Говновоз 2

Тем временем Лоуренс без остановки втирал Стрейду сладкие речи о том, как прекрасны растения. — Поэтому я люблю кипарисы, это очень красивые деревья. А ты что думаешь, Кипарис? —М...— немец даже не знал что ответить, он не слушал и был занят тем, чтобы не вырвать на пол от тошноты.— Растения молчат, даже если сделать им больно. Они просто не могут сказать, что им плохо, а может они и говорят, но их никто не может услышать. Как же я на них похож....— парень постепенно поник и уже просто упёрся лицом в ладони, стараясь не всхлипывать. "Я не должен. Он знаком с этим ублюдком... он с ним заодно... никому здесь нельзя доверять..." Лоуренс же влюблялся всё больше и больше. Он приобнял Стрейда и поглаживал того по шее. "Какой же он красивый... вот бы вырезать от него часть... прекрасен..." Блондин водил ногтем по позвоночнику, представляя, будто он делает надрез ножом. По смуглой... точнее, уже сероватой коже пробежались мурашки, а на лбу выступил пот. "Er stinkt... Но чем же?... фу... ФУ." Немец вспомнил этот запах. Он знал его. Знал, как свои двадцать пальцев на всех конечностях. От парня рядом с ним несло мертвечиной. Лицо вновь позеленело, чего не мог не заметить одурманенный гость. -Тебе идёт зелень, Кипарис...— глаза у Лоуренса было как в тумане, на губах лёгкая, но жуткая улыбка. Он взял фембоя за подбородок и аккуратно поглаживал того по нижней губе своим большим пальцем, после чего приблизился для поцелуя, аккуратно шепча.— В тебе что-то умирает... мне так это нравится.~ "VERRÜCKT!" Стрейд вырвался из лап Олеандра и ринулся куда глаза глядят, придерживая губы ладонью, чтобы не стошнить на пол. "Да почему все в меня влюбляются!? Что это, блять, такое!?" Впервые в жизни Стрейду не нравился его магнитизм, был бы он маньяком, как раньше, он был бы только за то, чтобы к нему липли жертвы, но не сейчас, когда его держат взаперти, избивают и используют как чехол на член. В пути его встретил пастырь. — Дитя, что случилось? — Я в большой заднице! Hilf mir! Спрячь меня, прошу!— сглотнув рвоту выпалил немец. — Объя- — ПРОСТО СПРЯЧЬ. Я дам тебе потрогать сиськи, только убери меня от этих psychos! — Хорошо-хорошо. Дамиен взял Стрейда на руки и прошмыгнул в свою комнату, где заперся изнутри. Смуглянка же принял свою участь и расстёгивал рубашку, в которой он был. Раздевшись, он подошёл к ангелу. Морнингстар молча мацал немецкие сиськи, удивляясь тому, что они похожи на девичьи. — Объясни мне, пожалуйста, почему у тебя женские и мужские гениталии? Так ещё и грудь. — Скажи спасибо своему братцу, чтоб он...— Стрейд простонал от чувствительности. — Порой... точнее всегда, я не понимаю Каина. Но ладно, мять их... как там молодежь говорит? "Прикольно"? — Они тяжёлые и мешают... и пизда мне не нужна... мне ничего не нужно, я хочу домой... "Хочу... к Люсьену..." На сиськи начали капать бусины слёз. Взгляд Дамиена оторвался от "подруг" немца. Он поднял голову и смотрел на то, как собеседник беззвучно скулит. видя плаксивую горечь хача и слёзы, капающие на его мягкие сиси, Демиен спохватился, но не смог выдавить из святой морды какие-либо слова поддержки. сидел, сидел, глядел на пышную грудку и вдруг к нему в голову пришла идея : — знаешь, твои.. 'груди", кхм, очень успокаивают. попробуй тоже. — сказал паста болоньезе, указывая змеиным пальчиком на пожамканные им только что круглые комки счастья. — uh..наверное, ты прав..— немец приложил одну руку к своей подружке и начал мять, и, как ни странно, со временем всю тревогу как рукой сняло, хотя воспоминания и трепетные желания, чтобы эта рука принадлежала его Люсьену, совсем не исчезли. спустя время двое вышли из помещения и по просьбе чешского пивовара Демиен вывел из его комнаты уютно пристроившегося Лоуренса, впоследствии чего тот выл выведен в зал, чтобы ждать своих товарищей, а Страде наконец смог успокоиться и полежать в одиночестве, держа своё натерпевшееся очко, а теперь уже и влагалище, в безопасности.