Здесь свободно?

— Алло, малыш…       Я не успел продолжить. Частое дыхание в слишком знакомой тональности. Такое же я слышал каждый раз, когда мы занимались любовью. Я не мог поверить услышанному. Я не хотел, блядь, верить услышанному!!! Почему? За что? Почему именно сейчас, когда я решился на такой важный для себя шаг?       Последний месяц был невозможным. Наверное, он был самым тяжёлым в моей жизни. Никогда раньше я не уставал настолько сильно, как за последнее время. Бесконечные проверки, горящие сроки, выволочки от начальства, попытки не забыть сделать то и это, не сорваться, не свихнуться. Я практически жил на работе, уходя из дома в рань вместе с собачниками и с ними же возвращаясь затемно. И всё это только для того, чтобы упасть на кровать, а наутро вновь отправиться в офис, пугая прохожих синяками под глазами. Я так заебался, что был готов выйти в окно вместо двери, и только отчаянное желание доказать самому себе, что я могу заставляло утром открывать глаза и тащиться на работу. Я, блядь, могу! Я справлюсь!       И я смог. Проект, над которым я въябывал, как проклятый негр на хлопковой плантации был успешно сдан мной сегодня.       От эйфории успеха я чувствовал себя пьяным. И голодным. Именно это такое естественное желание вкусно поесть после изматывающего труда заставило меня зайти в кафешку. Пока я ждал свой заказ, предвкушая как вопьюсь зубами в ароматную свиную отбивную мне на глаза попалась реклама турфирмы, предлагающей поездки в Карелию от одного до семи дней.       Карелия… Было в этом слове что-то мягко перекатывающееся на языке. В голове всплыли строчки услышанной когда-то в детстве песни. Я не помнил имя певицы и уж тем более не знал автора стихов, но «…остроконечных елей ресницы над голубыми глазами озёр…» отпечатались в памяти каким-то сказочным пейзажем.       И я решился. В конце концов, неужели я не заслужил нормальный и полноценный отдых хотя бы на пару дней после той мясорубки, через которую пришлось пройти? Это фарш нельзя провернуть обратно, а вернуть человека к жизни вполне. Нужно всего лишь дать ему возможность отдохнуть.       Я поискал в интернете ближайший офис так удачно попавшейся мне на глаза турфирмы и отправился по указанному адресу сразу же после утоления насущного голода. Меня встретила милая девушка, которая подробно рассказала о каждом варианте тура, и в итоге я остановился на двухдневной поездке с посещением и водопадов Ахинкоски, и мраморного каньона в Рускеала, и водопада Кивач. Ночёвку нам обещали ни много ни мало в столице республики, Петрозаводске. А так как пятница была праздничным, а следовательно и выходным днём, то возможность после поездки иметь в запасе свободное воскресенье давала дополнительное преимущество. Что может быть лучше увидеть белые ночи в Карелии? Да ничего! Я не раздумывая оплатил поездку на двоих, получил пакет документов, указание о месте посадки в автобус и окрылённый вышел из офиса.       Я собирался порадовать своего парня тем, что мой цейтнот закончился и наша жизнь теперь снова войдёт в нормальный режим. Я хотел извиниться перед своим мальчиком за то, что практически забросил его на это сумасшедшее время. И если в самом начале мы ещё ухитрялись встречаться, проводить вместе вечера и ночи, то постепенно из расписания исчезли ночи, потом вечера, а потом и наш чат в мессенджере уполз куда-то вниз в списке бесконечных сообщений от начальства, коллег, контрагентов. Внезапно я понял, что уже очень давно не слышал голоса своего милого, нежного… может быть даже любимого мальчика. И тогда я набрал его номер. И услышал в трубке скрип кровати и тяжёлое, прерывистое дыхание.       Я стоял столбом и слушал всю эту вакханалию звуков от силы несколько секунд. Или минут. Или часов? Сколько прошло времени, прежде чем я смог оторвать трубку от уха и сбросить вызов? Я не знал. Мне вдруг потребовалось усилие, чтобы заставить себя сделать вдох и выдох. Чтобы сделать первый шаг… Вот, значит, как… Вот так и закончилась сказка, едва успев начаться? Сколько мы были вместе? Не так, чтобы долго, но мы же были счастливы вдвоём с ним. Или это только я был романтичным придурком, поверившим в возможность счастья, родства душ и тому подобной сопливой патоки? А всё оказалось не так. Никто не собирался ждать пока я разберусь со своими дедлайнами. Нахуй никому не всрался усталый мужик, вваливающийся в дом только для того, чтобы переночевать. Никому не хотелось терять в ожиданиях время — ведь когда ещё наслаждаться жизнью, как не сейчас? Так что всё вполне закономерно, логично и предсказуемо. Розовые очки всегда бьются стёклами внутрь, но иногда эта боль отрезвляет, заставляет очнуться от коматоза, в котором пребывал плавающий в сладком сиропе мозг.       Да, мне было больно и обидно до такой степени, что хотелось разъебать нахуй телефон об асфальт. Но почему-то даже не возникло желания поехать домой к изменщику, набить морду ему и его новому ёбарю. Зачем? Кому и что это докажет? Конечно, узнай я об этом хотя бы пару часов назад, то мне бы и в голову не пришло покупать тур.       Блядь. Тур. В синеглазую Карелию, окутанную сетью озёр и водопадов, укрытую лесом и одуряюще вкусно пахнущую ароматами деревьев и трав.       Я смотрел на пакет документов, подтверждающих мой шанс на отдых. Вернуться и отказаться? Оформить возврат денег? А что потом? Провести три выходных дня на диване в обнимку с пивом и телевизором? Выедать себе мозг кофейной ложечкой, потому что кто ещё виноват в том, что отношения накрылись пиздой? Этого я хотел? Разве ради этого я надрывался, как борец на татами? Нихуя! Пошло оно всё нахуй, в пизду и другие органы чувств! Я поеду и отдохну. Потому что заслужил. Потому что я уебавшаяся скотина, которая хочет снова стать человеком, а не упоротым гандоном. Я поеду туда, обдолбаюсь карельским воздухом до икоты, а ещё куплю в том магазинчике, не дай бог он закрылся, карельский бальзам и наливку на морошке, а ещё там была, помнится, классная водка, нужно было только вспомнить её название. А ещё… Ха, да мало ли чего можно привезти из поездки, чтобы утешить разбитое к херам сердце!       Я решительно заблокировал номер своего теперь уже бывшего любовника и отправился домой.       В пятницу я проснулся рано — нужно было успеть позавтракать до отъезда. Разогрев в микроволновке пару фаршированных блинчиков, я запил их черным кофе. Кинув в небольшой рюкзак пару белья, зубную щётку и бутылку воды я с сожалением посмотрел на зеркалку. Брать её с собой теперь не имело смысла. А если мне понравится какой-нибудь вид, то и телефона хватит. Оглядев квартиру и проверив краны, я закрыл дверь и отправился в путь.       Я люблю белые ночи — для меня это время романтиков. Их краткосрочность только подчеркивает скоротечность периода лёгких ухаживаний. К моменту зимних ночей уже хочется определенности в отношениях. Зимой тянет под общее одеяло, а лето наоборот — знакомство, узнавание друг друга, флирт и влюблённость. Зима — горячий глинтвейн, лето — прохладное шампанское. И белые ночи, как пик этого периода: бродить по набережным, смотреть на развод мостов, обнимая со спины свою половинку, целуя в затылок и шепча на ушко милые нежности. И не пуская тьму ночную На золотые небеса, Одна заря сменить другую Спешит, дав ночи полчаса…       Именно поэтому я так уцепился за возможность съездить в Карелию в июне вместе с дорогим мне человеком. Я надеялся, что волшебство белой ночи поможет смыть горечь от последнего месяца, когда я зашивался на работе. И пусть в Петрозаводске мы не увидели бы разведённые мосты, но красоту набережной Онежского озера отрицать нельзя. Тем более, что по ночному Питеру мы могли гулять в любой день.       Могли бы… Но не судьба…       До места посадки в автобус я добрался быстро. Объяснив экскурсоводу, что к сожалению остался без попутчика и получив отметку напротив своей фамилии, я быстро прошёл в салон. Я прибыл одним из первых, но у меня не было совершено никакого настроения занимать какое-нибудь переднее кресло. Сидеть среди толпы и слушать трассовую экскурсию? Благодарю покорно, но оставьте себе. Я прошёл в самый конец салона и специально занял в одном из последних рядов кресло у прохода, чтобы любой видел потенциального попутчика. Чем чёрт не шутит — может мне повезёт, и не все путёвки были раскуплены? При таком раскладе был шанс урвать немного свободного от людей пространства. Автобус не был огромным, высоким и экскурсионным. Это был микроавтобус, вместимостью человек двадцать. В любом случае я заплатил за двоих, поэтому соседнее сиденье по праву считал своим. Откинувшись на спинку, я закрыл глаза.       Проснулся я от осторожного прикосновения. — Извините, но у нас техническая остановка.       Экскурсовод мягко улыбалась мне, заправляя за ухо прядь волос. — Плюс экскурсия вокруг крепости Корела. — Да, спасибо.       Оказывается я уснул, да настолько крепко, что не заметил отправки автобуса. Да я даже разговоров не слышал. Зато сейчас чувствовал себя прекрасно отдохнувшим. А экскурсия? Ну, я не в первый раз ехал в Карелию, вряд ли упустил что-то важное.       Погода была замечательная — ярко светило солнце, на небе ни облачка. Оставалось надеяться, что никаких изменений не произойдёт.       Теперь я мог рассмотреть свою группу лучше. Первое, что я отметил, это её явная не укомплектованность. Посадочных мест в автобусе было точно больше, чем количество занявших их людей. Большинство по старинке выбирало вместо поездки отдых дома или на даче. Второй вывод — компания разношёрстная. Была возрастная женщина с то ли внучкой, то ли очень младшей дочкой, несколько супружеских пар, пара подружек, парень с девушкой и явно одиночки, как я. Глазу зацепиться было не за кого. Да и бог с ним. В конце концов я ехал отдохнуть, а не искать себе нового партнёра.       Поход вокруг крепости не занял много времени — она была на долгоиграющей реставрации, так что наша группа сделала вокруг исторических останков круг почёта и вернулась в автобус. Нам предложили перекусить, но мне есть совершенно не хотелось. Я лениво вернулся на свое сиденье и, пользуясь отсутствием рядом со мной попутчиков, откинул спинку назад. Ехать нам было ещё долго.       Первый раз я обратил внимание на парня, когда мы всей группой ввалились в тот самый магазинчик в городке Лахденпохья. Меня зацепило, что парень взял мою любимую наливку на морошке. Всегда приятно встретить того, кто имеет сходство во вкусах. Конечно, в самый первый момент я решил, что парень купил это для своей девушки. Сладкая же, вот и сработал стереотип мышления. Каково же было моё удивление, когда я услышал её отповедь на покупку. Ей, видишь ли, этот напиток не показался мужественным выбором. Вот курица! У нас что, есть стандарты, по которым имеющие между ног член обязаны только водку с вискарем хлестать? Я, конечно, промолчал, но мне стало обидно за наш с парнем выбор. И хотя я изначально собирался купить для себя по бутылке бальзама, наливки и водки, в этот момент мне так захотелось уесть эту курицу, что я взял три бутылки «Морошки» вместо запланированных. Нужно было видеть её глаза, когда я, убирая алкашку в рюкзак, сказал продавцу, что обожаю их наливку. Уж обвинить меня в отсутствии маскулинности она не могла — дрищом я не был.              Остановка в Сортавала предполагалась небольшой. Это была просто небольшая прогулка по городу, нам показали памятник рунопевцу Шемейкку, провели экскурсию по музею Кронида Гоголева, где я в очередной раз восхитился мастерством резьбы умельца. Нет, мастерство слишком мелкое слово для этого человека. Талант. Потом нас накормили обедом, состоящем из ухи и тончайшей отбивной с пюрешкой. К чаю были калитки с творогом. А потом мы уже на автобусе проехали через город, держа путь в Рускеала.       Второй раз тот парнишка попался на глаза на водопадах.       Когда я был здесь в первый раз какое-то количество лет назад вход был свободным. С тех пор кое-что изменилось, теперь за удовольствие насладиться достопримечательностью нужно было заплатить. Не, мне не жалко. Тем более, что инфраструктура имела место быть: деревянные помосты, лесенки, урны, кругом чистота — все эти мелочи стоили денег.       Так вот, там я снова обратил внимание на эту парочку. Они спорили. Я не слышал, о чём, но вид девицы был достаточно раздражённым. Парень пытался то ли успокоить её, то ли оправдаться, было совершено не понятно. А ещё я почувствовал, что мне неприятно видеть их. У меня и так настроение шло по пизде, я пытался восстановить душевное равновесие, а тут такое под боком. Не, милые бранятся — только тешатся, но, блядь, можно развлекаться подобным образом дома?       Я подошёл ближе, и до меня донеслись обрывки фраз. — … Говорила… Я столько раз пыталась… — …тя, ну я ведь тоже… Неужели мои желания… — … лег, тебе наплевать…       Проходя мимо них, я не удержался. — Думал побыть в тишине, но ваши децибелы заглушают даже шум воды. — Что? А тебе-то какое дело?       Девица моментально кинулась в атаку. Чего она такая злая? Пацан, что, настолько плох в постели? — Никакого. Мне до ва́с, милая леди, никакого дела нет. Но ваши вопли сведут с ума любого. Сочувствую.       Я кивнул парню, развернулся и пошёл обратно. Ввязываться в их ссору я не собирался и уже жалел о своей несдержанности, но если эта парочка собиралась на каждой остановке устраивать скандал, то о спокойном отдыхе можно было забыть. И чего её пацан терпит? Таким надо затыкать рот сразу, чтобы не садились на шею. Интересно, а они просто встречаются или уже повесили себе хомут на пальцы в виде колец? Впрочем, какое моё дело? Я ведь тоже хотел этой поездкой исправить, обновить, залатать дыры. Так что не мне судить, кто и как живёт да любит.       Ехать от водопадов Ахинкоски до мраморного карьера было прилично, поэтому я достал телефон, воткнул наушники и залип в пейзаж за окном. Холмы, леса, дорога… Я чувствовал пустоту на душе. Мне было пока ещё непривычно осознавать себя свободным от отношений человеком.       Внезапно кто-то тронул меня за плечо. Я повернул голову и с удивлением увидел рядом со своим креслом того самого парня. Выдернув из уха наушник, я спросил его: — Тебе чего, парень? — Здесь свободно?       У меня брови поползли вверх сами собой. Я огляделся — вокруг меня все места были свободны. Если ему захотелось отсесть от своей подружки, то почему бы не воспользоваться любым из них? — А другие места чем тебя не устраивают? — Я хочу на это. Так здесь свободно?       Я растерялся от подобной наглости. Пацану на вид было лет двадцать, в этом возрасте вроде бы уже нужно иметь представление о чужих личных границах. — Так какой твой положительный ответ?       Блядь, насмотрелся классики итальянского кинематографа. С другой стороны, да хрен с ним. Если бы все путёвки были раскуплены, то у меня не было бы такой халявы, как отсутствие соседей. — Ну, садись, орёл. Только рюкзак мой перебрось назад. — Я хочу к окну. Можно?       Он охуел? Мало того, что мы не знакомы, я даже не могу рассматривать его в качестве объекта, учитывая компанию, в которой он ехал. Но парень опирался на спинки моего и впереди стоящего кресел, словно отрезая меня собой от остального салона и требовательно смотрел прямо в глаза. — Ну, садись к окошку, деточка.       Он отодвинулся, чтобы позволить освободить место у окна и проскользнул ящеркой мимо, давая мне возможность увидеть свою стройность. Н-да, я бы может и занялся бы его совращением, если бы не его очевидная гетеро направленность.       Я вернул наушник на место. Присутствие человека на соседнем сиденье создавало дискомфорт, и я даже подумал пересесть через проход. В конце концов какая разница, в какое окно пялиться, но в этот момент парень совершил ещё один поступок, которого я не ожидал. Он протянул руку и вытащил из моего правого уха наушник, а когда я повернулся к нему, то с улыбкой вставил его в своё собственное.       Я всегда считал прослушивание музыки достаточно интимным процессом. Ну не могу я выставлять любимое на всеобщее обозрение! Это мо́й плейлист. Это то, что нашло отзыв в душе, заставило её перевернуться, вызвало шквал эмоций. Я не хотел делиться этими чувствами с посторонними. Блядь, да я даже при своём бывшем не включал музыку вслух, если можно так выразиться! Мне было неприятно, когда кто-то слушал то, от чего у меня мурашки бежали по коже. Я чувствовал себя уязвимым в эти моменты, словно стоял обнажённым на виду у всех. А этот! Этот, мать его, гадёныш сейчас улыбался мне во все тридцать два, словно мы всё детство провели на одном горшке! — Ты же не возражаешь? У тебя классный плейлист, мне нравится. — Вот спасибо! Я так польщён!       Яду мне, яду! — Да ладно тебе. Не жадничай. Просто я забыл взять свои наушники. Меня Олег, кстати, зовут.       Парень протянул мне руку, и я машинально её пожал. При чём тут «кстати» я так и не понял. — А тебя? — Александр. — Красивое имя. Сильное. Я своё ненавижу. Олежа, Олежка, буэ. Словно олень. — Так веди себя нормально, никто и не будет оленем считать. Не имя красит человека, а человек имя. — О! Я где-то слышал нечто похожее!       Господи, чему их там в школе учили?       Я пытался вернуть себе душевное равновесие, поэтому прикрыл глаза. Расслабиться полностью не получалось, попутчик чувствовался всей левой половиной тела. Зачем он пришёл? Почему именно ко мне? Неужели всё дело в брошенных мной словах? Да, я был неправ, позволив себе высказать своё недовольство, ну так послал бы меня нахуй с моим мнением и делу конец. Зачем он сел рядом? — Прости… Я такой нахал, что пристал к тебе… Просто… Блин, я даже не знаю, как объяснить… — Словами?       Мне снова пришлось обратить на него внимание. Почему же парень так напрягал меня? — Понимаешь, мы с Надей… Короче, наши семьи дружат.       Это кое-что объясняло в их паре. — Родители тебя с ней сватают. Угадал? — В общем, да. И эту поездку они нам подарили. Ну, чтобы мы… — Сошлись? — Нет. Определились уже.       Ясно. Семьи знакомы друг с другом стопятьсот лет, вот и хотят пристроить своих детей. Логично, но ровно до тех пор, пока учитываются интересы этих самых детей. И если мальчик оказывался симпатичным, то девочке, как мне всегда казалось, легче пойти на контакт. А вот в обратную сторону это не всегда работало. Даже при условии симпатичности девчули. У мальчиков по-другому голова работает, но отцы почему-то забывают про это, словно сами никогда не были юными. И вот теперь парень в лоб столкнулся с необходимостью сделать решительный шаг, а он явно не готов. Но и идти против двух семей силёнок маловато. — Родителям так не терпится стать бабушками — дедушками? А ты не хочешь. Я тебя понимаю. Ещё вся жизнь впереди, институт нужно закончить, на ноги встать.       Пацан внезапно рассмеялся, а мне вдруг стало легко и уютно от его смеха. — Как ты думаешь, сколько мне лет?       Я почувствовал подвох. — Двадцать? — Двадцать пять. — А выглядишь максимум на двадцать. — Знаю. Мне в барах вообще восемнадцать дают. Вечно паспорт приходится показывать. — Прости, я не хотел обидеть. — Забей.       Двадцать пять. Это многое меняло. Становилось понятно, почему его так толкают под семейное ярмо. — Я бы не спорил. Надя, она знакома вдоль и поперёк. Но мы с ней разные. У нас разные вкусы. Мы даже музыку друг друга не выносим.       Это, безусловно, аргумент. Когда вкус разнится насто́лько, то может и не стоит. — Вы поэтому на водопадах поссорились? Она, наверное, хотела, чтобы ты сделал ей предложение в таком романтичном месте. А ты пошёл на попятную, вот её и понесло. — Как ты догадался? Про предложение. — Из всего, что ты сказал только этот вывод напрашивается. А про место… Девушки любят символичность, антураж. Это просто их природа, понимаешь? Они любят, чтобы как в кино — рассвет, закат, берег моря, чтобы встал на одно колено. Тогда они чувствуют себя в сказке. Все мы хотим себе сказку. Это нормально. — И ты? — И я. — А как ты делал предложение? — А я его не делал. И не сделаю, наверное, никогда. — Почему? У тебя сейчас никого нет?       Вот что я должен ответить? Правду? Я на секунду представил себе, как скривится лицо пацана, когда он услышит, кто сидит рядом с ним. Вприпрыжку побежит к своей Наде. — Нет никого. — Почему? Ты выглядишь вполне ничего себе. Да и… Короче, нормальный ты. — Норма понятие относительное. Что норма одному, то неприемлемо для другого. А по поводу почему… Я расстался буквально за пару дней до поездки. — И ты решил отвлечься, да? Развеяться? — Как сказать. В общем-то, да. Я купил тур, чтобы загладить вину. У меня был жуткий цейтнот весь последний месяц, и я практически забросил своего парня. Я хотел извиниться перед ним, наладить наши отношения, но… Когда я ему позвонил, он с кем-то весьма интенсивно трахался.       Вот и всё. Момент истины. Я внутренне сжался в пружину, чтобы быть готовым к удару, фактическому или моральному. Но пацан снова меня удивил. — Неужели он не видел, что ему звонишь ты?       В первую секунду я оторопел. — Ты разве не услышал? Я же тебе сказал, что звонил СВОЕМУ ПАРНЮ. Парню! — Да похуй кому. Я пытаюсь понять, почему он взял трубку и позволил тебе это услышать?       Неужели ему реально всё равно на то, что я — гей? — Согласись, если бы он хотел сохранить всё в тайне, то вряд ли бы позволил себе такой косяк. — Думаешь, он таким образом решил поставить точку?       А может мой бывший даже не понял, что звоню именно я? Может он давно уже удалил мой номер, и когда я ему звонил, то высветились цифры, а не имя? При отсутствии общения, когда я забывал, замотанный на работе, ему позвонить, мой бывший вполне мог решить, что работа просто предлог, чтобы не выяснять отношения. Он мог почувствовать себя брошенным, а следовательно свободным. — Знаешь, теперь уже не важно, что кто из нас думал. Это уже дело прошлого.       Мы снова замолчали. Теперь пацан уже не вызывал у меня дискомфорта. Его молчание не напрягало, а присутствие даже успокаивало. А может всё дело было ещё в том, что он отнёсся к моей ориентации спокойно. Так, как люди воспринимают чей-то обычный цвет волос. Ну, блондин и блондин, брюнет и брюнет — похуй, лишь бы человек хороший был. Я выдохнул с облегчением.       До карьера мы практически не разговаривали. Мой попутчик, кажется, даже задремал. А что я должен был ещё подумать, когда его голова легла мне на плечо? В какой-то момент около нас оказалась его Надя, посмотрела на своего парня, на связывающий нас провод наушников и презрительно скривила губы. Я только приложил палец к губам, чтобы эта бестолочь не начала очередной скандал. Девица тряхнула хвостом и вернулась на своё место.