Ты - моя тишина

— Ты приедешь вечером? — голос Тины звучал жалобно, как будто она заранее была уверена в его отказе. А он и хотел сказать «нет»; но потом представил все, что будет дальше — слезы, уговоры, угрозы и бесконечные смс. Вздохнув, ответил: — Конечно, малыш. Ненадолго заскочу. На том конце трубки облегченно выдохнули: — Я жду тебя, любимый, — и сигнал отбоя, пока он не передумал. Он поморщился от этой слащавости, до сих пор не привык. И, видимо, не привыкнет. И зачем опять пошел на поводу, зачем пообещал заехать? Ну заедет — а дальше что? Целовать с закрытыми глазами, представляя себе чужие губы? Терпеть ее осторожные холодные пальцы на своей щеке? Или заглядывать в глаза, тщетно пытаясь выглядеть счастливым и влюбленным? Он сам придумал себе эту историю, придумал просто так, чтобы наконец забыть то, что не забывается уже который год. А Тина уцепилась за него мертвой хваткой, познакомила с родителями и подругами, пообещала вечную любовь, и сейчас изо всех сил это обещание пытается исполнить. Теперь мама Тины каждое утро присылает в мессенджере гифки «Хорошего дня, Тэхён!», а папа каждую неделю зазывает на бильярд. Тэхён ненавидит бильярд и дурацкие гифки, и подозревает, что в этом списке скоро окажется и сама Тина вместе с родителями и подружками. Ему немного стыдно от этого. Но в конце концов, он не виноват, что они слишком по-разному понимают слово «любовь»; он просто рассчитывал на несколько приятных вечеров, а Тина уже обдумала цвет портьер в детской их будущего дома. Ну хотя, кого он обманывает? Когда-то это слово и для него значило гораздо больше, чем просто развлечение на пару ночей. И вот все эти шаблонные «сердце замерло», «утонул в глазах» — все ведь так и было. И тонул, и замирало. И перехватывало дыхание, когда Он обжигал взглядом. И случайное прикосновение пробивало током до дрожи. А потом, уже когда вместе — знакомое тепло мягких губ, голодный взгляд, сильные руки на разгоряченном теле. И вот эти дурацкие мысли про цвет портьер — они ведь и у него тогда были. Вспомнилось вдруг… Но портьеры купить так и не успели. И цвет тоже не обсуждали, не до того было. Просто после очередной ссоры один хлопнул дверью, а второй не стал догонять и возвращать. А чуть позже этот второй уложил в их постель чужого человека. И вот в этот момент слово «любовь» изменило свое значение с «навеки вместе» на «к тебе или ко мне?» У Тины пока «навеки», а у него уже никак. *** Он уже отъехал от офиса, когда позвонил Чонгук: — Ты сможешь завтра пораньше приехать? Или сейчас вернуться? Документы только что привезли по последнему договору, ты должен проверить их. Тэхён недовольно поджал губы: — Сбрось мне сканы, вечером посмотрю. — Я уже не в офисе. Врет. На его языке это означает «Мог бы и вернуться, чтобы прямо сейчас все проверить». Тэхён вздохнул: — Меня девушка ждет. Завтра постараюсь пораньше приехать. — Ах, девушка… Ну разумеется, — и пошлый смешок в трубке. — Завидуй молча. — и отбой. Хватит, наговорились. Через пять минут, чертыхнувшись, разворачивает машину и возвращается в офис. Как и думал — свет горит, Чонгук там, ждет. Поднял голову от монитора: — А как же девушка? Тэхён забирает папку с его стола и идет к себе, на ходу бросая: — Иди в задницу! Чон хмыкает вслед. *** Тина забрасывает звонками и сообщениями, и он отключает телефон. Документы сделаны впопыхах, приходится вчитываться в каждую строчку и править. У него устали глаза, он ненавидит весь мир, начиная с Него и заканчивая мамой Тины с ее гифками. Похоже, сидеть здесь ему придется всю ночь. Даже если уедет сейчас домой, то через семь часов все равно сюда же возвращаться. Он потирает воспаленные глаза и снова берется за карандаш, но звуки в коридоре отвлекают. Он знает эти звуки — это Его шаги. Не уехал, ждет чего-то. Тэхён поднимает глаза — в дверях стоит улыбающийся Чонгук с двумя пакетами. — Я тебе кофе принес и бутерброды. — Спасибо, но не нужно было так заморачиваться. — Тэхён делает вид, что он не голоден, что он не любит кофе, и что ему вообще ничего не нужно. Особенно вот от Чонгука. Ни-че-го. А тому наплевать на желания Тэхёна. Демонстративно отодвинув документы, ставит на стол два больших стакана с кофе и выкладывает бутерброды. Потом берет один стакан, двигает второе кресло ближе к столу и усаживается прямо напротив Тэхёна, глядя ему в глаза. Тот начинает нервничать, потому что так они не договаривались. Только работа и сотрудничество, чтобы не делить и не терять налаженный бизнес. «Мы же взрослые люди, любовь любовью, а бизнес есть бизнес». И получалось, целых два года получалось. Не замечать украдкой брошенные взгляды, не прикасаться, не понимать намеков, не отвечать на улыбку. Вся энергия несбывшейся любви была направлена исключительно на рабочие отношения, и это дало результат. Бизнес процветал как никогда. И какого черта это надо портить? Прищурившись, он посмотрел в глаза напротив: — Чонгук, тебе домой пора. Очередной мальчик ждёт, постель греет. Тот, усмехнувшись, толкнулся языком в щеку: — Ну ты ведь тоже девочку свою на эту ночь одну оставил, так что и мой очередной переживет. Лучше кофе пей, пока не остыл, — он кивнул на стакан. Тэхён скривил губы. Выглядит так, будто Чонгук пытается вернуть его. Но Тэхён знает, что это просто такая игра. Чонгук опять заскучал, эмоций захотелось. Год назад Тэхён уже попадался на этот крючок, поверил тогда в этот горящий взгляд; зажмурившись, снова нырнул в черные омуты. А утром проснулся один. И уже в офисе, украдкой заглянув в глаза, не увидел там ничего. Постарался забыть слова, которые шептали ему ночью, понимая, что все эти «люблю, умираю без тебя» — это не всерьез, не от сердца. Просто очередная хотелка. Он поправил очки и снова склонился над бумагами. Хочет сидеть рядом — пусть сидит, Тэхёна это не волнует. Но выдержки хватило ненадолго. Поднял глаза — Чонгук расположился в кресле с комфортом, откинулся на спинку и смотрит с легкой улыбкой, словно любуется. Неспешно потягивает остывший кофе, облизывает губы. Тэхён собирает документы и молча встает из-за стола; этот кабинет не единственный в их офисе, пристроится где-нибудь. Он направляется к двери, но Чонгук, поставив стакан на стол, хватает проходящего мимо Тэхёна за руку и тот падает на чужие колени. Бумаги разлетаются по кабинету, карандаш ломается от удара о пол, а Тэхёновы руки привычно сплетаются вокруг мощной шеи Чонгука. Мозг реагирует позже, и уже через секунду Тэхён убирает руки и пытается выбраться из кресла. Чонгук не удерживает, он просто приобнимает одной рукой за талию и, закусив губу, ухмыляется. Тэхён, краем глаза заметив эту ухмылку, прекращает свою возню и поворачивается к Чонгуку; глаза горят мрачным недовольством: — Ты заебал. И не делает больше попыток подняться, ждет. Горячая ладонь через ткань футболки прожигает кожу на боку, чужие бедра слишком правильно и привычно ощущаются под задницей. Он не отводит глаз, смотрит жестко в чужие — насмешливые. Знает, что в этих гляделках все равно победит, годы тренировок даром не прошли. И Чонгук действительно не выдерживает, опускает глаза на губы Тэхёна, нервно сглатывая, и бормочет: — Тэхёни… Тэхён все же выбирается из горячих рук, и со злостью фыркает: — Что, опять на любовь пробило? Мальчик плохо справляется? И уже от дверей, через плечо бросает, указывая на рассыпанные документы: — Собирай и доделывай, а я домой. Он выходит в коридор, хлопнув дверью, и останавливается. Уходить не хочется. Он перестает обманывать себя и надеется, что Чонгук выскочит вдогонку, сгребет его в объятия и … Но про «и» уже думать не надо, потому что, как бы не был прекрасен момент очередного воссоединения, закончится все опять пустым безразличным взглядом. Повод вернуться найден, лукавит он сам с собой. И возвращается. Чонгук по-прежнему сидит в кресле, задумавшись. На шаги Тэхёна лишь слегка поворачивает голову: — Не уйдешь, не сможешь. В голосе обреченность, которая камнем падает на Тэхёновы плечи, придавливая к земле. Он оглядывается, ищет место, куда лучше сесть. Единственный правильный вариант — колени Чонгука; правильный, но неприемлемый ни разу. Он усаживается на корточки прямо перед ним и заглядывает в бездонные глаза. В них уже нет ни насмешки, ни озорства, только мучительная грусть. Тэхён тихо вздыхает: — Чонгуки, это все надо прекращать. Мы с тобой уничтожим друг друга. Чонгук кивает, он согласен. Два года назад, расставаясь, они орали друг на друга, искры летели в разные стороны. Но даже тогда они смогли договориться и сохранили свой небольшой бизнес. Просто стали приезжать в офис в разное время, общались поначалу через секретаря или по электронке. Долго учились видеть в другом только коллегу. Иногда получалось, иногда не очень. Были срывы, ссоры, но они почти преодолели неловкость. Почти равнодушны стали друг к другу. А потом, год назад, Чонгук, всего лишь медленно проведя рукой по щеке Тэхёна, похерил все. И сейчас он снова протягивает руку, и Тэхён хочет уклониться, но вместо этого тянется под тепло ладони; опираясь о крепкие бедра Чонгука, тянется дальше — к его губам. Он снова сдался. Ну и пусть. Завтра — это будет потом, где-то в другой жизни и в другом измерении, где они не вместе. Это там будут все выяснения отношений, упреки, недомолвки. В эту секунду у них есть только здесь и сейчас. И он сам не замечает, как оказывается на коленях Чонгука, обнимает его, чувствуя под пальцами рук мягкие волосы. Закрыв глаза, он целует свое, родное — собирая губами каждую родинку, проводя языком по детскому шрамику на скуле. Чонгук отвечает ему, ловит его губы своими и еле слышно шепчет: — Тэхёни… И Тэхён зачем-то бормочет: — А завтра ты опять не посмотришь на меня… Чонгук останавливается, вглядывается в его лицо: — Ты о чем? Тэхён открывает глаза и смотрит долгим взглядом: — Целуешь, а потом отталкиваешь… Чонгук потерянно глядит на него: — Но ведь это ты… Это для тебя неважно все… Тэхён хмурится: — Помнишь — год назад ты так же целовал меня, всю ночь признавался мне в любви, говорил, что умираешь без меня. А потом ушел. И ничего не сказал. Чонгук потрясенно смотрит на него. Какой же он идиот, оказывается… Тогда, год назад, он сам испугался своих чувств; испугался, что наутро Тэхён хмуро скажет, что не надо было вот это все. Сбежал от правды и от Тэхёна. А потом боялся смотреть ему в глаза, чтобы не увидеть там насмешливый холод. А Тэхён понял все по-другому. Господи, сколько времени потеряно по глупости. Чонгук растерян и озадачен: — Я думал, тебе это не нужно… Думал, будешь жалеть. Тэхён качает головой и с тихой грустной улыбкой смотрит на него: — Ты такой дурак… И Чонгук вдруг радостно соглашается — дурак так дурак. Потому что в глазах Тэхёна видит то, что никак не ожидал увидеть спустя столько времени. Там такие звезды сияют, там такое обещание и такое доверие, что он замирает и робкая надежда вдруг тихонечко крадется в сердце. А Тэхён снова перебирает его волосы, гладит затылок и задумчиво смотрит в глаза, слегка наклонив голову. Ему сейчас спокойно и хорошо, но мысль про «завтра» занозой сидит в голове. Ночь закончится, и при дневном свете все будет выглядеть иначе. Но он так устал скучать по Чонгуку, что сейчас просто хочется укутаться в его сильные руки, свернуться там по-кошачьи в клубочек и, мурча от удовольствия, растворяться в своих чувствах, позволяя Чонгуку все, абсолютно все. А на ухо ему нежно шепчут: — Знаешь, что говорят в Японии, когда хотят сказать «люблю тебя»? — Нет… — его губы прикасаются к пылающей щеке, медленно скользят по скулам Чонгука, опускаясь все ниже, к шее. — Ты — моя тишина… И он на секунду застывает — от сбывшейся невозможности и от сладкого предвкушения. И сил хватает только на банальное: — Я люблю тебя, моя тишина…