Глава 1. Точка отсчета
28 февраля 2024 г., 19:06
Седовласый мужчина лет шестидесяти сидит на своем кожаном кресле и свирепо буравит взглядом молодого человека напротив, который пытается одержать победу в этой битве взглядов. В комнате стоит напряженная, почти ощутимая, тишина, прерываемая лишь тиканьем часов, что величественно стоят у стены.
Наконец, не выдержав взгляд своего отца, парень признает поражение в этой негласной битве и отводит глаза в сторону, раздраженно выдохнув.
— Ты прекрасно понимаешь, отец, что я не выношу такого рода мероприятия, — отчеканивая каждое слово, словно пытаясь объяснить простую вещь маленькому ребенку, произносит парень.
— Меня раздражает эта наигранность! Словно из меня хотят сделать дурака и вытрясти побольше денег.
— Чонгук, ты обязан посещать эти вечера, — наклонившись вперед, мужчина указательным пальцем стучит по столу, желая донести до сына свою позицию. — И ты будешь их посещать. Хочется тебе этого или нет.
Молодой человек хмурит брови, не желая уступать своему отцу, пытаясь найти в голове выход, что-то, что можно было бы использовать против и остаться при своем мнении. Но поток его мыслей прерывает короткий звонок телефона, что лежит на столе отца.
— Мистер Чон, прошу прощения, к вам гость, — по громкой связи слышится голос секретарши.
— Пусть войдет через десять минут, — устало говорит мужчина, удерживая кнопку вызова. — Чонгук, ты свободен, иди, встретимся за семейным ужином.
Не удостоив отца ответом, Чонгук резко встает, застегивая свой пиджак, и быстрым шагом направляется к двери. Отец лишь утомленно смотрит вслед своему сыну. Он в который раз с надеждой пытается закрыть эту извечную тему, которая возникает между ними каждый раз, когда мероприятие уже на носу.
Чон Чонгук словно ошпаренный выскакивает из здания, дыша через рот. Его раздражение и злость затмевают перед собой всё вокруг, не давая мозгу ясно мыслить. Его возмущает поведение отца, то, как он легко манипулирует сыном, решая за него что ему делать, а что нет. Отец заставляет чувствовать Чонгука маленьким мальчиком, не способным самостоятельно принимать решения в этой жизни. Отдышавшись, парень подходит к черной машине и, дождавшись, когда ему откроют дверь, садится на заднее сиденье.
— Куда поедем, аджосси? — взглянув в зеркало заднего вида, спрашивает водитель.
— К мистеру Киму, — бубнит Чонгук, нервно теребя пуговицу на манжете. Ему нужно было выговориться, а еще лучше выпить. Черт с ним, что сейчас полдень и середина недели, но смочить горло хотя бы одним стаканом виски ему необходимо.
***
Особняк семейства Ким находится за пределами города. Роскошное сооружение выполнено в классическом стиле, утопая в большом количестве зелени, что еще больше скрывает его от непрошеных гостей. Сердцем этого дома была прекрасная незастекленная веранда, на одной стороне которой размещена мягкая мебель, а на противоположной – многочисленное количество горшков разной величины, в которых растут растения всевозможных видов. Там же стоит и мольберт, принадлежавший госпоже Ким, которая очень любит рисовать в свободное время. Черная тонированная машина приближается к высоким кованым воротам, дважды коротко посигналив и дождавшись, когда охранник освободит ей путь, въезжает на территорию. — Мистер Чон, добро пожаловать, — морщинистый старичок выходит на встречу Чонгуку и, низко поклонившись, рукой приглашает войти внутрь. Парень, коротко кивнув пожилому мужчине, следует за ним внутрь дома и, усевшись на кресло в прихожей, принимается ждать своего друга. Признаться, тот появляется довольно быстро, спускаясь по винтовой лестнице. Ким Тэхен, одетый в одни только шорты, приветствует своего друга. — Чонгук, почему не предупредил? — приобняв того за плечи, притворно обиженно восклицает парень. — Что тебя привело ко мне, мой милый мальчик? — Ты бы хоть оделся, — недовольно бурчит Чонгук, смерив своего друга осуждающим взглядом. — Так я и говорю, предупредил бы хоть, — казалось, Тэхена совершенно не смущает его внешний вид, напротив, молодого человека забавляет то, что Чонгук малость сконфужен. — Нальешь? — Чон Чонгук не раз вот так заявляется к другу без предупреждения, и цель его визитов всегда одна: пропустить пару стаканов горячительного алкоголя и прочистить мозги. — Все, что пожелает мой ненаглядный, — Тэхен направляется в гостиную, где стоит барный стол и, взяв бутылку с янтарной жидкостью, наливает в стакан. — Со льдом? — Со льдом, — присаживаясь на барный стул, Чонгук слегка расслабляет узел галстука. — Что на этот раз? — налив и себе, Тэхен вмиг осушает стакан, немного поморщившись. — Ты идешь на благотворительный вечер в эту пятницу? — принявшись крутить стакан в руках, спрашивает Чонгук, рассматривая жидкость. — Ну… — оттопырив нижнюю губу, Тэхен глядит наверх, делая вид, что задумался. — Блять, не беси меня, — громко опустив стакан на стол, шипит парень. Сейчас он не в том настроении, чтобы терпеть паясничество друга. — Ну, конечно же, да, Чонгук. Что за идиотский вопрос? — Тэхен наливает себе еще и, решив не выпивать все разом, облокачивается локтями о стол. — Я не хочу идти, — произносит Чонгук. — Как будто в первый раз, — хохочет Тэхен, следя за жадными глотками приятеля. — Меня раздражают все эти долбоебы в костюмах и бабочках. Они все делают вид, что чертовски заинтересованы в благотворительном фонде, и другие долбаебы в костюмах поддерживают их блядское лицемерие и никто, мать твою, никто не вспоминает о том, что у каждого такого долбоеба за поясом брюк находится какой-нибудь Т10 или травмат. Хороший, миролюбивый, благотворительный вечер, не правда ли? Лицемерные ублюдки, которые хотят заполучить деньги моего отца! — выдавая столь длинную тираду, Чонгук сам того не замечает, как осушил порядка три стакана виски и сейчас сидит, чувствуя, как алкоголь, проникая в его тело, смешивается с кровью, заставляя парня хмелеть. Он начинает постепенно успокаиваться, отпуская ситуацию. Раздражение и злость отступают на третий план, расслабляя мозг от железных оков и даря долгожданную свободу от негативных мыслей. — Выговорился? Думаю, полегчало, — снисходительно произносит Тэхен, который все это время молча слушал гневную речь Чонгука, терпеливо и не перебивая. — Пойдем покурим. Выйдя на веранду, парни закуривают. Солнце было в зените, отчего друзья щурятся, стараясь спрятать глаза от обжигающего света. — Чонгук, ты и сам все прекрасно понимаешь. Это такой же обычный этап в работе, как и другие этапы, которые могут быть более неприятными, мне ли это тебе говорить? — Тэхен пожимает плечами, рукой прикрывая глаза. — Мне легче приставить дуло к виску человека и нажать на курок, чем присутствовать на таких вечерах, — не желая более продолжать диалог, парень делает последнюю затяжку, и потушив сигарету о пепельницу, которая стоит на журнальном столике, поворачивается, чтобы попрощаться с другом. — Но если есть в кармане пачка сигарет, значит все не так уж плохо на сегодняшний день, да? — широко улыбаясь, произносит Ким Тэхен, хлопая друга по плечу на прощание.***
Благотворительный вечер проходит в концертном зале, который находится в самом центре Сеула. Само здание олицетворяет величие и роскошь, а архитектура его является ярким примером неоклассицизма. Концертный зал имеет высокие потолки, на которых золотой краской нарисованы замысловатые узоры. А в самом центре висит исполинских размеров люстра, кристаллы которой переливаются всеми цветами радуги. С наступлением сумерек к концертному залу подъезжают дорогие машины, из которых с гордо поднятой головой выходят мужчины и женщины, разодетые в пух и прах. Они медленной статной походкой идут внутрь, услужливо кланяясь низкому толстому мужчине, который встречает прибывших у входа. — Господин Пак, добрый вечер! — с подобострастным голосом произносит женщина в изумрудном платье, склонив голову чересчур низко. — Госпожа Ли, добро пожаловать, — полное лицо господина Пака, кажется, не способно выразить ни единую эмоцию. Он точь-в-точь восковая фигура, застывшая с единой, безразличной эмоцией на лице. Через несколько минут господин Пак все-таки оживляется, его лицо искажает мерзкое подобие улыбки, как только он видит знакомые лица. — Ох, кого я вижу! — громко восклицает мужчина, широко раскинув руки для объятий, отчего его пиджак немного задирает. — Наконец на мой вечер пожаловала чета Чон. — Добрый вечер, Гванджин. — Господин Чон обнимает старого знакомого. — Чонгук, мальчик мой, я рад тебя видеть, — господин Пак оценивающе смеряет парня взглядом, отчего тот невольно ежится. — Добрый вечер, господин Пак, — Чонгук, стиснув желваки, низко кланяется, стараясь дышать размеренно, дабы не плюнуть в это наглое лицо. Закончив с формальным общением, Чонгук с отцом заходят внутрь, осматриваясь. Тут и там снует большое количество людей. Кто-то ведет политические дискуссии, кто-то обменивается незначительными репликами, стараясь не показывать свою скуку, а кто-то просто решает скоротать время у барной стойки, попивая горячительные напитки. — И сколько мы здесь должны быть? — стараясь выглядеть доброжелательным, Чонгук цедит на ухо своему отцу. — Столько, сколько потребуется, — повторив интонацию сына, мужчина подводит их к барной стойке и заказывает шампанское. — Мало того, что это – хреновое мероприятие, так еще ты пожертвовал хуеву кучу денег на помощь несчастным, — оперевшись одной рукой о барный стол, Чонгук кому-то кивает в знак приветствия, продолжая высказываться. — Выбирай выражения, — строго посмотрев на сына, Чон-старший отпивает из бокала. Пригубив шампанское, молодой человек глазами выискивает знакомое лицо. Долго искать не приходится – Тэхен первый находит своего друга и направляется к нему вальяжной походкой, засунув одну руку в карман брюк, а второй держа точно такой же бокал. — Развлекайтесь, — ехидно произносит господин Чон и подходит к какому-то мужчине, здороваясь. — Как вечерок, Гуки? — весело спрашивает Тэхен, спиной облокачиваясь на барную стойку. — Непривычно видеть тебя в столь официальном виде, — мазнув взглядом по приятелю, Чонгук тепло улыбается. — Мне идет, да? — усмехается парень, осматривая самого себя. Действительно, серый костюм-тройка прекрасно сидит на Тэхене, подчеркивая его статную фигуру. — Знаешь, кого я тут встретил? — И кого же? — произносит Чонгук скучающим тоном, смотря сквозь толпу, словно он далеко не здесь. — Пак Сонён. Она вернулась, — отставив пустой бокал, говорит Тэхен. — И что мне это дает? — молодой человек приподнимает одну бровь. — А то, что девочка выросла и уже довольно-таки сложно назвать ее девочкой, — игриво поиграв бровями, заговорщически говорит Тэхен, из-за чего вызывает укоризненный взгляд Чонгука. — Перестань, я тебя умоляю. Ее дядя с тебя и со всей твоей семьи три шкуры сдерет, — парень заметно раздражается. — Так, вроде, когда мы учились в университете, ваше общение ни к чему плохому не привело. Твоя жопа, вроде, цела… Или? — сощурив глаза, друг опускает глаза вниз, внимательно всматриваясь. — Идешь нахер, — не больно ударив приятеля по плечу, хохочет Чонгук. — Я у нее просто списывал домашку и конспекты. Не более. Ничего не ответив, Тэхен лишь качает головой, показывая другу свое недоверие, но тот решает не переубеждать, а лучше заказать еще пару бокалов, дабы хоть как-то улучшить этот вечер. Где-то примерно через час объявляют о начале ужина, и гости, разбиваясь на небольшие компании, по очереди подходят к шведскому столу, набирая себе на тарелки еду. У Чонгука нет особого аппетита, но, чтобы хоть чем-то себя занять, он берет тарелку и присоединяется к толпе, ожидая своей очереди. Наконец, подойдя поближе к столу, парень накладывает еду, как неожиданно его кто-то толкает, выбивая тарелку из рук. — Простите, это я виновата. Знакомый голос заставляет Чон Чонгука поднять голову и встретиться взглядом с парой карих глаз, что в извинении взирают на него. Он ее узнает сразу. Не может не узнать. Это Пак Сонён. Его однокурсница, с которой они четыре года просидели за одной партой, когда учились в Лондоне. Она ничуть не изменилась, лишь похорошела и отрастила волосы, которые сейчас убраны в высокую прическу, оголяя хрупкие плечи и демонстрируя дорогое колье. — Сонён, какая встреча, — тихо произносит Чонгук, слегка приподняв один уголок губы, ухмыляясь.
