Однажды тёплой июльской ночью...

Однажды тёплой июльской ночью

ноги насквозь промочим,

забежим обратно в дом,

и в поцелуе губы сомкнём…

— Автор — ._Чэвон_.

~~~

Сынмин не спит, но пока ещё можно, ещё пока не очень поздно. Конечно, он не сомневается, что не сомкнёт глаз как минимум до полуночи, только вот Чонин, сосед по общаге, никогда этого не узнает. — Хеееенн… я так устал… пошли спать? — Пойдём, я тоже довольно сильно устал за сегодня — ложь. — Мама опять звонила, напомнить о бесплатном направлении на юрфак. Если я на музыкальный хочу поступать, и я это миллион раз объяснял, то ей… — Ох, Сынмин-хён, потерпи, тебе немного осталось, всего год. А потом и я годик доучусь, и мы с тобой отправимся далеко-далеко, куда-нибудь в… хочешь в Австралию? Или в Китай? Или вообще в Россию? Будем путешествовать, как те самые лучшие друзья из той дорамы, помнишь? И там ты поступишь в любой универ, который захочешь… — перебил того младший. — Конечно, спасибо. А теперь может пойдёшь спать, хитрый лисёнок?.. — на это милое прозвище Чонин лишь вздёрнул брови, ведь от Минни такое можно услышать далеко не каждый день. Пока старший не утянул за собой Йенни, тот так и оставался стоять возле кровати, с недоумением смотря на своего хёна.

~~~

Младший вроде спит, в отличии от Минни, но есть одна маленькая проблемка: спит, закинув на последнего некоторые из своих конечностей. Вообще-то, они не часто засыпали в одной кровати, это было всего два раза, но теперь уже три. Как выбраться ему из этой западни — известно лишь самим небесам. Спать не хочется от слова совсем, так что Сынмин начинает прокручивать план в голове. Вижу цель — не вижу преград, поэтому старший берёт свободной рукой огромного плюшевого медведя, и ставит вместо себя — его. Сам же, встав, идёт на своё любимое место — широкий подоконник, сделанный под светлый дуб, полностью подходящий под место и время. Обычно, в таких случаях Сынмин заваривает себе зелёный чай или просто наливает газированной минеральной воды, но сейчас хочется просто посмотреть на капли на окне, послушать музыку, что он и делает. Прекрасная песня о неразделённой гейской любви к своему лучшему другу, и охх, как же хорошо она описывает положение Сынмина. А ведь правда: с этим уже нужно что-то делать, нельзя просто так оставлять. Нельзя потому, что мысли об этом каждый день не дают покоя, крутясь в голове Кима на репите. Так он сидит где-то час, погружённый в размышления, слушая самые разные песни K-pop групп и не только, смотря на мелкие капли за стеклом, любуясь тёплой июльской ночью, а из его разума наконец-то выплывает давно засевший там образ Чонина. Удаётся расслабиться. Время — 02.26 Глаза слегка слипаются, наконец-то, за последий месяц хочется спать хоть чуть-чуть. Мин осторожно пытается встать с подоконника, дабы не наделать шуму, вынимает из ушей маленькие белые устройства, но ноги, видимо, против. Коленки сразу ноют, прося согнуть их обратно, а мышцы икр буквально рвутся, или парню просто так кажется от долгого сидения в одной позе. Полностью размявшись, Сынмин наконец-то чувствует себя легче, и идёт в сторону мягкой постели. Но как только голова касается прохладной поверхности наволочки, желание спать моментально пропадает. Опять, снова, в очередной раз, пропало. Музыка и спокойная атмосфера с чаем уже не находятся настолько привлекательными, а идей больше особо нет. По стеклу тихо постукивают молоточки в виде прозрачных капель, а Мину остаётся только глазеть на них ближайшие несколько часов, пока мозг не преодолеет свою же гордость. Мдааа, скучновато… Очередная крупинка прозрачной жидкости касается стекла, а Сынмин позади себя вдруг слышит противный скрип ламината. Что, откуда?.. По инстинктам парень резко оборачивается, но какое удивление на него накатывает, когда он видит перед собой… — Йена?.. Ты почему не спишь, а? — Яя… я в туалет ходил. Да, в туалет. Ну а ты? — ответный удар ножом в спину. — Вышло как-то неубедительно… Чонина, что ты здесь делал? — уворачивается от встречного вопроса — Я ведь уже сказал. А ты чего здесь? — Ладно… а я… сука — а он, сука, попался. Оправдания в голову не хотели лезть, то ли из-за позднего часа, то ли от его присутствия. — А ты? Хён, только не говори, что ты вообще не спал? — выдавив эту строку самым жалостливым, что у него был, голосом он слегка сощурил глаза, что было еле видно в кромешной темноте, и приблизился на очень опасное расстояние. Такое опасное, что у старшего внутри гром гремит, а руки предательски трясутся, в жалких попытках лечь на талию друга. — Давай так, зачем ты здесь ходил? Подглядывал, что ли? — Нет-нет! Конечно нет! — красные щёки и прямое отрицание — первый признак вранья. Чонин благодарит вселенную за то, что сейчас в комнате достаточно темно для хоть какой-то видимости. — Вообще, спать не хочу, да и скучно, хееен, давай чем нибудь займёмся? — младший вроде не заметил резкого перехода темы, но это и к лучшему. — Кхм… Например? — Хмммм, надо подумать… о, я придумал, я сейчас! Жди, никуда не уходи! — такие слова обычно ничем хорошим не заканчивались, а особенно от Чонина, особенно в три часа ночи. Вскоре младший вбежал в комнату с двумя парами обуви. Что блять, с двумя парами обуви?! — И что это? — возмутился Сынмин, взглядом указывая на четыре предмета в руках младшего — Ты придумал игру «кто быстрее почистит свои кроссовки»? — Хён, ну зачем ты так? Конечно нет! Пойдём погуляем? — Охх, как будто от тебя чего-то другого можно было ожидать… ну пошли, только если ты простынешь, я тебя из универа отпрашивать не буду! — видимо, Сынмин уже давно смирился с нездоровым мышлением младшего. — А чего ты только обо мне печёшься? А о себе ты подумал? Нет. Почему в последнее время ты думаешь только обо мне, никак не о себе, что с тобой такое? — Я… я просто… — Ладно, не надо уже, идём? — Ну и куда мы пойдём? — говорил Ким, а сам думал, что они занимаются явно не тем, чем должны, в такое-то время. — Через окно полезем? — можете не волноваться за них, они жили на первом этаже. — С дубу рухнул? Какое окно? А дверь для курьеров придумывали? — Ну так же веселее, Минни-хён… — он знал слабое место Сынмина — милые прозвища. Этих мест было конечно ещё куча кучная (причём малыш Йенни знал их всех до единого), но эти «обзывательства» в ситуациях, когда нужно убедить Сынмина в чём-то, очевидно, имели весомое место. — Э-ээй, Мин-хён, ты чего? — младший щёлкнул пальцами у него перед носом, от чего тот невольно вздрогнул. Засмотрелся, дурак, сколько раз он говорил себе так не делать?.. Много. Слишком. Почему говорил? Мог разрушить их дружеские отношения в пух и прах своими чувствами. — А? Да так… ничего. Лезем? — проговорил Сынмин, попутно открывая форточку, и даже особо не задумываясь о сказанном. — Вот уж не думал, что так быстро тебя уломаю… Мин-хён, да что с тобой?! — первый отрывок фразы он сказал совсем полушёпотом, но чтобы Сынмин услышал, а вторую уже более возмущённым тоном, громко. — Просто кто-то сегодня слишком красивый… — буквально одними губами проговорил старший, но не тут то было, у мелкого слишком чуткий слух. — М? Что ты сказал? — охх, он конечно всё слышал, но хотел убедиться, что это не его больной сон, не выдумка. Тут же в лицо кинулся прохладный ветерок, играя с густыми волосами парней, обжигая маленькие носики. Одногруппники сейчас же синхронно поморщились, отворачивая головы от открытого окна. — Ничего, ничего. Ну что, младших вперёд? — Ой-ой-ой, ты меня на шесть месяцев всего старше, дедуля! — Но старше ведь, так что тема закрыта. Иди уже давай… Йенни-младенец… — Мин указал рукой в сторону форточки, намекая, чтобы младший всё-таки был первым. — И что с тобой делать? — задался Нин, завязывая шнурки на белоснежных кроссовках с нашивкой розы на боку. Это были его любимые кроссовки, он носит их не снимая, ведь они достались ему от брата. Брата… Ян Чонсу был старшим братом Чонина. Между ними всегда было взаимопонимание и поддержка, в отличие от сверстников с похожими судьбами. В том возрасте, примерно десяти лет, все братья и сёстры устраивали «кровавые побоища» между собой, либо просто холодно относились друг к другу, чего не скажешь об этой парочке. Всегда носились по двору исключительно вместе, растаптывая всех врагов в импровизационный лазертаг и ещё во многих других активных играх. В общем и целом — были дуэтом лучших игроков во дворе, пользовались большой популярностью. Разница в возрасте у них была в пять лет, но этот факт ни на секунду не мешал их дружбе. Сейчас же Чонину 21 год, следовательно, Чонсу 26. В 19 лет старший уехал жить на другой континент под названием Америка, и с того момента они виделись лишь один раз, и то только на один день — день рождения Йенни. Тогда-то он и подарил ту самую заветную пару кроссовок, и даже не догадывается, как сейчас их бережёт его же младший брат. В Америку он уехал со своей девушкой, Тэён, но по работе, и даже не представляет, как сейчас по нему тоскует мелкий. — Прыгай ко мне! Только осторожно, тут конечно лу… — не успел Чонин договорить, как грязные коричневые брызги разлетелись в радисусе метра от Минни — Ээй! Ну я же сказал! — теперь они оба были по колено сырые. — И что? Всё равно промокнем. Ты видел эти тучи? Мне кажется, что дождь прекратился ненадолго. И вправду, как только Сынмин произнёс заветные слова, на их носы одновременно упали капли тёплого летнего дождя. — Айщ! Вот зачем ты это сказал?! Ладно, так даже веселее, — пытался усмирить свой гнев Чонин. — Мы так и будем тут стоять, или может пойдём куда-нибудь? — уже почти перекрикивая нарастающий ливень, говорил Минни — Ах, да! Побежали! Я тебе кое-что покажу… — Заинтриговал прям… Пока они бежали, мимо них не проехало ни одной машины, что было очень странно. Из людей они встретили разве что только одну целующуюся парочку. Обоим хотелось того же, но оба предпочли промолчать, не смея перечить своей стеснительности. Полная тишина. Уютная пустота улиц. Любимый человек. Через несколько минут они вышли к какой-то незнакомой Сынмину набережной. Та была красиво украшена гирляндами с жёлтым светом, но кроме тусклого освещения лампочек здесь больше не было признаков нарушения темноты. На соединяющих забор колоннах стояли корзинки с цветами, кажется, пионами, в темноте видно, знаете ли, плохо. Сами колонны и забор обвиты декоративным цветущим плющом, ведь самый разгар лета на дворе. Асфальт местами изрисован мелками — видимо эта набережная — часто посещаемое детьми место. Чонин сейчас стоит на одном из пяти нарисованных солнышек, и так ярко улыбается, что затмил бы хоть все миллионы этих космических объектов. — Хён… тебе нравится? — тут же его улыбка превратилось в нечто смущённое, и одновременно смушающее. — Оо… здесь очень красиво… — словно в трансе шептал Ким, — Почему мы здесь раньше не были? — Потому что я был глупым трусом, хён. — Чего? Почему это? — Скоро узнаешь. Пойдём? — произнёс Чонин и указал в направлении ограждения в виде забора. Сынмин в ответ лишь пожал плечами и поплёлся за младшим. Они вместе встали, оперевшись локтями о бортик, так, что их локти едва соприкасались. Так они простояли несколько минут в гробовой тишине, как вдруг… — Ваууу… — только и смог выдохнуть Сынмин. — Как же это прекрасно… Это нереально, просто восхитительно. Я серъёзно. — Я рад, что тебе понравилось. Этот теплоход всегда проплывает тут в пять утра, я частенько сюда прихожу, когда не спится. Тут, по-моему, до безумия красиво. Прямо сейчас по реке Хан проплывал небольшой прогулочный теплоходик. Изнутри доносились счастливые возгласы и красивая музыка, кажется, исполняемая вживую. Это судно было словно единственным живым местом во всей округе, так и светилось теплом и уютом. — И в этом ты абсолютно прав. И ещё несколько минут приятной тишины. Никто не подавал ни звука, пока не… — Луна сегодня такая красивая… Правда, хён? — Ян уткнулся взором в небо, кажется, ни капельки не боясь своих слов. Ответа не последовало, как и других каких-либо действий со стороны старшего. — Настолько красива, что умереть можно — наконец выдохнул тот. Медленно, осторожно, боясь спугнуть младшего, и до сих пор не веря в происходящее, Ким развернул его лицом к себе, ещё раз успевая насладиться видом Яна в сумрачной темноте, и так же медленно, с упоением, прильнул к его нежным губам. Они такие одинаковые, но такие разные, и всё равно идеально смотрятся вместе. Всё внутри переворачивалось, сердце вытворяло бешенные кульбиты от переизбытка чувств, ведь именно это момента ждали оба на протяжении, кажется, всей своей жизни. А луна сегодня и вправду восхитительно красива. Особенно для Сынмина. Особенно для Чонина. Особенно для них обоих…