Любовь распускается весной

      Когда Маринетт узнала, что Адриан влюблён в другую, она ощущала себя паршиво и разбито. Это и не удивительно, ведь она, несмотря на супергеройские обязанности, включавшие в себя спасение Парижа и хранение шкатулки талисманов, всё ещё оставалась простым подростком, чья первая любовь оказалось невзаимной.       Весь вечер она не находила себе места, стараясь отвлечь себя от грустных мыслей. Она всё-таки Ледибаг и не должна придаваться унынию, чтобы не спровоцировать Бражника. А он точно не упустит возможности натравить на неё акуму, которая по понятным причинам не вселится в неё, — Маринетт уделяла достаточно много времени обучению дыхательным практикам, помогавшим сосредоточиться на чём-то более позитивном — но эта бабочка потом полетит искать другую жертву, а драться с очередным злодеем как-то не хотелось.       Поэтому Маринетт навела порядок в комнате, помогла родителям, доработала эскизы и сшила целый наряд на день рождения бабушки, который будет только через четыре месяца. А когда дела кончились, она обессиленно плюхнулась на кровать, перевернувшись на бок, лицом к стене.       К несчастью, негативные эмоции так никуда не ушли.       — Тикки, скажи, почему всё так?       — В чём дело, Маринетт? — квами подлетела ближе, сев на подушку перед лицом Дюпэн-Чэн. — Тебе грустно из-за Адриана?       Маринетт кивнула.       — Да, немного, — она перевернулась на спину. — Просто... Адриан такой.. такой невероятный, красивый, замечательный, чудесный, добрый и невероятный...       — Ты сказала "невероятный" дважды, — подметила Тикки.       — Потому что он правда невероятный! — воодушевлённо вздохнула Маринетт. — И так тяжело просто взять и.. перестать о нём думать, понимаешь? Я так долго искала и развешивала эти фото, составляла его расписание на ближайшие три года, узнавала те вещи, которые он обожает больше всего на свете. Я даже продумала нашу с ним совместную жизнь! Разве я могу разлюбить его?       Квами задумалась. Подлетев в воздух, она снова оказалась прямо перед взглядом Маринетт.       — А ты правда любишь Адриана? — Дюпэн-Чэн недоумённо нахмурилась.       — Конечно, а почему ты спрашиваешь?       — Ну, как сказать, — Тикки снова умолкла, почесав лапкой свой затылок, явно пытаясь подобрать более нейтральные для такой ситуации слова, но не сумев придумать ничего стоящего, сказала, как есть. — Возможно, это прозвучит грубо, Маринетт, но ты точно не любишь Адриана. Хотя и влюблена в него.       — А это разве не одно и то же?       Квами покачала головой и потянула Маринетт за палец, заставляя ту приподняться, встать и посмотреть на стену, где висели фото известного во всём Париже Агреста младшего.       — Смотри, — Тикки ткнула один из постеров. — Что ты можешь рассказать об Адриане?       — Ну... — честно говоря, Маринетт до сих пор не совсем понимала, к чему вела её маленькая подруга. — Он модель, у него забитое расписание, он ходит на фехтование, отлично играет на фортепиано, из еды предпочитает..       — Хорошо, стоп, — перебила её Тикки. — А теперь скажи, за что именно ты его любишь?       — За то, какой он добрый, щедрый, милый и отзывчивый, он хороший друг и всегда готов прийти на помощь, а ещё у него красивый голос, как и он сам, хотя, конечно, внешность в нём — далеко не самое главное его достоинство, потому что... — она снова чуть было не начала часовую лекцию об Адриане, однако столкнулась со взглядом, в котором явно читалось нежелание опять выслушивать речь, что она слышала около сотни раз. — Ой, прости, Тикки, я заговорилась. Снова. Но я не понимаю, зачем ты всё это спрашиваешь. Ты же и так прекрасно знаешь, почему я люблю его.       — Скоро поймёшь, — пообещала квами. — А теперь скажи, какие у Адриана есть недостатки?       Вопрос поставил Дюпэн-Чэн в тупик, что было удивительно, поскольку когда речь заходила об её предмете обожания, то у неё всегда находилось, что сказать. Но стоило только спросить что-то такое, казалось бы, простое и очевидное, как она в мгновение ока растерялась.       Она с лёгкостью могла назвать недостатки любого человека или супергероя — вспомнить хотя бы того же Супер Кота с его неиссякаемым запасом каламбуров, кого-нибудь из её одноклассников, знакомых, родных или близких. Однако Адриан Агрест всегда был и останется идеалом. Чем-то невероятным, нереальным и, к сожалению, недостижимым. У него не могло быть изъянов. Всё в нём от характера и внешности вплоть до верхней одежды и привычек ей виделось в прекрасном розовом свете.       Тикки выжидающе покашляла, чтобы Маринетт ответила ей на вопрос. Слегка всполошившись, Дюпэн-Чэн замямлила.       — Ну, у него нет недостатков, я думаю. Он же идеальный! Целиком и полностью. И... О! Вспомнила, у него аллергия на голубей!       — Это не недостаток, Маринетт.       — Огх, Тикки, я не знаю. Что ты пытаешься мне этим сказать?       Тикки развела лапками в стороны.       — Ты разве не понимаешь? — она вздохнула. — Я пытаюсь сказать тебе, Маринетт, что ты совсем не знаешь настоящего Адриана. Да, ты знаешь, что он любит и не любит, ты можешь сказать о нём много хорошего, а ещё ты помнишь наизусть всё его расписание. Но при этом ты не знаешь другую его сторону, а она у всех людей бывает, даже у Адриана. А что если у него есть привычки, которые тебя раздражают?       — Например?       — Например, он очень громко чавкает или шутит такие же шутки, как Супер Кот.       В ответ на такое предположение Маринетт рассмеялась.       — О, нет, Адриан не может таким быть.       — А откуда ты это знаешь? — так как Тикки была настроена чуточку серьёзнее, то улыбка вскоре сползла с губ хранительницы.       — Я, ну... Я просто.. знаю? — квами такой ответ не устроил.       — Нет, Маринетт, не знаешь. Ты любишь красивую обложку и только частично знаешь содержание. Как Супер Кот.       — А он тут при чём?       — При всём, не перебивай, — Тикки упёрла лапки в бока. — Супер Кот влюблён в Ледибаг, но Ледибаг, то есть ты, не отвечает ему взаимностью. А почему?       Маринетт отлично знала ответ на этот вопрос. Хотя при этом даже не догадывалась, к какому выводу он приведёт.       — Потому что когда я Ледибаг я совершенно другая, разве это не очевидно? Я становлюсь смелой, сильной, той, кто может дать отпор любому злодею. Но при всём этом Ледибаг — красивая обёртка, тогда когда как внутри этой обёртки — неуверенная в себе неудачница, которой постоянно не везёт, — в её голосе слышалась грусть вперемешку с лёгкой горечью. — Поэтому я никогда не отвечу Супер Коту взаимностью. Он не знает настоящую меня, а я не знаю настоящего его.       На минуту в комнате воцарилась тишина, которую никто не решался прервать. Однако всё же продолжить разговор стоило, чтобы хотя бы подвести хранительницу к мысли, к которой она была так близка.       — Видишь, Маринетт, — квами подлетела ближе, лапками приподняв её опустившуюся от печали голову, а после очутившись на уровне больших голубых глаз. — Ты не отвечаешь Коту взаимностью, потому что вы не знаете друг друга. А Супер Кот влюблён в тебя не за то, какая ты на самом деле, а за то, что ты Ледибаг. С Адрианом всё также. Ты влюблена в него, потому что думаешь, что знаешь его, но на самом деле ты такая же, как и Супер Кот: вы оба влюблены в свой идеал, но не более.       Кусочки паззла складывались крайне медленно, но когда осознание наконец настало, то от неожиданных и, наверное, действительно здравых за столь долгое время размышлений Маринетт аж осела на край кровати, обхватив голову руками.       Если уж быть честной до конца, то ей в голову ни разу не приходила мысль о том, что у неё и Супер Кота может быть хоть что-то общее в вопросах любви. Нет, конечно, она прекрасно помнила все те разы, когда они пересекались и говорили об этом, но Дюпэн-Чэн почему-то всегда думала, что влюблённость Кота в Ледибаг и её любовь к Адриану это не то же самое.       Ведь Ледибаг и Супер Кот — супергерои. Они вынуждены скрывать личности друг от друга, чтобы уберечь себя и своих близких от Бражника. А Адриан и Маринетт — одноклассники, студенты в академии, которым не нужно что-то утаивать.       Однако взглянув на эти ситуации под другим углом, она поняла, что они были полностью идентичны.       Они оба — всего лишь подростки, любившие за что-то, а не вопреки. А это — точно не настоящая любовь.       Обыкновенная влюблённость, которая навряд ли перерастёт в нечто большее.       — Ты права, Тикки, — согласилась Маринетт. — Это не любовь. И я.. и я не люблю Адриана, — на глазах появились слёзы, тотчас полившиеся по щекам. — Я так запуталась во всём этом... И я, — всхлипывала она, — не хочу отпускать эти чувства... Я боюсь, что... — она шмыгнула. — А что если я никогда не найду кого-то, в кого смогу влюбиться так же сильно? А что если я не смогу полюбить кого-то по-настоящему? Всей душой? Что если я останусь одна, Тикки? Никому не нужная, жалкая неудачница Маринетт Дюпэн-Чэн...       Она закрыла лицо руками, а маленькая квами, которая физически не могла обнять свою хозяйку, всё же попыталась её утешить. Она прислонилась к влажной от слёз щеке и осторожно её погладила.       — Всё будет хорошо, Маринетт, — хранительница шкатулки продолжала всхлипывать. — Это нормально: влюбляться в кого-то, но важно помнить, что есть большая разница между любовью и влюблённостью. Эта боль пройдёт, и я знаю, что ты справишься с ней. А если нет, то у тебя всегда есть я! А ещё твои родители, твои друзья, твои одноклассники и даже Супер Кот! — Дюпэн-Чэн невольно хихикнула сквозь слёзы. — А когда ты пройдёшь через всё это, то точно найдёшь человека, которого сможешь полюбить. Полюбить просто за то, какой этот человек есть, со всеми достоинствами и недостатками!       Маринетт вытерла слёзы и, улыбаясь, аккуратно взяла Тикки в свои ладони, прижимая её к сердцу. После своеобразных объятий, она опустила руки на колени, а квами продолжила:       — И тебя настоящую тоже полюбят, вот увидишь! — когда Тикки говорила это таким уверенным и милым тоном, тяжело было ей не поверить. — И моё особое чутьё подсказывает, что это случится очень-очень скоро!       — Ох, надеюсь, ты права, — воцарившаяся идиллия могла бы продолжаться ещё долго, если бы не громкий взрыв, раздавшийся за окном. — О, нет, только не опять...       — Кажется, Бражник уловил твои негативные эмоции и отправил акуму, но, наверное, она до нас не долетела и вселилась в кого-то ещё?       — Да, видимо так и есть, — Маринетт встала с кровати. — Ладно, разберёмся со злодеем. И, Тикки.       Квами вопросительно посмотрела на неё.       — Спасибо. Мне правда стало лучше и благодаря тебе я многое поняла, — с улицы послышался ещё один взрыв.       — Не за что, Маринетт, ты ведь моя подруга. А сейчас нам нужно спешить, пока злодей не разрушил весь город!       — Ты права. Тикки, давай! — и Ледибаг, запустив своё йо-йо, снова помчалась спасать Париж.