Hell’s Loneliest Dad

      Ноги подкашивались; пальцы болезненно впивались в деревянную столешницу, разламывая ее на щепки; губы кривились, и периодично с них срывались уничижительные проклятия. — Ты должен быть благодарен, уебок, — судорожно выдохнул Адам, опустив взгляд, полный отвращения. — Тебе выпала честь сосать член, который породил всех твоих дерьмоподанных.       Он вскрикнул, когда в отместку острые зубы задели чувствительную кожу на крайней плоти. Рука тут же потянулась к солнечно-светлым (или цветом детской мочи, как выразился бы Адам) волосам и грубо сжала их на макушке. Ему нравилось портить идеально уложенную прическу, ломать идеально собранную мебель и трахать в рот далеко не идеальную личность. — Ты хоть представляешь, сколько телок лизало его до тебя, ангелок? — выплюнул Адам с кривой, немного дрожащей ухмылкой. — Дохуя. Их было дохуя: высокие, низкие, тощие, охуенные и пиздец, на который при включенном свете под наркотой бы не встало. А теперь ты доедаешь после них, как последний падальщик.       Он запрокинул голову и зарычал, когда тонкий язык прошелся по уздечке, и волосы на паху нагрел жар чужого дыхания. — А ты, получается, тогда падаль? — с протянувшейся прозрачной ниточкой к изогнутым в насмешливой полуулыбке губам заметил Люцифер, за что был тут же резким движением прижат в пах. — Завали пасть и займи ее более полезным делом! — скомандовал первый мужчина, возвращая на секунду солдатскую манеру речи. А после вскрикнул, не размыкая губ, и подкинул вверх бедра. — Да… намного лучше, сученыш.       Адам чувствовал его язык точно везде: медленные движения отзывались и в напряженных руках, и в ватных ногах, и в крошащихся от сжатия зубах. Он воспламенялся от ласк, изгибался и нещадно кусал себя, где только мог.       Ощущая прилив разливающейся волны возбуждения, он сделал глубокий вдох и без предупреждений начал ускоренно двигать бедрами, вдалбливая головку в шероховатую поверхность глотки. Его глаза цепляли выступившие на ресницах слезы, стекающую по подбородку слюну, а слух ласкался хрипами и тяжелыми попытками сделать вдох. — А-агх, да-давай же, — шипел он, замедляясь, и несколькими резкими и глубокими движениями доводя себя до истомы. Полный блаженства, наслаждения и ненависти стон разлился по ночному Аду, обволакивая слух каждой грешной твари. Похуй, пусть мрази знают, кто дерет в глотку их короля.       Тот, поперхнувшись, отстранился и отплюнулся в сторону. Его покрасневшие щеки и влажные губы непередаваемо раздражали при слабом свете мигающей лампочки. — Ну и гафовть! — пожаловался Люцифер, вытирая язык рукавом. — Серьезно, перекусывай иногда, там, не знаю, ананасами или корицей. Тьфу!       Адам застегнул ширинку и презрительно оттопырил средний палец. — Пошел нахуй, — дерзко бросил он и развернулся в сторону выхода. — Я не собираюсь слушать возражения дегенерата, который занимается сексом в ебучих «Утиных историях».       С этими словами Адам обвел рукой мастерскую, обставленную горами из маленьких резиновых утят. Одна, скорее всего, не выдержав такого унижения, съехала вниз к ногам немного удивленного Люцифера. — Погоди, ты уже уходишь? — спросил он вслед удаляющемуся мужчине. — Просто отсос и до свидания?       Тот обернулся, и сквозь грозный прищур можно было почувствовать всю его горячую неприязнь. — А ты, что, хочешь поцелуй на прощание? — саркастично проговорил Адам и, сморщившись от отвращения, издевательски и громко усмехнулся. — Тебя теперь только привокзальная шлюха захочет целовать! — Бр-р! Нет же, я просто… просто мы давно не виделись. Думал, может, посидим… — неуверенно и как-то плохо изображая незаинтересованность протянул Люцифер, пальцем сбивая с доски ладью. — В шахматы сыграем?..       Адам озадаченно выгнул бровь, впиваясь взглядом в немного растерянное и старательно скрывающее напряжение лицо падшего серафима. И когда-то вот это чучело звали самым красивым и умным из ангелов? — Ты призвал меня, блять, трахаться и играть в шахматы? — уточнил Адам, не сдерживая глумливости в голосе. Люцифер от этих слов нахмурился и сложил руки на груди. — Вообще-то я позвал тебя объяснить правила, ведь теперь ты находишься под моей юрисдикцией, — с нескрываемым торжеством ответил он, демонстративно огибая новую, демоническую форму Адама. — Кстати, хуевый пирсинг. — Пф-ф, да, я заметил, как охуенно ты мне все истолковывал с хером во рту, — не остался в долгу мужчина и закатил глаза. — То, что я стал одним из этих отребий, не значит, что я принял подданство и начну прибегать к тебе по первому зову, хуйло ты низкорослое!       Он сжал кулаки, но на прямую конфронтацию идти не спешил: просто прожигал Люцифера гневным взглядом. Тот отвечал полной взаимностью. Хотя на секунду тень сожаления и обиды проскочила на его лице. Этого, а также заваленного уточками пола и пакета с едой на одного хватило, чтобы в голове прозвучал довольно очевидный вывод. — Я все понял, — мелодично произнес Адам с блеском восторга в глазах. — Тебе одиноко. Ха! Ну и позорище! Ты как те стариканы, которые целыми днями торчат возле телека и ждут звонка от своих отпрысков.       Похоже, он попал в «яблочко», учитывая, как стремительно заливалось краской и перекосилось от злобы лицо повелителя Ада.       «Упс, получается, дочурка не интересуется делами папочки, даже после того, как он спас ее костлявую задницу?» — хотелось измывательски ему добавить, но прилетевшая в лоб утка заставила его проглотить тираду. Люцифер хмыкнул и горделиво отвернулся. — Я просто хотел быть гостеприимным, — сказал он сдавленным голосом. — Никто, кроме меня, к тебе так здесь больше не отнесется. Поэтому готовься вступить в клуб «одиноких старичков», мудила.       Адам выпрямился и ощутил, как чесались руки от желания сдавить чье-то горло. Хотелось придушить, сломать ребра, вырвать длинный язык, а потом беспрерывно трахать все, что осталось. Хотя нет, лучше просто убить, а потом найти большегрудую модель и уже ее иметь на куче из резиновых уток под альтернативный рок и крепкий мартини.       Он смотрел долго, выжидательно, будто вот-вот был готов осуществить свой план. Однако лампа опять досаждающе мигнула, и за эту секунду весь запал внезапно улетучился. Адам глазел на неширокую спину, на взъерошенные волосы и гадал, почему те две суки в Эдеме предпочли этого гнома ему?       Вопрос так и повис в воздухе. — На хуй тебя, — наконец, грубо буркнул бывший экзорцист и почесал затылок. — Так и быть, останусь с тобой до утра. — Правда? — Люцифер быстро повернул голову и с трудом сдержал улыбку. — Ну, если ты настаиваешь. Но хей! У меня столько всего есть! Короче, появилась игра, популярна у молодежи. Называется «Змеи и лестницы»! Я, разумеется, буду змеей, а ты… эй? Постой, ты чего?       Люцифер запнулся, когда Адам молча и неожиданно подошел к нему вплотную и, обхватив талию, перекинул его себе на плечо. Маршрут был очень отчетливо прописан, судя по неотрывному взгляду, направленному к спальне. Широкими и уверенными шагами он двинулся туда, не обращая внимания на причитания своего нового монарха. — Д-да подожди ты! Ну хочешь, ты будешь змеей? Может, сначала вина? Адам!