная страхом и паникой. Она пряталась от людей, от ответственности, от чувства вины. И при этом была самой настоящей терпилой. Жмурила глаза, когда в нее тыкали пальцами и кидались обвинениями. Молча, но со слезами на щеках, принимала обзывательства и крики, Ким она вообще последний раз видела, измерив своим лицом землю, когда бывшие друзья встретили ее после уроков и всей толпой отпинали. Над ней смеялись, унижали, втаптывали в грязь, боялись и просто ненавидели. Она открывала дверь в класс, и все одноклассники замолкали, синхронно поворачивались на нее и одаривали взглядами, полных отвращения и вместе с тем животного ужаса. убийца. Ее руки не были запачканы в крови, она вообще не хотела его убивать, вовсе нет. Но очевидно — это была только ее вина. А как еще люди должны относится к местной задире, суке, и просто мерзостной личности, которая пришла к собственному саморазрушению после убийства объекта своих издевательств? Справедливости ради, теперь все издевательства должны быть направлены на нее. В идеале в стократной мере. И именно это она и получила. идиотка. А она такая жалкая, такая потерянная... Сама поверила в эту ненависть со стороны, и сама наказала себя. Она не хотела себя больше защищать, не хотела отстаивать право на хотя-бы существование. Она готова была дальше терпеть унижения, дальше быть объектом насмешек, каким был раньше Бэзил. Она ведь это заслужила, не так ли? Она могла только лишь плакать в подушку по ночам, не имея права теперь даже мечтать о нормальной жизни. Она без малейшего сомнения перекрыла себе путь к какому-либо искуплению и позволила свалиться в эту пропасть окончательно. убийца и идиотка. Поезд резко останавливается и будит Обри ото сна, не давая полностью потеряться. Та дергается, но быстро приходит в себя. Конечная. Вскакивает с места, хватая свою сумку, в которой болтаются лишь остатки денег и, как с горьким смехом думает плакса, экипировка для выживания. В панике бежит на выход. Сегодня для последних дней ноября подозрительно тепло и солнечно… И это даже как-то успокаивает. Смотря на лениво тянущиеся облачка, Обри отключает свой мозг ненадолго. Думать ей в данный момент особенно не хочется. Она сейчас бежит, сломя голову, на встречу с человеком, который, вероятнее всего, ненавидит ее больше всех на свете, но выбора у нее не осталось. Она сейчас отчаялась сильнее чем обычно: Бан-Бан умерла совсем недавно, глупо, грубо говоря, абсолютно бессмысленно. Обри просто в какой-то момент погрязла в дерьме настолько, что забыла позаботиться о своем домашнем кролике. Бог знает, как долго бедолаге пришлось пролежать мертвой тушкой в клетке до того, как розовая заметила, что та совсем притихла. Она даже немного плакала и хлюпала носом, когда закапывала ее, все-таки она была ее единственным другом после всего случившегося. С матерью Обри поссорилась до такой степени, что та выгнала ее из дома, буквально вышвырнув за дверь с криком "Лучше бы у меня никогда не было дочери!". И Обри с ней согласна. Согласна, что лучше бы ее никогда и не было. Может, тогда бы жизнь людей, которых она любила, сложилась бы лучше. Может, так и случилось где-то в другой реальности. В той, где ее никогда не было. И вот, бесцельно слоняясь по улицам, Обри понимает, что теперь то она потеряла вообще все. Она, конечно, пыталась первое время спать под открытым небом и подрабатывать, чтобы заработать денег на еду, но становиться местной бомжихой ей вообще не хотелось. Тем более в городе, который итак полностью пропитан ненавистью и отвращением к ней. Всё говорило ей, мерзко шептало, что у нее не осталось никого и ничего. Ей не к кому было обратиться за помощью, некому было даже просто выговориться. Окончательно отчаявшаяся и полностью потерявшая себя, несчастная девочка. Что же ей оставалось делать? Она смотрела с моста на проезжающие внизу машины и, слушая счастливые крики детей, и то, как дует холодный ветер, перелезает через решетку. Всё, чего она хотела — чтобы весь этот ужас просто закончился. Обри закрыла глаза, задержала дыхание… "я не хочу умирать"

***

— Что случилось, крольчонок? В тесной комнате прямо на полу лежит розоволосая маленькая девочка, окруженная ее лучшими друзьями – кроликами. Вокруг разбросаны цветы, будто кляксы, сделанные из стекла. Крольчата любят их грызть, но кляксы со скрипом трескаются и ранят их осколками, больно-больно. Девочка берет одного из них в свои ручки и обнимает: плачет, бедняжка. — Хочешь, чтобы я тебя утешила? — ее припухлые щеки алые от слез, а глаза поблескивают на свету, будто маленькие драгоценные камушки. Капли падают ей на лицо. Кровь. — Меня бы кто утешил... — блеск из глаз постепенно уходит. Принцесса не помнит, как давно она здесь. Может быть всю жизнь, а может только вчера проснулась тут, на этом холодном полу. Трудно сказать. но эта комната ей кажется знакомой и родной донельзя, будто ее личное пространство для тихих истерик и криков в подушку (ну, или в данном случае в мягкую шерстку кролика), созданная специально для нее. Идеальное место, чтобы выплеснуть давно разъедающие изнутри эмоции. Это она и делает. — Че за хуйня- От неожиданности плакса вскакивает и смотрит на злобно дергающуюся дверную ручку. Кто-то очень усердно пытается открыть дверь, та лишь скрипит, жалобно умоляя человека по ту сторону остановиться. Щелчок, и кусок дерева, чуть не слетая с петель, ударяется о невидимую стену. Как грубо! Он даже не постучался. — Дверь не открывалась. Я случайно сломал замок. – Мальчик кривит губы и закатывает глаза, уводя взгляд куда-то в сторону. И никого не ебет, что эта дверь должна была просто-напросто открываться в другую сторону, но Принцесса ему не скажет. Голоса нет, потеряла его после долгих-долгих рыданий. Парнишку с черными волосами со всех сторон облепляют кролики, будто мухи, слетевшиеся на мед. Или на говно, как угодно. Он первые несколько секунд пытается от них отмахаться, но все тщетно. И это происходит постоянно, кролики по какой-то причине его любят даже больше, чем свою принцессу. Интересно почему? — Пойдем. Тебя все ждут. — она сжимается калачиком и отводит взгляд. Бедняжка так долго лежала на полу, что ее ножки совсем не двигаются, — Что? Ходить не можешь? Или не хочешь... Девочка смотрит на него щенячьими (или лучше сказать кроличьими?) глазками, полными надежды. "Да! Принцесса устала, понеси меня на руках, мой принц!" — глаза ее сами выдают. Ну, не точно прям эту фразу, ее уже мальчишка в своих мыслях надумал. Он вздыхает. — Окей. Но это в первый и последний раз. — ее зенки загораются, и она вскакивает. Неужели? Он правда понесет ее на руках, прямо как в сказке? Все кролики собрались вокруг этих двоих, наблюдая за событиями. Они смешно скулят и пищат, радуясь за свою принцессу. Черноволосый мальчик приседает и тянется к девочке-плаксе, берет ее за заднюю лапку и без прелюдий тащит так через всю комнату. Принцесса с грустной мордашкой невольно протирает собой пол, выпуская из рук еще недавно рыдающего кролика. Тот слишком был рад появлению Принца в их маленьком розовом королевстве, что совсем позабыл о своих печалях. Кролики по нему с ума сходят, почти что съесть пытаются. Прыгают вокруг него, садятся ему на плечи, на голову, цепляются за руки и его черный кардиган, лишь бы быть ближе. Один так вообще нагло уселся у него на макушке и сладко грыз его волосы. "На вкус, наверное, как лакрица" — подумала Принцесса. Лакрицу она, кстати, не любит. На удивление, розовая оказалась легче, чем он думал, но он все еще был слишком слаб для такой ноши. Наверное, на него сильно давили пристроившиеся к нему со всех сторон маленькие кролики, с любовью щекоча его шерстью. Щекотки он совсем не боится, но эти ребята имели какой-никакой вес, и Принц, не без труда дотащив плаксу до выхода, последний раз от них отряхнулся. Крольчата, увидев черную лампочку, висящую в белом пространстве, по странному пугаются и, позабыв об их любимом мальчике, ускакивают обратно в комнатку принцессы. Сама плакса встает и отряхивается от всей кроличьей шерсти, собранной по пути, и с удивлением за ними наблюдает. Ребята решают их не останавливать, так даже лучше. Не будут мешаться. — Всё, пошли. — мальчик уже отпустил Принцессу и без промедлений пошел дальше. Розоволосая оборачивается на его голос и бежит за ним по лестнице. Ее тут же ослепляет свет черного солнца, когда дверь распахивается, и в лицо дует сильный ветер. Она смотрит на этот черно-белый мир, королевство ее такого же черно-белого Принца. Выглядит... Грустно. "Так хочется плакать..." Он на нее смотрит, и ждет, когда она его догонит. Вместе, по белой дорожке, они идут прямо на свет. Так должно начаться их маленькое приключение – Лакричного Принца и Мятной Принцессы. Прямо как в сказке...

***

"я не хочу умирать..." Она последний раз думает о близких ей людях, пересматривая в голове счастливые моменты с друзьями, и... Вспоминает о кое-чем важном, о чем задумываться до этого себе категорически запрещала. Об одном человеке, который все еще жив и все еще не окончательно потерял рассудок. Бинго! Девушка вскакивает, загораясь новой искрой надежды, и перепрыгивая через решетку обратно, бежит в сторону вокзала. Она вспомнила, в каком городе он сейчас находится, даже адрес. Он говорил это при их последней встрече. Ее последняя надежда, последний человек способный ее спасти. Ее герой. — А Хиро здесь? — Какой Хиро? Это типа кличка какая-то? — блондинка за дверью перебирает свои локоны пальцами и смотрит на Обри с недоверием, — А-.. Аа, ты имеешь в виду Генри? — Да-да, его! Он же здесь живет? — у розовой даже глазки загораются блеском. Может, это всего лишь свет от включенных ламп… Блондинка молчит. — Ммм... Не-а, прости, подруга, ты ошиблась, такого не знаю. – и без капли совести закрывает перед ее лицом дверь. — Нет-нет-нет-нет-нет, стой!!! — Обри не дает двери закрыться, вставляя туда свою ногу, и снова просовывается в проем, — Я же знаю, что он здесь живет, он сам мне об этом сказал! — Да отвали ты! Кто ты вообще такая? — странной незнакомке это все быстро начало надоедать. — А кто ТЫ такая?! — Это МОЯ квартира. Я здесь живу, и никакого Ген-.. Хиро здесь нет! Сгинь. Дверь захлопывается, защемив юбку Обри, и она от неожиданности чуть не падает на пол. — Стерва!!! — жалобно кричит в закрытую дверь. Тишина. Через мгновение из-за двери слышится лишь приглушенное "сама стерва". Обри смотрит на дверь и не без усилий вырывает свою юбку. Подумаем: вряд ли Хиро успел съехать с этой квартиры за то время, пока они не общались, к тому же эта девушка назвала его по имени, она точно что-то знает. Но на разговор не выходит – стерва, не иначе. Остается только ждать. Не зря же она ехала сюда несколько часов на поезде? Так просто плакса сдаваться не собирается. Она достает из сумки помятый батончик и грызет его, шелестя в тишине упаковкой и смотря в маленькое окошко наверху. Она так устала бороться с этой жизнью что просто плывет по течению. Ей уже все равно, откажутся ли от нее в очередной раз, увенчается ли эта затея хоть каким-то успехом или нет, она просто хочет попытать удачу. В последний раз... Так ее заносит в собственные мысли. Она вспоминает свой сон, который видит каждую ночь из раза в раз. Там, во сне, она тонула в море, погружаясь в воду все глубже и глубже. Спускалась глубоко-глубоко и не могла (а может не хотела?) даже пошевелиться. И ей было совсем не страшно, нет. Она не боится утонуть. Смотря на солнечные лучи сквозь толщу воды, отлетающие от нее пузырьки воздуха, которые красиво блестели на солнышке, и ее собственные волосы, еще темные, не окрашенные, чистые, она чувствовала непонятное умиротворение. Будто здесь она в безопасности, укрытая от ненависти и лжи, от собственных сожалений. Будто это единственное место, где она может чувствовать себя свободно. И в то же время ей было ужасно тоскливо. Здесь, под водой, никто не увидит твоих слез, никто не услышит твоих криков. Можно спокойно поддаться эмоциям без страха осуждения. Именно за это она и любила этот сон. Ей хотелось только укутаться в одеяло потеплее и остаться в этом сне навсегда. Лишь бы не сталкиваться с реальной жизнью снова и снова. Но ее сон всегда, как назло, обрывался, когда она чувствовала, как кто-то хватает ее за руку и тянет глубоко на дно. Ей никогда не удавалось узнать кто это. Не успевала она обернуться и увидеть его лицо, как все вокруг погружалось во тьму, и она просыпалась в панике и вся в слезах. Эти слезы, кажется, уже словно царапали ее лицо. Оставляли там шрамы, грубые рубцы, в которые капли слез затекали, как в родной дом. Это все ее каждый раз до ужаса пугало, и она часто не могла после этого уснуть снова в течение еще очень непозволительно долгого времени. Еще минут 15 она сидит в тишине и уже ее клонит в сон, как дверь за ее спиной внезапно открывается. Облокачиваться о дверь, сидя на холодном полу, было не лучшим решением: она чуть не падает в ноги незнакомки. — Ты ведь не уйдешь, да?.. – спрашивает она с раздражением в голосе. Обри отрицательно качает понурой головой с легкой улыбкой. —...Черт с тобой. Заходи. — браслеты на руках сверкают, приглашая внутрь.