Поцелуй королевской кобры

      "Ах, хааа," - стонала одна из молодых женщин на белоснежной кровати, когда мужчина вторгался в ее податливое тело. Чонглин поморщился; ему не понравились эти звуки. Две женщины, принимая колено-локтевую позу, устроились на широкой кровати, оставив обнаженной лишь нижнюю часть своего тела, предоставляя доступ одетому мужчине, который приближался к каждой из них по очереди.       Если бы кто-то наблюдал со стороны за процессом, то по виду мужчины не смог бы сказать, что он занимается сексом. Ни капли удовольствия или желания не отражалось на красивом лице, точно с таким же видом Чонглин давал распоряжения или курил сигарету. Только плотно сомкнутые губы во время оргазма демонстрировали отличие от его обычного состояния. Он отстранился от одной дамы, снял использованный презерватив со своего ствола, бросил на пол, надел новый и приблизился ко второй.        Чонглин не ласкал и лишний раз не касался женских тел, хотя ярко накрашенные девицы обладали привлекательными формами. Он просто вдалбливался то в одну, то в другую до тех пор, пока несколько раз не излился. Затем он аккуратно поправил свое белье, застегнул брюки и вышел из комнаты.       Одна из молодых женщин взглянула на другую и прошептала: -Это всё? Я даже не видела его лица. Что это было вообще?       Вторая, приводя платье в порядок, зашипела не нее: -Ты что, сошла с ума, обсуждать это? Хочешь лишиться таких денег? Где еще ты найдешь такого клиента? Полчаса без напряжения, стандартная схема без извращений и куча купюр. Лучше помолчи...       В коридоре особняка, возле комнаты, из которой только что вышел Чонглин, стоял его личный телохранитель. Увидев вице-президента, он не поклонился, как это делали обычные телохранители, а лишь немного наклонил голову в знак приветствия. Мужчина даже не заметил нужды в формальных приветствиях и просто небрежно приказал: -Выведи их, расплатись и убери все, - после чего направился дальше по коридору в сторону своего кабинета.       Он не услышал, как телохранитель, почти про себя, произнес слово "Ублюдок" и сжал кулаки от злости.       Войдя в свой кабинет, Чонглин опустился в мягкое кресло, взял сигарету из пачки и медленно закурил. Затем, откинувшись на спинку, выпустил дым изо рта в потолок, вслух произнеся: “Гадство!” В голове его опять было неспокойно, всепоглощающая злость и разочарование захватило его, он ненавидел это состояние, но ничего не мог сделать.       “...Как же мне все надоело. Одно и тоже… Просто слил и все… И пустота... Ни малейшего удовольствия... Все из-за нее, из-за этой шлюхи… Ненавижу! Столько лет прошло, а ничего не изменилось… она покоится с миром, а я схожу с ума… Как же всё достало, эти люди вокруг... Ненавижу их, ненавижу всё, что я делаю...” - думал он.       Он осторожно притушил сигарету в пепельнице и извлек из ящика пистолет. Повертев его в руке, он медленно поднес дуло к виску.       «Как было бы прекрасно просто уйти... Проклятый трус, даже этого сделать не могу...» - пронеслось в голове, руки его дрожали, с губ сорвался тяжелый стон. Он вернул пистолет обратно в ящик.       Чонглин потер глаза тыльной стороной ладони, словно пытаясь стереть невидимые слёзы, хотя глаза оставались сухими.       "Опять бессонница... Я уже не помню, когда спал нормально... Не хочу пить таблетки, они только мешают работать... А завтра отец ожидает меня... Придётся выслушивать его упреки... К черту все," - размышлял он.       Мужчина поднялся и прошел в комнату из кабинета, о которой знали лишь два личных телохранителя и Рэй, но никогда не заходили сюда. Он открыл дверь и включил свет.       В большом помещении с остеклением по всей стене находилось несколько столов. На одном из них располагалась большая трёхмониторная графическая станция и графический монитор. Другой стол представлял собой обширный верстак, с расположенными листами, образцами и макетами, а также органайзерами с карандашами, лайнерами, тушью и кистями.       В отдельной зоне стоял ещё один стол с прозрачной стеклянной столешницей, предназначенный для выполнения чертежных и художественных работ. Справа и слева от столешницы были установлены пластиковые панели-органайзеры с выемками различной формы и размера, заполненные чертежными и художественными инструментами, тюбиками и баночками с красками.       Чонглин подошел к столу, погладил стеклянную поверхность и улыбнулся, его лицо стало не только привлекательным, но и на несколько секунд приветливым и теплым. Он разложил бумагу, сел на стул, взял карандаш в руку и принялся чертить линии и набрасывать штрихи.       Чонглин завершил свою работу почти с наступлением утра. Пройдя в свою личную спальню, он упал на кровать, оставаясь в одежде, и заснул на несколько часов. Его сон был тревожным и прерывистым, но мужчина был рад и этому.                         Проснувшись, он почувствовал себя разбитым и к нему вернулось его раздраженное настроение. Он поплелся в большую ванную комнату с душевой, сауной и джакузи посреди помещения, оформленной сдержанной мебелью и аксессуарами, принял душ и спустился в столовую. К нему сразу присоединился второй личный телохранитель. -Вице-президент, я пробовал всю еду, все в порядке, - доложил он. -Пусть подадут завтрак, - зло произнес Чонглин. Ему так хотелось спать, что каждая мелочь начинала раздражать его. -Распорядись, чтобы через час кортеж из двух автомобилей ожидал меня. Мы отправляемся к Президенту. -Семь телохранителей, как всегда? - уточнил мужчина. Чонглин лишь махнул рукой, “Да” означал его жест.       Дуайт Эванс, мужчина в возрасте пятидесяти лет, находился в столовой, обедая, когда ему передали, что прибыл сын. Он вздрогнул и едва смог проглотить кусок. Несколько минут спустя в помещение вошел Чонглин, наряженный в строгую белую рубашку с воротником-стойкой и черные брюки. На его запястье сверкали дорогие золотые часы. Весь его облик выражал чрезмерную чопорность и надменность; лицо, как всегда, было лишено и тени улыбки. -Здравствуйте, Президент, - обратился он с насмешкой. - Зачем я вам нужен в выходной, когда завтра мы могли бы встретиться на работе? -Чонглин, поздоровайся нормально. Мы не в офисе, - отрезал Дуйат. -Здравствуй, отец, - ответил мужчина. - О чем ты хотел поговорить? -Садись, - скомандовал Дуайт, и Чонглин, нехотя подчиняясь, опустился на стул. Мажордом принес ему кофе. - Тебе не кажется, что ты пересекаешь мыслимые и немыслимые границы, - грозно сказал Дуайт. -Можешь ли ты перестать запугивать людей и начать вести себя адекватно? Ты не слышал о честной конкуренции? Почему ты не пытаешься наладить отношения с другими строительными компаниями, особенно учитывая, что мы уже полгода состоим в ассоциации? Твои методы создают нам серьезные проблемы. Мы не только втянуты в судебные разбирательства, но и тебе постоянно угрожает опасность. -Отец, ты утрируешь, - парировал Чонглин, глаза его сузились и заблестели. -Мои методы не настолько плохи, они приносят результат, а точнее, очень хороший результат. Я не могу стать вторым или делить свою победу с кем-то ещё. А судебные процессы - это всего лишь небольшая неприятность. -Я хочу, чтобы ты прекратил вести себя как гангстер. Мне не нужны победы, полученные такой ценой. Я не желаю, чтобы мой сын был извергом, который морально или физически мучает и унижает других людей, - злобно произнес Дуйат. -Отец, путь до гангстера еще долгий и трудный. Немного напугать - это далеко не то, что ты имеешь в виду сейчас. Все живы и здоровы… И с какого времени ты стал таким непреклонным? По моим воспоминаниям, ты не был категоричным, особенно когда участвовал в сомнительных сделках вместе с моим дядей, - парировал молодой мужчина. -С годами начинаешь видеть все с другой стороны. Я не хочу, чтобы ты потом сожалел о своих поступках. Рано или поздно тебе придется расплачиваться за них. Я не хочу сталкиваться с мыслью о похоронах моего сына или знать, что он пропадает в тюрьме. -Отец, оставь эти бессмысленные разговоры. Я действую исключительно в интересах компании, тем более ты в курсе того, что твой брат не дремлет, а лишь ждет момента, когда ты потеряешь бдительность. -Но это означает, что ты должен уподобляться агрессивному животному, в котором отсутствуют нормальные человеческие качества и элементарное сочувствие. -Ха, возможно, я и животное. Но может стоит тебе вспомнить, как я жил? - промолвил Чонглин, взгляд его стал острым.       Дуайту не нужно было напоминать о прошлом; с тех пор, как он нашел Чонглина, он винил себя. В одиннадцать лет он забрал мальчика из приемной семьи и взял его на воспитание, хотя, по сути, он поселил его в отдельный дом, где за его обучение и воспитание отвечали гувернеры. Его супруга, мачеха Чонглина, не желала видеть внебрачного сына и не приняла его. -Твоя жизнь идет ровно уже много лет. Ты получаешь все, что захочешь, поэтому не следует оправдывать свои дурные поступки тяжёлым детством. Ты начинаешь терять рассудок. Если ты продолжишь в том же духе, я буду вынужден отправить тебя в клинику, - строго произнес Президент. -Воздержись от угроз, пожалуйста. Не забывай, что я могу встать на сторону твоего брата. Кроме того, я владею частью акций, и если я немного разочаруюсь, существует вероятность, что кто-то другой может возглавить компанию, - ледяным тоном отозвался Чонглин, а потом ядовито-лисьим голосом добавил. -Так что давайте избежим разногласий, Президент. Лучше я пойду и встречусь со своим братом.       Чонглин встал со стула, даже не прикоснувшись к чашке с кофе, и направился в комнату Эрика.       Когда мужчина вошел в комнату, он увидел, как его сводный брат играет в видеоигру. Эрик, заметив Чонглина, радостно воскликнул и бросился к нему с объятиями. Несмотря на то, что Эрик был старше на два года, в этом мужчине не было ничего взрослого и мужественного: худощавое телосложение, большие детские глаза, полные наивности, и капризный высокий голос. -Эрик, - с доброжелательностью произнес Чонглин, - я привез тебе подарки. Они в машине. -Ох, отлично, - воскликнул Эрик и чмокнул Чонглина.       Чонглин лишь грустно улыбнулся, потрепал мужчину по щеке. Он искренне радовался брату, возможно, потому что в их отношениях не было конкуренции. Эрик страдал легкой умственной отсталостью и по развитию застрял в возрасте пятнадцатилетнего подростка. -Хочешь поиграть со мной? - спросил Эрик. -В другой раз, - ответил Чонглин. -Как твои успехи в пении?       Эрик был савантом, исключительно талантливым в области музыки. Он хорошо пел, легко запоминал ноты и мог распознать все инструменты в оркестре. Его репертуар включал как современные композиции, так и оперные арии. Будучи человеком с ментальным расстройством, он не мог полноценно работать или построить успешную карьеру, но с удовольствием выступал на различных мероприятиях и даже зарабатывал хорошие гонорары. -Я разучил новую композицию и даже смог сыграть её на фортепиано, - похвастался мужчина. -Ты молодец... Если хочешь, на днях можем съездить в океанариум, как я тебе обещал, - предложил Чонглин и улыбнулся. Его лицо стало великолепным от этой мимолетной улыбки. - Я люблю рыбок. Обязательно поедем. А ещё ты привезешь мне ту большую пиццу, что в прошлый раз, - щебетал Эрик с наивным восторгом. Чонглин даже позавидовал его беззаботности и вздохнул. -Конечно, я скажу своему повару, и он приготовит самую вкусную пиццу, - ответил он, в его голосе прозвучала ласковость.