я краснею при тебе как

      земля всегда был чертовски красивым, о звезды, марс готов возложить все цветы мира к его ногам, и все равно они не перебьют его красоту даже во всей своей гармоничной совокупности. третий в любой ситуации выглядел прекрасно, даже только-только проснувшись, даже не спав целые сутки, даже злой-злой и огорченный, даже не причесавший свои волосы.       о, волосы! это одна из вещей в нем, которые четвертый любил особенно. было до жути приятно запускать пальцы меж прядей, и они всегда были такими мягкими-мягкими, приятными наощупь, родными. их запах также кружил голову — он был просто неземным.       а то, что его особенно будоражило еще — глаза и бедра. очи земли светились чем-то непередаваемым словами, кажется, вроде примитивные, но насколько в них было много глубины, что чувствовал марс? как много в них любви и нежности, когда он обращает свой взор на его? а бедра… ну, это было просто необъяснимо даже со всеми этими заурядными предложениями и оборотами. он между делом ловил себя на том, что мог ими очень откровенно любоваться. сами они худые, коленки немного острые и не так выделяются сами по себе в принципе, но тем не менее.       четвертому они просто нравились.       необъяснимо.       марс утыкается носом в шею партнеру, вдыхает родной, знакомый запах. марс — достаточно холодный почти во всех аспектах, но сейчас температура такая, что даже ему кажется, наверняка он доиграется и обязательно обожжется. земля тихо вздыхает, переминая его плечи своими запотевшими ладонями и прикрывая веки.       третий слегка вздрагивает, когда его парень немного прикусывает бледную кожу около ключицы. хочется его отчитать, отругать, ибо он явно сделал это не по рвению или какой-нибудь такой же глупой причине для оправдания, а потому что шкодник. и всегда так и получалось. но ничего не может выдать, кроме нескольких несвязных и очень недовольных звуков. все же, членораздельно он что-то бубнит.       — кретин, — шепчет земля, щуря глаза, на уголках которых скопились небольшие капли слез, и подобны они маленьким бриллиантам, ведь дороже их и вправду нет ничего. его лицо абсолютно усыпано румянцем, а уста поджаты. он прикусывает нижнюю губу и отворачивает голову, стыдясь такого пристального взгляда.       марс смотрит и будто влюбляется снова, настолько прекрасная перед ним встала картина уязвимого парня. очаровательнее он еще ничего не видел. стало быть, очевидно, почему земля позвал его куда-то вроде его спальни.       красный только улыбается, хитро и одновременно с тем нежно, ведь одно другому не мешает, не так ли? дразнить и заботиться. почему бы и нет…       — и все же ты беспокоишься обо мне, а? — неожиданно выдает земля в качестве контраргумента, заглядывая в глаза напротив. не то, что бы он расчитывал этим сбить с толку партнера, но хотя бы совсем чуть-чуть сконфузить, чтобы так много свободы не чувствовал.       — а что в этом такого, любовь моя?       третий слегка хмурится. все же, он рассчитывал на немного другую реакцию.       — ну, просто обычно это не так заметно. ты читаем, — и выдает самую слащавую улыбку, которая только может быть. марс, вероятно, растаял бы в ней, если бы земля додумался изначально так улыбнуться, а не тогда, когда его намерения стали ясны.       четвертый только улыбается в ответ. он медленно спускается ниже, не опуская взгляда, и по итогу зрительный контакт прерывает все равно именно его партнер, на что тот просто заинтересованно ухмыляется.       кончиком языка еле-еле дотрагивается до внутренней части бедра, придерживая при этом несильно его рукой, на что получает легкое вздрагивание. будоражит.       — ты что опять… — голубоглазый не успевает закончить фразу, только запинается, когда его парень немедля решает куснуть. рефлективно хватается за его макушку, но не оттягивая волосы слишком сильно, дабы не причинить боль. хотя, все-таки, в моменте потянуть он их уже успел. это было резко.       — м? — марс невинно смотрит снизу вверх, после поглядывая на краснеющее пятно. вероятно, оно будет заметно в каких-нибудь шортах, в которых обычно ходит земля, но это уже не его проблема, не так ли?       — дурак!       — знаю. но это не мешает мне тебя любить и наоборот, тогда разве это важно?       — просто напоминаю. ты, кстати, искажаешь мои слова и вместе с тем понятия.       — ага.       красный только перемещается чуть повыше, чтобы на том же бедре оставить еще одну отметину. держась одной рукой за чужие волосы, голубоглазый вторую прислоняет к собственным уста ладонь ее тыльной стороной, прикрывая рот. он кусает нижнюю губу, дабы не издать звука. слишком непозволительная роскошь для его партнера, обойдется.       — хмпф, вот почему ты не сделаешь все проще, зачем тебе все усложнять?       марс улыбается, царапая зубами вновь где-то рядом с прошлым укусом. до тех пор, пока своеобразных меток не становится достаточно, чтобы удовлетворить его эстетическое ощущение и желание, наконец то, нормально эдак обкусать бедра земли. это не было вызвано из-за каких-то очень уж странных наклонностей, далеко нет; просто выражение его лица, когда прояснит голову, слишком бесценно.       то, как чувствует себя земля нельзя описать обычными словами. и, как бы ти ни было, а описать как «сложного» здесь, скорее, можно будет только его. он тяжело дышит, в глазах будто туманится, но он молчит, стискивая зубы и лишь издавая тихие вздохи.       четвертый оглаживает внутреннюю часть бедра, только едва-едва прикасаясь подушечками пальцев, а третьего уже бросает в дрожь. да и само это чувство странное, но приятное до жути. не исключено, что потом, возможно, будет болеть.       да какая уже сейчас разница?       земля наклоняется за поцелуем, на что марс пододвигается и перехватывает инициативу на себя. держит партнера за подбородок, после целует, так нежно и приторно, что кажется необычным по сравнению с тем, что происходило доселе. они так и пребывают некоторое время, пока не отстраняются друг от друга из-за нехватки воздуха.       они устанавливают зрительный контакт после, и земля хмурится. как же он умело залезать под кожу умеет, а сам всегда такой спокойный, рассудительный… пфф.       — ты сам на себя не похож.       — да ты тоже, кстати.       — ТЫ заставляешь меня вести себя не так, как я себя обычно веду.       — тоже самое.       голубоглазый тяжело вздыхает, закрывая лицо двумя ладонями. и почему он это вообще пытается что-то доказать красному? слишком много он себе позволяет в принципе, и тут решил, что может взять на себя роль превалирующего. мда.       ну, не полностью, но в некоторых областях они, все же, абсолютно похожи.