wúmíng (безымянный)

В груди ныло. Холодное, царапающее, беспокойное ощущение, которое хотелось вытрясти, как мизерную острую гальку, обосновавшуюся в обуви и нещадно коловшую подъём стопы при каждом шаге. Обычно с такими беспокоящими ощущениями удавалось совладать либо медитаций (он, в конце концов, владыка небожителей, или нет?), либо через пару недель сочащийся ядом холодок разъедал сердце и разум настолько, что оставалось только скорбно помолиться в адрес тех территорий Поднебесной, куда решало отправиться Белое Бедствие. Ноющий холодок требовал… ~использовать~ демона рядом. Например, как источник желанного и ценного дополнения к «вынужденной диете» небожителя. Тысячелетнее непревзойденное Бедствие внутри сознания окрестило Умина «десертом» и иным образом воспринимать отказывалось. Но соглашалось, что «десерт» сразу поглотить – это дурной тон. Можно брать понемногу. Цзюнь У по возможности старался ситуацию обставить с присущей маске Небесного императора тактичностью и корректностью. Не хватало еще, чтобы молоденький демон сообразил, что именно происходит… …тогда «десерт» придется поглотить сразу, не оставляя места милосердию и снисхождению. Этот сценарий Цзюнь У раздражал, а Белое Бедствие веселил до крайности. Но пока Умин на слово верил, что все действия его царственный покровитель совершает только из необходимого расчета (или собственного интереса в проверке воздействия на чужие поврежденные каналы ци) – и ни словом, ни действием не сопротивлялся. Цзюнь У льстило. Бедствие находило ситуацию забавной. Умин с совершенно спокойным доверием слушал объяснения о методах управления духовной (и демонической) ци, и охотно позволял учить себя любым формам передачи энергии. - Внимательнее. Цзюнь У довольно больших трудов стоит сохранять нейтрально-наставляющий тон. Холодок в груди требует если уж не откусить от «десерта» немалую порцию, то уж хотя бы продолжить игру и прижаться губами к шее демона. Умин, не особо обеспокоенный тем, каким невероятным движением он оказался лежащим со скрученными руками и нависающим над ним императором, только плечами пожимает. «Все равно Бог Войны окажется сильнее, если сочтет нужным.» - Это не повод терять концентрацию, - раздраженно цедит Цзюнь У. Ловит себя на несвойственном тоне, замолкает, сглатывая ядовитую отповедь, почти сорвавшуюся с губ. – Умин. Неужели тебя действительно нисколько не беспокоит ситуация и собственное в ней положение? Демон, похоже, все-таки задумывается. И уверенно качает головой. - И каковы же доводы? – руки «противнику» Цзюнь У отпускает, но отстраняться и не думает. Между прочим, Умин равным образом не торопится менять положение, разве что ложится чуть более свободно – все же выкручивал император в болевой захват. «Владыка никогда вреда не причинял. Чаще учит. Играет временами грубовато разве что… когда раздражен. О. Владыка?..» - Наблюдательно, - снова капает холод с губ. Цзюнь У перестает следить за интонацией, наклоняясь и почти целомудренно касаясь чужих губ. – Дыши. Иначе мы возьмем так, как сочтем нужным. Судорожный послушный вдох – Умин усмехается, заставляя легкие заниматься ненужной работой. И вплетает в собственный выдох колючую демоническую ци. «Как только вы не убиваете всех, кто вас так злит…» - Кто такой демон с рангом непревзойденного? Ухмылка в ответ на неожиданный вопрос становится шире. «Противник, равный вам лично?..» - Еще. «Сила, способная обратить любой из трех миров в хаос.» - Я тоже могу, - негромко и почти скромно произносит Небесный император, мягко жмурясь и наслаждаясь тем, что дают добровольно. Пусть немного. Умин – не его пища. Десерт. Не более того. Но Умин, кажется, пытается осознать такую простую истину. Даже не обращает внимание на то, как крамольно и одновременно заносчиво звучит это простое «я» вместо привычного царственного «мы». Наивный демон. Слишком юный. Слишком… «Если Верховный бог войны даст волю гневу, небес не будет? Ни верхних, ни… никаких.» - Не будет, - подтверждает Цзюнь У. Наклоняется, позволяя цепочке с нефритовой подвеской скользить по чужому виску. – А потом утомительно восстанавливать. Даже только столицу. Скудная суета наших излишне суматошных чиновников не стоит таких существенных вложений. Но сегодняшний вечер мы с бОльшим удовольствием проведем в твоей компании. Глупое, неприлично юное демоническое создание рядом с тысячелетним Бедствием выглядит обрадованным непонятно чем. Странное ощущение, но Умин в адрес бесчисленных обитателей Верхних небес чувствует… раздражение. Как можно быть настолько слепыми, чтобы не видеть, как затягивает глаза правителя лед, когда он непроизвольно тянется к виску? Умин не знает, что за недуг мучает Небесного Владыку, но, пожалуй, был бы не против прошить когтями пару спорщиков погромче. Их, конечно, не убьет, но примолкнуть – примолкнут. Потом Умин понимает – они не видят. Точнее, их величественный Бог Войны не снисходит показать. Правильно, наверное, делает. Это Умин – призрак, демон, существование ради самого факта преданности только одному на весь мир – смотрит, искренне восторгаясь (и, может быть, мечтая когда-нибудь в будущем стать хоть немного похожим на это сияющее божество). Это Умин замирает в предвкушении и скупо облизывает острые клыки, когда в темных глазах небесного императора начинают плясать золотые всполохи, а брови сходятся, обозначая болезненную и досадливую гримасу. Это Умин готов разочарованно вздыхать, но не позволяет себе таких эмоций, когда Бог Войны ограничивается тем, что рассеянно массирует висок – вместо того, чтобы стереть в пыль неугодных. А небесные чиновники – пожалуй, и не переживут такого в исполнении своего обожаемого правителя. Владыка, безусловно, потрясающий. Умин ни в коем случае не позволяет себе быть неблагодарным – потому уступать готов всем требованиям с первых минут, когда Владыка одаряет необычно щедрым вниманием и дозволяет искать среди своих гостей. Умин с изумлением слышит единственное требование в свой адрес: небесный император отчего-то хочет видеть его… более сильным?.. Умин сражен и поражен настолько, что всё остальное кажется ему несущественной шелухой. Восхищение настолько подтачивает его не нуждающееся в кровотоке сердце, что желание оскалить клыки, не отходить и никого не подпускать, когда в черном омуте взгляда Владыки загорается что-то золотое, воспринимается собственным сознанием как нечто вполне естественное. Почему Владыка спрашивает, не тревожит ли Умина что-то? Разве должно? «Нет», - уверенно качает головой демон, и его, словно в награду за правильный ответ, отпускают. Умин и не думает отодвигаться, позволяя своей ци течь, насколько это возможно, широким потоком: отчего-то эти горькие вихри по душе Владыке, а потраченное он восполняет с лихвой. «Вам это помогает восстановить контроль?» - интересуется Умин. Он лежит, в каком-то предыдущем движении запрокинув голову, и так и не спешит опускать подбородок, потому что тогда придется сдвинуть руку Владыки или самому сдвинуться из-под пальцев, поглаживающих кожу на скуле. Умину… пожалуй, нравится. Хотя это всего лишь прикосновение, поддерживающее минимально стабильный канал для обмена ци. С поцелуем проще, но фривольно настолько, что Умин каждый раз вынужден приказать себе забыть о смущении. Если подходит правителю, почему он должен быть против?.. - Что – «это»? «Вы – Бог. Я демон. Моя ци должна быть для вас… горькой или кислой. Или жечь. Так?» - Горечь лекарственных трав в чистом их виде. Отрезвляет, - соглашается Цзюнь У, снова наклоняясь и рассматривая заинтересованного демона. – Пожалуй, мы вернем тебе этот занимательный вопрос. «Описать вашу духовную силу?» Цзюнь У серьезно кивает и склоняет голову еще ниже, легко, но методично сцеловывая «горечь в чистом виде» с губ не возражающего собеседника. Умину не нужен голос, чтобы говорить. «У нее нет вкуса. Плотная, давящая…» - Лавина, - подбирает точное сравнение Цзюнь У. – Поток нашей ци для такого юного существа, с учетом разницы рангов, должен быть похож на лавину… огромнейшую массу снега, которая сходит с гор. Белое марево, которое с легкость может погрести под собой, скажем, небольшую деревню. «Сложно представить». Золотые всполохи почти не появляются в глубине глаз, Цзюнь У чувствует себя почти умиротворенно. Но пока еще не может заставить себя отпустить демона. Еще немного… ~такой послушный~ - издевательски произносит подсознание-бедствие. Цзюнь У морщится. «Владыка?..» - Остаточное, - едва заметно качает головой Цзюнь У, отмечая, что тиару все же стоит снять. И шпильки. И доспех. Но чуть позже. – Поразительно. Неужели тебя и впрямь ничего не беспокоит?.. «Нет. А что именно должно?» - Возможность стать объектом недостойного, порочащего и непристойного обращения? Умин смотрит с таким непониманием, что Цзюнь У жмурится. Запрещает себе думать, что от удовольствия. «Точно нет, Владыка». ~напугай его хоть немножко~ - подсказывает подсознание с предвкушающе-липким смешком. Цзюнь У искренне сомневается, что Умина можно чем-то напугать. Но позволяет себе задумчиво хмыкнуть. - Стало быть, Умин уверен, что у нас не может быть непристойных мыслей или желаний, воплощение которых весьма далеко от приличествующей сдержанности? «Мысли и желания у Владыки могут быть какие угодно. А действия недостойными – точно нет.» Цзюнь У далеко не первый раз хочется задать вопрос впрямую и посмотреть на реакцию. И останавливает он себя тоже не в первый раз. Потому что, если разобрать запруду в течении реки, – второй такой не построить. А пока что иллюзией тихой и ~беспечной~ заводи можно… любоваться. - Ты не можешь быть настолько наивным… - вполголоса произносит Небесный Владыка. Умин делает вид, что не слышит. - Пойдем в обратном порядке, - сообщает Цзюнь У. В целом, в таком информировании совершенно нет необходимости, но Умину настолько искренне нравится слушать, что Владыке начинает нравится говорить. ~неужели маловато всего пантеона небожителей?.. какая восхитительная алчность!~ - тянет в подсознании смеющийся и снисходительный голос. Цзюнь У морщится: это совсем другое. - Мы бы хотели быть уверены, что иных повреждений нет, - рассеянно проговаривает Цзюнь У, кончиками пальцев проводя по центру лба почти сразу прикрывшего глаза Умина. «Как решите, так и будет», - не очень точно по форме, зато почти идеально по содержанию отзывается демон. Цзюнь У точно бы сейчас не одобрил протокольные фразы, которые Умин запоминает с такой же скоростью, что учится всему новому. Но то, что он их запоминает, совсем не означает, что у демона получается их использовать. - Сумбурно, но в целом более, чем удовлетворительно, - спустя несколько минут кивает своим предположениям Цзюнь У. – Впрочем, было бы удивительно обнаружить что-то неподобающее у такого целеустремленного и верного создания. Естественно, мы говорим только о структуре верхнего энергетического центра… Демон тихо фыркает. - Невоспитанное существо с размышлениям отъявленного негодника… Впрочем, мы бы предположили, что с центром ци более, чем все хорошо. Учитывая, как быстро ты учишься обращаться не только со своими потоками, но не отвергаешь нашу помощь. «Всё хорошо, а Владыка всё равно недоволен». - На среднем и верхнем уровне исправить ситуацию нам не представлялось бы сложным. Править основу… - Цзюнь У досадливо качает головой. – Когда любое недостаточно точное действие может разрушить всю личность того, кого мы бы хотели исцелить… признаться, даже нам сложно совладать с трепетом. Пару минут Умин молчит, хотя открывает глаза и беспредметно рассматривает полог над собой. В тепле, растекающемся по груди от лежащей на ней тяжелой ладони, хочется раствориться. И еще хочется… поделиться. Легкие недовольно шипят, но вдыхает Умин, по еще не забытой прижизненной привычке, очень глубоко. - Хм?.. «Меня не должно было существовать», - произносят губы демона. Потом Умин вспоминает, что «говорить», в общем-то, абсолютно необязательно. – «У меня ужасный гороскоп, Владыка… должен был привлечь все беды, собрать все несчастья и покинуть мир живых до своего восемнадцатилетия. Вот… покинул. Но не совсем, ошибочка вышла», - последнее получается ожесточенно и зло. - Печальная история. До восемнадцатилетия оставалось несколько дней? Умин недоуменно смаргивает. «Нет, отчего… кажется, шестнадцать только исполнилось. Я не следил за днями, но ночи были еще холодны. Мой сезон.» Недоумение демона становится сильнее, когда его за подбородок поворачивают от полога к весьма задумчивому взгляду небесного правителя. - Умин, мы, возможно, крайне давно не навещали мир смертных и много успели запамятовать, но только то, что мы видим – пропорции тела юноши, да только не шестнадцати лет. Умин потерял счет прожитым годам? «Да нет, когда просился в пехоту, приписал даже… А. Виноват, Владыка. То, что сейчас… когда Умин вернулся, он поначалу думал, что случайно захватил чье-то тело. Пока не увидел глаза. Тогда стал думать, что вернулся в том виде, в котором… каким хотел стать, пока был жив. Выше. Сильнее.» - Занимательная диспозиция, на самом деле. «Так не должно было случиться?» - Необязательно. Но редкостный случай. Обычно демоны восстанавливают свой прижизненный облик… с поправкой на то, что искажения души находят отражение во внешности. Или же внешность отражает самое яркое воспоминание погибшего. От детских лет до момента, положим, казни. Но это – воспоминание. Облик, который отразил бы устремления неупокоившейся души… действительно редкость. «Владыка много знает про Призрачный мир.» Цзюнь У рассеянно прикашливает. - Лишь бы Умин не заинтересовался структурой бюрократии наших ведомств. Тогда он точно познает, что такое – много…