Аберфорт

[Интерлюдия] В просторной комнате, устеленной коврами, словно бархат. Мраморные, как стекло полы, разукрашенные замысловатыми узорами природы. Тяжелая и массивная дверь, стоящая немалых усилий для своего создания. Замысловатые вырезанные из дерева детали, золотые ручки и изящные письмена служили своеобразными выражениями роскоши и богатства. Высокие потолки с изящной хрустальной люстрой, но вместо лампочек, там горели кристаллы разного цвета, создавая сказочной освещение. Стены словно часть выставки, устелены множеством искусных работ, как мастеров по стеклу, скульпторов и художников. Все в этом помещение кричало о роскоши, достоянии и высоком положении человека, кто владел всем этим богатством. За массивным письменным столом, сделанным из красного дерева, гордо восседал бледный человек. Его лицо начисто выбрито, глаза словно у коршуна, а повадки аристократа. В руках у него лежало прекрасное перо, что изредка создавало звуки скребков бумаги о перо. С вдумчивым лицом, мужчина вглядывался в бумаги, что-то бормоча себе под нос, изредка кивая, а иногда и вовсе, просто сжигая бумаги. На нем сидела элегантная роба, где превалировали белые, золотые и красные цвета. Белый цвет - насколько яркий, что ставил под сомнение белизну мрамора, красный - благородный цвет, словно кровь, вырисовывал аккуратные контуры, создавая очертания робы. Золотой, как знак, вырисовывал тонкими линиями незаметные для беглого, но хорошо видные для вдумчивого взгляда, тщательно продуманные украшающие элементы. Вдруг в дверь постучали, но это не отвлекло человека он его дел, он так и продолжил карябать пером по бумаге. И только тогда, когда он закончил писать и поставил жирную точку, его взгляд метнулся в сторону двери. Тяжелым басом, мужчина огласил — Входите. Спустя мгновение, дверь пришла в движение. Она открывалась медленно, кабы создавая интригу, “Кто же там, за дверью?”, но вот прошли мучительные секунды ожидания и в проеме возник силуэт. Мужчина. Немного выше среднего. Одежда красива, но также и удобна. Красивое и эстетичное смешивание черных и белых красок, создавало минималистичный, но от того не менее дорогой костюм. Одежда закрывала его от пят до плеч, а на руках красовались кожаные перчатки. Холодное, словно у статуи лицо и глаза цвета неба. Хмурое выражение лица. Мужчина за столом осмотрел своего посетителя и вскинув бровь, спросил, — Рассказывайте, каковы успехи по нашим проектам, что удалось узнать, что оказалось важнее, а также не забудьте рассказать, как прошли последние операции. Мужчина слабо поклонился и ответил — Как вы пожелаете, Епископ. В целом ситуация стабильна, больших дестабилизирующих происшествий не предвидеться. На определённые опасения, наводят последние действия наших общих “союзников”. Многие операции оказались вполне успешно завершены, но не все. В некоторых случаях… Были эксцессы, нежелательные и нами не предвиденные. Мужчина недовольно выгнул бровь, спрашивая — Какие эксцессы? Удалось ли их решить? Посетитель слегка замялся, — В одном из случаев, при проведении операции, нам помешало дьявольское отродье ереси. Оно обратило в прах, братьев наших верных, отправив их к отцу нашему. Второй случай случился при операции на дьяволов ночи, вожак оказался намного сильнее, чем докладывали наши уши. Немногим удалось вернуться, но и их пришлось вернуть в объятия отца.К моему глубочайшему сожалению, их успела коснуться проказа. Лицо Епископа скривилось — Дьявольское отродье ереси…. Мерзкие существа — Прохрипел мужчина с отвращением — Действительно порождение настоящего греха во плоти… Удалось устранить столь мерзкое создание? Мужчина покачал головой — Увы Епископ, но думаю и сородичи отродья смогут справиться с такой задачей. Нам не за чем марать свои руки в их проклятой крови. — А что насчет наших “союзников”. С какими проблемами могли столкнуться они? Их ошибки угрожают нашим планам? — Поинтересовался Епископ. — У них случился несчастный случай… Один из их объектов ушел ко дну. Возможно, они имели неосторожность покусится на слишком влиятельного человека данного региона. — Они меня беспокоят… Множество грешных душ было отдано для большего блага, но они начинают действовать более открыто… У вас есть сведения о том, что послужило причиной столь досадного происшествия? — Прошу прощения господин Епископ, но точных данных у меня нет. Одно сказать можно точно, там точно был выживший, там были остаточные эманации еретиков. — Значит, они, скорее всего, покусились на слишком влиятельный кусок пирога… Сейчас мы не можем действовать более активно и открыто, нас связывают нити невидимого договора, связанного с силой Отца. Но это не к спеху, у нас еще есть время, будет момент, когда у нас развяжутся руки, но не сейчас…. не сейчас. — Епископ задумался, продолжая бубнить несвязные слова себе под нос. Глаза смотрели куда-то в пространство, явно находясь где-то в другом месте. Другой мужчина не мешал ему думать, а просто оставался стоять на своем месте, внимательно наблюдая за действиями Епископа. Наконец, спустя несколько минут Епископ снова посмотрел на своего подчиненного — Нам нужно сделать что-то достойное, чтобы мы могли обрадовать Папу. От него зависит насколько широко мы сможем участвовать в будущем этого региона. Терять наше влияние мы не имеем право, но наша задачи или расширить нашу сферу, или ослабить чужую сферу влияния. Мужчина кивнул — Мы уже начали разработку подрывных ситуаций, а также поднятия волнений среди глупых еретиков. Мы действуем максимально аккуратно, чтобы к нам не могли привести любые виды хвостов. Но план медленно, но непременно движется к нашей цели - Ослабление. — Да, но этого мало… мало. Папа обращает внимание не на тех, кто выполняет его поручения, но на тех, кто перевыполняет его поручения. Ты же сам понимаешь, насколько опасный и древний регион нам предоставили? Настоящий рассадник опасных существ, знаний, а главное очень древних и сильных потомков Римлян. — Я понимаю ваше опасения. Но данный регион, имеет крайне внушительный потенциал для сопротивления. Регион находится в очень стабильном состоянии, что не позволяет предпринять решительных действий, а волнительные настроения, еще не успели достигнуть достаточной массы, для использования этого ресурса. Я уверен, когда наступит время волнений и перемен, мы сможем многократно усилить свое присутствие и начать воплощать наш план. — Время… Нам людям, его всегда не хватает, но Отец учит терпению. И мы должны быть терпеливы, ибо только тогда мы получим заслуженную плату, за все наши страдания. Но есть ли у вас идеи, как ускорить этот процесс? Потенциальные полезные ресурсы, что можно единожды использовать, для дальнейшей переработки. Мужчина кивнул и улыбнулся. Его рука нырнула во внутренний карман, откуда он извлек небольшой листок — Вот здесь указаны потенциальные и возможные к вербовке субъекты. Мы всегда пытаемся собирать полезную информацию и зачастую оказываемся быстрее, чем Еретики. Пока они утопают в грехах, упиваясь своей силой и гордыней, мы набираем силу, набираем внимание. Но нас ведет свет, а они следуют тьме. Прейдёт время и свет Отца разгонит все тени, где скрываются неугодные и неверные. Епископ пробегая глазами по именам на листочке ответил на автомате, — Аминь, сын мой, аминь. — Его взгляд задержался на одном имени, когда его взгляд метнулся к своему подопечному — Что скажешь по этой грешной душе? — Мальчик. Имеет высокий интеллект, но обладает плохим понимаем эмоций и коммуникативными данными. Потерял своего Отца и Мать, практически не интересуется остатками своей семьи, имел серьезную ссору со своим братом. В целом изгой и одиночка, любит мечтать, готов продать все за интересующие его знания. Сейчас учиться на 3 курсе. Лучший ученик за последние пару выпусков, показывает поразительные данные для своего возраста, а также достаточно сильную увлеченность интересующими предметами. — Словно по памяти перечислил мужчина. — Как ты оцениваешь его? Какова вероятность использовать столь потенциально сильный ресурс для нашего дальнейшего блага? — Вероятность вербовки - высокая. Вероятность верности - слабая. По моему, для более основательного контроля, придется воспользоваться дополнительными ресурсами для обеспечения якоря, что будет выступать примером и встанет на одну ступень с фигурой Отца. Епископ принялся размышлять, но когда он пришел к выводам, он отдал свои финальные приказы — Мальчика пока трогать не стоит. Влияние оказывать косвенное, внедрение правильных мыслей, желательное отделение от общества, и стороннее наблюдение, потом докладывать мне. Проследи и если понадобится напомни нашим “союзникам”, чтобы не лезли на эту территорию. Данный регион нельзя поднимать на уши раньше времени. Временно все их операции желательно остановить, а самих исполнителей прогнать, а если прогнать не получится, то усыпить. Продолжайте операции по укорочению , проклятых ночи, а также луны. Можете инициировать распространение лунной проблемы среди еретиков, для собрания более обильной жатвы. Мы сделаем им одолжение, отправив на праведный суд отца и очистим мир от грязи, что давно заполонили наши земли. Мужчина поклонился, — Будет сделано, господин Епископ. Можете не сомневаться, я приложу максимум своих усилий для воплощения планов Папы и Отца нашего. — Идите господин Инквизитор, идите и приходите ко мне снова. Надеюсь только с благими новостями. — Махнув рукой в сторону двери, ответил Епископ. — Да будет так. Мужчина развернулся и шагнул за порог двери, оставляя Епископа наедине с самим собой. Епископ поднялся со стула и подошел к скамейке, стоявшей около одной из стен. Напротив висели иконы всевозможных святых. Опустившись на скамью, сложив руку вместе и закрыв глаза, Епископ заговорил. *В моих руках – Господень крест, и маской скрыт мой лик. В огнях пылающих костров я изничтожил крик, Я утопил последний стон, болезни рот закрыв Лекарством уникальным всех страдальцев одарив. Душа парит - Господь глядит! Столбы дымов стоят. Будто колонны Вавилона. Был обречен сей град! Но средь кошмара и огня был тот нейтрализован яд, Что извратить грозил сознанье тех, что в кострах горят! Я открываю книгу, вижу там лишь тигель Сатаны, В котором в муках вечных плавятся крестьяне, короли. Я шанс даю – слыхали, люди? – и старцу, и мальцу! Но здесь не каждый рад Спасения венцу. О, Боже, снизойди к несчастным! Очисти души их! Пошли им всем благословенье, молю, прости же их! Им невдомек, как мы их любим, они не понимают, Что умирают лишь тела – ОНИ не умирают! Что ждут их всех твои сады, и райские чертоги! Их болен разум, души их страдают от недуга. Я знаю, что не все пройдут в игольные врата, Но хоть кого-то мы спасем! Ведь правда, Боже, да?! В глазах мелькают языки, и смрад сожженных тел Витает средь черненых стен. Сей град уж догорел. Я, скромный Господа слуга, принес покой в сей край. Я верю: души многих их уже стремятся в Рай. *( Написал: Олег Черевков, “Молитва Инквизитора”)