Белладонна

24 октября 1994 года.       — Белладонна Поттер! — прогремел голос директора на весь Большой зал.       К нему тут же подлетела МакГонагалл и, взяв бумажку, словно позабыв все буквы, несколько раз перечитала. Ее суровое лицо вмиг побледнело. Наверно, это был первый случай в памяти Поттер, когда ей удалось увидеть невозмутимую преподавательницу действительно шокированной. Женщина что-то зашептала Дамблдору, отчего тот нахмурился.       Словно морская волна пробежались шепотки и удивленные вздохи. Больше полусотни взглядов устремились в сторону черноволосой макушки со шрамом на лбу. Девочка, буквально скукоживаясь на месте, втягивала голову в плечи и пыталась спрятаться от навязчивых разглядываниий.       — Белладонна Поттер, — вновь повторил Дамблдор, — подойдите, пожалуйста сюда.       — Иди, — шепнула Гермиона, мягко подталкивая. Подруга выглядела не менее растерянной, чем сама Белла.       На дрожащих, негнущихся ногах под гнетом осуждающих, заинтересованных, испуганных глаз Поттер шла к другим участникам Турнира. Турнира, в котором она в принципе не должна была и не имела никакого права участвовать. Впрочем, директора это словно и не волновало. Он, как и всегда, смотрел мягко и проницательно из-под своих очков половинок. Дамблдор указал ей в дверь, куда ушли остальные.       В небольшой комнате, увешанной портретами, возле камина стояли участники. На фоне яркого огня они выглядели, словно тени из кошмаров, которые, казалось, через мгновение бросятся на нее со злобным оскалом и сожрут. Но когда они обернулись, ничего такого не произошло:       — Что-то не так, Белла? — спросил Седрик Диггори. Его подружка-когтевранка очень ревновала своего красавца к ней. Впрочем, кроме квиддича их ничто более не связывало.       — Нам надо вер’нуться? — картаво спросила Флер.       Прежде чем Белла смогла выдавить из себя хоть слово, в комнату ворвался очень возбужденный и радостный Людо Бэгмен:       — Ну и ну! Чудеса какие! — положив руку на плечо Поттер, мужчина подвел ее ближе к остальным участникам. — Четыре по цене трех! Позвольте представить вам четвертую участницу мисс Поттер!       Во всей этой ситуации только он и оставался веселым. Услышав новость Крам, неверяще оглядел худенькую Беллу с головы до ног, а затем скептически уставился на Бэгмена. Диггори просто стоял в недоумении. А Флер, взмахнув длинной белокурой шевелюрой, хихикнула:       — Очень смешная шутка!       Дверь позади них отварилась. В комнату вошел абсолютно спокойный Дамблдор, следом за ним летели возмущенные Каркаров и мадам Максим, растерянные Крауч с МакГонагалл и вечно недовольный Снейп. Из открытой на мгновение двери послышался гул голосов.       Мадам Максим, наконец выпрямившаяся во весь свой исполинский рост, нависала над директором, что-то предъявляя ему на английском вперемешку с французским. Каркаров злобно блестел своими синим глазами и поддакивал француженкам, ведь возмущенная Флер тоже включилась в дискуссию. Снейп утверждал, что это точно была Белла, ведь “девчонка с первых секунд доставляла школе кучу проблем”. Безучастным оставался только Крауч, что-то явно обдумывающий.       Белла особо не вслушивалась в обвинения, выставляемые ей. Все громкие голоса слились в один поток. В помещении стало невыносимо душно и шумно. Казалось, будто стая гиен делила кусок мяса. Они тыкали в нее пальцем и недовольно смотрели на совершенно невозмутимого Дамблдора. Белла вдруг потеряла почву под ногами, появилось странное ощущение, словно пол начал кренится куда-то в бок, и она вот-вот упадет с него.       — Мисс Поттер, вы бросали свое имя в Кубок? — мягко спросил он.       — Нет, — девочка напугано бегала глазами по лицам присутствующих. Ничего хорошего в их взглядах найти ей не удалось.       — Она вр’ет! — воскликнула директриса Шармбатона, грозно двигаясь в сторону Поттер. — Дамбледор’, эта disciple вр’ет!       — Не смейте ни в чем обвинять мою ученицу без каких-либо веских доказательств! — декан заслонила собой Беллу от грозной и огромной мадам Максим, до того нависавшей над девочкой, словно коршун над мышью.       — Но позвольте, быть может это правда? — почувствовавший накал страстей Бэгмен старался говорить осторожно. — Нам ведь не известно, как именно...       МакГонагалл злобно на него взглянула и тот затих, подавившись словами.       — Она не могла никак пересечь возрастную линию. Даже если бы очень захотела, — уверенно произнесла декан.       Поттер вдруг поняла, что неосознанно цеплялась рукой за рукав мантии профессора.       — Белла, быть может, ты попросила кого-то из старших ребят положить твое имя в кубок? — Дамблдор оставался все таким же спокойным и даже в каком-то смысле вселяющим уверенность Белле.       — Нет.       — Ну как же! — протянул Снейп, скрестив руки на груди. — Эта девчонка вечно жаждет к себе внимания!       Вновь поднялся шум. Наверное, если бы не профессор трансфигурации, за которой она пряталась, то Белла от страха непременно упала бы в обморок. Все их крики, перекрикивания и обвинения полились на директора. Казалось, что в комнате больше не осталось взрослых, умудренных жизненным опытом. Нет. Теперь перед Поттер стояли звери, готовые друг друга перегрызть.       — Альбус, мы пойдем, — властно сказала профессор МакГонагалл и, сжимая плечо ученицы, повела ее к выходу.       — Как вам угодно, моя дорогая, — учтиво ответил Дамблдор и вновь возвратился к попыткам успокоить приезжих директоров.       — Но..! А инструкции! — воскликнул подбежавший к ним Бэгмен.       — Вышлите мне через Альбуса вместе с решением об участии мисс Поттер. Я передам.       Они вышли из комнаты. Сквозь плотно закрытую толстую дверь слышался шумный и жаркий спор. Все таки, хорошо, что декан ее оттуда забрала. К их счастью, Большой зал уже опустел, и более никаких осуждающих взглядов Беллу не преследовало.       — Профессор... — робко начала девочка, но ее перебили:       — Мы идем в мой кабинет, мисс Поттер.       После этой фразы Белла пожалела о том, что МакГонагалл забрала ее из того балагана. Пожалуй, между выслушиванием предъявлений от чужих директоров и выслушиванием того же, но уже от собственного декана, Поттер выбрала бы первый вариант. Профессор в гневе была очень страшна.       Впрочем, когда они вошли в кабинет профессора, женщина не торопилась с отчитыванием Поттер.       — Клянусь, профессор, это не я бросила имя в Кубок, — начала оправдываться Белла.       — Я знаю, — твердо и уверенно ответила МакГонагалл и подошла к “чайному шкафу”.       “Я знаю”. Не “Да, я верю вам, мисс Поттер”; не “У вас бы и не получилось сделать это самостоятельно”; не “Да-да, вам бы точно не удалось обхитрить чары директора”, а “Я знаю”. Четко и просто. Как если бы Белла сказала ей, что трава на улице зеленая, а профессор ей ответила бы: “Я знаю”. Как факт.       — Пейте, мисс Поттер, — профессор дала ей чашку ароматного чая и достала печенье. Вблизи было видно, как руки МакГонагалл слегка подрагивали. — Думаю, что скоро меня вызовет директор...       Профессор договорить не успела. Пламя в камине разгорелось сильнее положенного и оттуда послышался Дамблдор: “Минерва, зайдите ко мне”.       — Впрочем, вот. Посиди пока тут, я скоро вернусь.

***

      В кабинете присутствовали, помимо директора, Снейп и Грюм. Они явно что-то обсуждали до появления женщины, но с ее приходом замолчали. Невозмутимо спокойный директор восседал в своем кресле. Он учтиво кивнул головой Минерве, приглашая войти.       — Итак, Альбус?       — Мисс Поттер придется участвовать в Турнире.       — Они с ума сошли?! — возмутилась профессор. Краем уха профессор уловила хриплый голос Аластора, говорящий что-то про женскую эмоциональность. — Ей четырнадцать! Неужели с этим вообще ничего нельзя сделать?       — Боюсь, что нет, моя дорогая. Мисс Поттер связана с Кубком магическим контрактом, — печально сказал Дамблдор. — Аластор согласился приглядеть за девочкой, — мракоборец согласно кивнул.       — Альбус, как это “ничего нельзя сделать”? У тебя же есть связи в министерстве. Подключи их — пусть решают вопрос! Поттер ни в коем случае нельзя в этом участвовать!       — Я не могу, правда. Если бы я мог что-то сделать, то непременно оказал бы мисс Поттер всю мою помощь в этом непростом деле, — сидящий за своим столом Дамблдор поник головой.       — Ты член Визенгамота! Я что-то очень сомневаюсь в том, что ты ничего не можешь предпринять. Ах, или ты не можешь ничего с этим сделать, прямо как в тот раз,да, Альбус? — МакГонагалл очень не любила припоминать ему это, но иногда сам директор доводил до крайности. — Девочку подставили, мы не можем ее...       — В том-то и проблема, Минерва, — вклинился в разговор Снейп. — Если нашу “золотую девочку” действительно подставили, - в чем я сильно сомневаюсь, - может лучше не вмешиваться? Стоит понаблюдать и, может, тогда нам удастся вычислить виновника.       Конечно, Минерва прекрасно понимала, что Северус недолюбливал маленькую Беллу, но чтобы настолько сильно — даже подумать не могла. Бросать девочку на произвол судьбы, когда, исходя из всех историй с этого Турнира, награждение неразрывно связывалось с чьими-нибудь похоронами.       — Бездействовать? — переспросила Минерва. — Альбус, скажи, что это шутка. Белла не кусок мяса!       — Прошу прощения, моя дорогая, но я согласен с Северусом. У нас нет другого выхода.       Разговаривать было бесполезно. Все решено. У ее ученицы нет выбора.       — Мистер Бэгмен просил передать, — Альбус протянул небольшую бумажку с указаниями для Турнира.       Возвращаться через камин МакГонагалл не стала, так как побоялась, что непременно грязно выругается при ребенке, а это ей, как педагогу, непозволительно. Буйный шотландский нрав, словно птичка в клетке, бился о решетки, желая спустить на кого-то свою злобу: “Проклятые министерские чинуши! Проклятый Дамблдор! Да чтоб они все провалились в Ад!”       Ей совершенно не верилось, что Дамблдор действительно не мог ничего предпринять. Неужели в истории не было подобных прецедентов, когда какие-нибудь ученики, желая подставить сокурсника, бросали его имя в Кубок, принуждая того к участию? Это же подростки! Наверняка ведь были, и неужели никто в таких случаях не применял какое-нибудь контрзаклятие, чтобы разорвать контракт? А даже если такого ни разу не происходило, все равно по логике должно существовать заклинание, чтобы это сделать. МакГонагалл сомневалась в том, что их Министерство магии настолько кровожадное, чтобы отправлять детей на верную смерть. Во всяком случае, не в данное время.       Конечно, нутро подсказывало женщине, что у Альбуса имелся на примете какой-то гениальный план или подозрения, из-за которых он отправлял мисс Поттер на участие в этих голодных играх, но даже такие мотивы не оправдывали его. Возможно, во всем этом опять был замешан Вол-де-Морт, — даже при мысленном упоминании этого имени профессора передернуло, — или кто-то из его приспешников. Но даже они чисто физически не могли проскользнуть в школу, оставаясь незамеченными для Дамблдора и других профессоров. Уж Аластор точно заметил бы!       Честно говоря, Минерва МакГонагалл впервые в жизни откровенно ненавидела директора и желала его придушить.       Мысли вновь вернулись к Поттер. Может быть, все действительно не все так плохо? Может, просто разум Минервы искажал восприятие Беллы, делая ее совсем беззащитной и маленькой в глазах женщины? В конце-концов, девочка была спортсменкой, проявляла определенный талант в Защите от Темных искусств, ей неплохо давался ее, МакГонагалл, предмет, да и Флитвик никогда не выказывал неудовлетворения... И все равно это не шло ни в какое сравнения со знаниями и силой семикурсников!       Остановившись у двери, МакГонагалл тяжело вздохнула. Ее всю трясло от злости и волнения, но перед своей ученицей она должна быть спокойна.

***

      Профессор вернулась довольно быстро. Обнадеженная Белла повернулась к двери в ожидании, что декан сообщит ей хорошую новость. По выражению лица МакГонагалл стало все ясно, и девочка тут же понуро отвернулась. От женщины веяло раздраженностью и злобой.       — Мне все таки придется участвовать?       — Да, — выдавила из себя она.       — И профессор Дамблдор ничего не...       — Нет, не может! — внезапно резко и нервно бросила МакГонагалл и тут же себя одернула, уже спокойнее продолжив. — Нет, не может. К великому нашему сожалению, вам придется участвовать в Турнире.       Профессор принялась убирать посуду.       От этой новости Белла совсем поникла. Если уж даже директор ничего не мог сделать, значит дела действительно были плохи. В кабинете вдруг стало невыносимо холодно и одиноко. Страшно захотелось попасть в объятия Рона и Гермионы. Но, пожалуй, даже они не смогли бы ее успокоить. Они такие же подростки, как и она сама.       Она взглянула на своего профессора. МакГонагалл ни разу полноценно не обнимала Беллу. И вот именно сейчас ей хотелось этого больше всего. Возможно, она даже согласилась бы, чтобы мадам Максим на нее вновь наорала, только бы вновь декан закрыла ее от напастей. Белла еще раз посмотрела на серьезную Минерву: “Ну, нет, совсем безумство какое-то...”. И все же...       — Профессор, а...       — Мисс Поттер, садитесь делать домашнее задание, — прервала ее женщина, видимо посчитав, что девочка вновь хочет спросить что-то про Турнир. — И ознакомьтесь с этим, — она протянула ей бумажку от мистера Бэгмена с четкими указаниями насчет первого этапа.       Преподавательница села за свой рабочий стол, достала пергамент и начала что-то очень яростно писать. Было похоже, словно она писала какую-то жалобу.       — Профессор, я просто хотела...       — Мисс Поттер, — с нажимом повторила она, на мгновение отвлекаясь от своего занятия, — прошу вас, займитесь учебой. Ваши оценки по зельям вновь хромают на обе ноги и по моему предмету ваши два последних эссе оставляли желать лучшего.       Да, пожалуй, разговоры о состязании сейчас были ни к чему. Все и так яснее не куда — Белла совершенно точно участвует. Но ведь она и не это хотела обсудить... И бездушность МакГонагалл просто поражала: ни наставлений, ни слов поддержки — ничего, просто думайте об учебе, мисс Поттер. Как и всегда, в общем-то.       Даже когда девочка болела или после какой-то травмы лежала в Больничном крыле, ее декан, конечно же, посещала ее, но не затем, чтобы пожалеть. Нет. Она приносила ей перо и чернила, приносила тетрадь и проводила, так сказать, упущенную лекцию экстерном. Впервые столкнувшись с этим, Поттер подумала, что, быть может, все преподаватели так делают, но нет. Только профессор МакГонагалл. Безусловно, отчасти Белла была за это благодарна (в конце-концов, к ней приходили, только когда она была в состоянии усваивать информацию), ведь это делалось для ее же благополучия, но подобная зацикленность напрягала. Неужели нельзя быть помягче? Гриффиндорка неоднократно видела, как декан Пуффендуя обращается со своими учениками: она их гладила по голове, часто хвалила, а порой обнимала в утешении и, несмотря на довольно крутой нрав, профессор Стебель старалась быть очень заботливой и мягкой.       И что еще особо удручало в поведении декана так это то, что она часто сравнивала Беллу с Гермионой или кем-то еще. Мол, вы, мисс Поттер, способны учится на одни “Превосходно”, едва шевеля пальцем, а вы даже этого не хотите делать. Но она правда старалась, и по итогам года даже выходила только с высшими баллами по всем предметам. А вот какой-то похвалы за это не получала...       Впрочем, по словам тети Петунии (удивительно, что она вообще иногда слушала рассказы Беллы об учебе), здесь с ней еще обходились по-божески и мало пороли.       — Мисс Поттер, — уже не раздраженно позвала преподавательница. Она задумчиво барабанила пальцами по столу. — Идите в башню Гриффиндора, возьмите все, что вам нужно для сна. Сегодня будете спать тут.       — Да, профессор.       Удивленная Белла поднялась с дивана и направилась в гостиную факультета. Идя туда, она пока что не понимала, смысла в ночевке с деканом. Но совсем скоро, когда ее облепили со всех сторон с расспросами, как ей удалось стать участницей, не давая пройти; когда ее лучший друг Рон не поверил ей; и когда на следующее утро вся школа наденет глупые значки — это окажется лучшим решением.

***

      Ночь была совсем беспокойной. Минерва не могла сомкнуть глаз. Белла тоже плохо спала. Как и в детстве она очень долго ворочилась, прежде чем уснуть, но даже во сне время от времени дергалась и вздрагивала. Впрочем, насколько помнила МакГонагалл, так было всегда. По крайней мере, к ней не вернулась та ужасная привычка раскачиваться из стороны в сторону, чтобы заснуть.       Пожалуй, зря она столько читала об этом Турнире Трех волшебников. Ничего из всей информации о нем не выглядело хоть сколько-то обнадеживающим. Виверны, драконы, дементоры, подземелья полные акромантулов, арена с мантикорами и даже василиски, когда те еще были живы, являлись участникам в испытаниях. А однажды одним из испытаний стал оборотень, ночь с которым надо было пережить. Под силу ли это маленькой мисс Поттер?       Конечно-конечно, Альбус клятвенно всех заверял, что в этом году все будет безопасно-безопасно, практически безобидно по меркам данного состязания. Вот только лежавшие на директорском столе письма из Румынии с печатью отдела, занимавшегося драконами, ни капельки не успокаивали.       Минерва села на край дивана и погладила макушку Беллы. Нет, она сделает всё, чтобы девочка знала все необходимые заклинания, какие ей только могут понадобиться не только в Турнире, но и в будущей схватке с Вол-де-Мортом.       Но, честно говоря, Минерва МакГонагалл сегодня впервые в жизни почувствовала себя беспомощной.