По ту сторону

      — Микаса… Микаса…       — Микаса! — медленно открыв глаза, девушка удивлённо осмотрелась по сторонам, пытаясь понять кто звал её. Показалось, или это был голос матери?…       — Микаса, вы в порядке? — обеспокоено спросила Саша, пододвигаясь ближе к подруге, — Вам что-то снилось? Вы плакали и кричали во сне.       — Что?… Я плакала? — Аккерман поднесла руку к щеке и вытерла слезу. И в правду плакала. Ещё заснула, хотя казалось, что глаза были закрыты всего мгновение.       — Снова этот сон… Да сколько можно… — подумала девушка, поднимая взгляд к небу и тяжело вздыхая.       Сколько помнила себя Микаса, ей всегда снился этот сон. Сон, в котором она видит свою мать. В крови. И отца. Тоже в крови. А ещё разговор.       Последний разговор с матерью, который, мать его, она не запомнила.       Но несмотря на это, каждый раз, абсолютно каждый раз, каждую ночь, в каждом своём сне она видела отрывки этого разговора, а когда просыпалась то…       Ничего не помнила. Совершенно ничего.       Первое время это бесило. Ужасно бесило. Бесило до такой степени, что хотелось убить саму себя, избить до полусмерти, вбить в голову мысль, способность создать, чтобы больше не забывала, чтобы запомнила все до последний мелочи. Чтобы потом… Чтобы что? Даже если когда-нибудь и запомнит, вспомнит, каким-то образом узнает, что это ей даст? Как будто от знания содержания того разговора она сможет воскресить погибших родителей. Смысла в этом не было, поэтому со временем Аккерман смирилась и перестала обращать внимание на сны. Да и было не до снов. Сначала пала Сигансина, после приёмную мать съели у неё на глазах… А после началась учёба в кадетском корпусе, в который она последовала вслед за Эреном, забывая о своих желаниях и мечтах.       Учёба пусть и давалась ей легче, чем остальным, но точно также как и у других забирала огромное количество энергии, сна, а иногда в придачу доставалось по парочке наказаний всем, потому что некоторые ребята очень не серьёзно относились ко многим дисциплинам, по типу рукопашного боя, которые, по мнению многих, им вовсе не пригодятся в жизни. Но чаще всего наказание получали из-за Саши, которая уж слишком любила «одалживать» продукты с общей кухни. И её постоянно ловили на этом. А дальше получал весь корпус и Инструктору было всё равно, виновата ли одна Блаус или все были в сговоре с ней.       — Саша, — недовольно проговорила Имир, — Не лезь к человеку. Не видишь, ей не до твоих расспросов.       — Но, Имир, Микаса плакала и кричала во сне. Нам нужно её поддержать, а не оставлять одну…       — Что, по-твоему мнению, может сниться человеку, который прибыл в Трост со стены Мария несколько лет назад? — уже более раздражённо спросила Имир, подходя к Аккерман и Блаус ближе.       — Ну… — после нескольких минут раздумий Блаус прикусила губу и с сожалением посмотрела на Микасу. Да, благодаря рассказам Эрена все знали, что эти двое пережили пять лет назад. Спрашивал ли юноша у сводной сестры, может ли он это говорить, ведь это являлось и её болью? Нет, Йегер, как оказалось, даже забыл о том, что в тот ужасный день, там, в Сигансине, около их дома, он был не один. Что она там тоже была. Но сделанного не воротишь, пришлось смириться и простить. Долго обижаться Микаса не могла. Без неё Эрен постоянно вляпывался в неприятности, хоть юноша и не желал этого признавать. Из-за обещания, что было дано приёмной матери, пришлось простить. А благодаря Армину через некоторое время они всё обсудили и смогли помириться, — Микаса, пожалуйста, простите меня!       — Саша, успокойся, — сказала девушка, вставая с места и подходя к Блаус, — Не переживай, — Аккерман погладила девушку по голове и улыбнулась, — Я не помню, что мне снилось, так что ты не в чем ни виновата.       — Микаса, вы не врёте? — девушка подняла голову и внимательно посмотрела на подругу. В её глазах были небольшие скопления слез.       — Конечно нет, — Аккерман вытерла слезы с лица Саши, — Девочки, нам пора уже идти, нужно все подготовить для церемонии по окончанию обучения. Пусть мы уже и закончили учебу, но Инструктора это не остановит, если мы что-нибудь не успеем сделать.

***

      Несколько часов спустя.       — Ну что за несправедливость… — уныло проговорил Жан, опуская грязную половую тряпку в ведро, ополаскивая, — Почему мы в честь нашего выпуска должны драить банкетный зал?       — Да ладно, Жан, — проговорил Конни, спрыгивая с подоконника и снимая с лица защитную маску от пыли. Завтра сто четвёртый кадетский корпус официально выпустится, ученики станут настоящими солдатами и все, каждый если быть точнее, пойдёт своей дорогой. Кто-то в гарнизон, кто-то в разведкорпус, и лишь десять лучших кадетов смогут поступить в военную полицию, куда многие желают пойти служить, — Для себя же стараемся. В конце концов, это последний раз, когда мы…       — Думаешь, что последний? А мне вот кажется, что этот чёртов смертник что-то натворит на церемонии выпуска и Инструктор нас ещё заставит убирать тут все после попойки, — сказав это специально громко, Кирштейн натянул тряпку на швабру и, хорошего закрепив металлический механизм, начал мыть пол. Зачем он это сказал? Ведь сейчас Эрен не причем. Он вообще вытирает пыль со столов чуть ли не на другом конце зала вместе с Армином и Райнером. Да юноша и сам не знает. За три года кадетства появилась привычка чуть ли не во всех смертных грехах винить Йегера. Тот тоже в долгу не оставался, отвечал такими же колкими словами, а иногда и кулаками. Неприязнь, что образовалась почти что при первой встрече, сейчас… Навряд ли это можно назвать приятельскими отношениями, тем более дружбой, но всё же…       Без «но». Они не являются врагами, но и друзьями им не стать. Все. Точка. По-другому невозможно.       — Жан, ты это сейчас мне сказал? — за своими раздумьями Кирштейн не заметил как Эрен подошёл к ним и, скрестив руки на груди, начал сверлить юношу взглядом.       — Что-то я не припомню, чтобы у нас в корпусе был ещё один дурак, что точно также, как и ты желает сдохнуть.       — Эй, ребят, — сказал Конни, вставая между друзьями, тем самым не давая им обоим вцепиться друг другу в глотки, — Не начинайте. Неужели вы не устали собачиться друг с другом три года подряд? Я бы на вашем месте прекратил эту вражду, ведь… — Спригнер, немного опустив голову и сжав кулаки, тише продолжил, — Эти дни… Неизвестно, когда мы ещё раз соберёмся все вместе и соберёмся ли вообще. Мы все пойдём своей дорогой, так что…       — А-а-а! Змея! Здесь змея! — послышалось где-то вдали, со стороны казарм кадетов первого курса. Те, кто находился вместе со сто четвертым выпуском вышли в коридор и увидели удивительную картину. Две кобры плавно ползли в сторону внутреннего дворика, где девушки вырывали сорняки, не замечая, что их окружило достаточно большое количество человек, вооружившись швабрами и ножами, пытаясь тех спугнуть.       — Прочь! Пошли прочь! — прокричал кто-то из новобранцев, набрасываясь на ядовитых существ, но те, ловко увернувшись от атаки, продолжили свой путь, не обращая внимания ни на кого. Словно направлялись к какой-то цели, — Чёрт, тащите ведра! Попытаемся их запереть в них!       — Успокойтесь вы! — к толпе вышел Даз, отнимая у той швабры и ножи, — Чего вы тут устроили? Хотите, чтобы вы практически в первый же день обучения получили выговор?!       — Да вы что, не видите змей?! Они же ядовитые! Если они нас укусят то мы… — прокричала какая-то девушка из толпы, пытаясь вновь спугнуть животных, но мужчина не дал ей этого сделать. Преградил путь, не давая подойти ближе к змеям, чтобы те, в случае чего, не накинулись на девчонку и не укусили. В конце концов змеи коварные хищники и могут в любой момент начать защищаться, обнажая ядовитые клыки.       — Успокойся! Это мирные змейки! Они раз в год приходят сюда, смотрят на сад через то окно и уходят, — проговорил мужчина так, словно это уже стало привычным делом.       — А ведь и правда, — тихо проговорил Конни, чтобы новобранцы не услышали и неразбушивались ещё сильнее, — Пусть в наши казармы они приходят раз в год, но этих змей я видел уже ни раз и ни два. Они постоянно находятся где-то рядом с нами, словно…       — Конни, эти змеи просто вышли на охоту. В конце концов рядом находится ферма, где полно кур и другой скотины. Всё, хватит на это смотреть. Пусть Даз разбирается, если ему так сильно полюбились эти кобры, а нам нужно закончить уборку. Не хочется получить выговор от Инструктора за день до выпуска, — немного раздраженно проговорил Жан, возвращаясь в банкетный зал. Юноше ужасно надоело находиться здесь, хотелось быть уже во внутренних землях, нести службу в военной полиции, а не проводить уборку. Но ничего. Осталось всего несколько дней и он уедет отсюда навсегда и будет в безопасности.       Да, он обязательно уедет…

***

      Две кобры медленно поднялись на подоконник, не обращая внимания на крики и протесты, которые довольно громко раздавались за их спинами. Сюда они пришли не для того, чтобы греть уши, пусть их и нет у чешуйчатых, но и не для того, чтобы убить кого-то или укусить. Нет, эти кобры не будут забирать жизни невинных, пусть эти самые «невинные» и пытались их убить. Но те это делали, чтобы себя защитить. Ха, было бы от кого…       Кобры направили свой взгляд вдаль, туда, где находились девушки, что тщательно вырывали сорняки и приводили в порядок узкие дорожки, по которым можно было пройти к трём зданиям; к учебным помещениям, к казармам, а также к столовой, что, пожалуй, была самым любимым местом у всех кадетов. Чуть дальше находился тренировочный полигон и полигон для тренировок УПМ.       Вдалеке послышался негромкий крик и журчание воды. Саша, решив, что с промывкой плиточной каменной дорожки можно повременить и, перекрыв шланг большим пальцем, направила струю воды на Кристу, заставляя ту негромко вскрикнуть и отвернуть голову в сторону. Та же учесть постигла и Имир с Микасой, заставляя тех бежать от Блаус, ведь та вскоре перестала мелочиться и смело мочила одежду и волосы подруг, но никто не возражал. В конце концов на дворе середина лета, что не смертельно, но во время проведения каких-либо работ на улице жара давала о себе знать, а здесь лишняя возможность охладиться, от которой девушки не решились отказаться. Плюнув на всё, Саша взяла шланг в руку покрепче и, убрав палец, что до этого мешал воде литься в своей полной мере, начала кружиться вокруг себя, обрызгивая всех и вся, не обращая ни на кого внимания.       За всем весельем Саша не заметила, как брызги воды начали попадать и на Энни, что сидела в теньке дерева и спала, а когда заметила, было уже слишком поздно. Леонхарт уже сверлила Блаус взглядом, что не сулило ничего хорошего. До начала всей этой «уборки» она попросила не трогать её и ушла сидеть под дерево, которое находилось чуть в стороне. Никто на счет этого не возражал, ведь ее внешний вид говорил за нее. Помятая, недовольная, с большими кругами под глазами. Создавалось ощущение, что Энни уже довольно долгое время проводила без сна. Словно каждую ночь уходила куда-то, проводила время вне стен кадетского корпуса и лишь к рассвету приходила в свою казарму. Но это не означало, что девушка могла поспать хоть немного. Подъём начинался спустя час после рассвета. А если учитывать, что Леонхарт никто не видел до тренировки на УПМ, на которой лично присутствовал Инструктор, то неизвестно спала ли девушка вообще сегодня. Среди кадетов пошёл слух, что Энни каждую ночь проводит с настолько шикарным мужчиной, что ни на минуту не даёт той покоя. Многие после этого начали завидовать ей, а другие считали, что Энни — мазохистка. Желания плоти, конечно, для многих важны и стоят на первом месте, но сон тоже важен и занимает не малое значение в жизни человека. Слухи растут и по сей день, но Энни плевать. Смысл пытаться что-то доказывать, если в итоге никто не услышит правду, а только начнут говорить, что это оправдание? Да и доказывать то ничего не хотелось. Плевать на мнение окружающих, тем более в это время, когда она уже почти закончила обучение. В конце концов, она уйдет, придёт другая и о ней точно также начнут говорить. Это круговорот, который невозможно остановить, так что заострять на этом внимание бессмысленно.       Саша, поняв, что взгляд направленный на неё не обычный, а скорее убийственный, выбросила шланг из рук и начала просить прощения.       — Хватит, — раздражённо проговорила Леонхарт, вставая со своего места и подходя к Блаус, по дороге подняв шланг.       — Энни, что вы делаете? — удивлённо спросила Блаус, наблюдая за тем, как девушка начала поливать дорожку.       — Да ничего, — безразлично проговорила Энни, — Я скоро уйду, так что нужно сделать вид, что хоть чем-то занята.       — Энни, вы и эту ночь провели с тем мужчиной?       — Ты веришь в эти слухи?       — Ч-что?! Я?! Нет конечно! — сразу же отмахнулась Блаус, немного испугавшись смене интонации в голосе Энни.       — Ну тогда не спрашивай того, что тебя не касается, — девушка направила струю воды на Сашу и немного посмеялась, чем удивила всех. Но улыбка практически тут же исчезала с лица девушки. Бросив шланг на землю Энни направилась в сторону казармы, желая продолжить сон, а не тратить время на уборку внутренней территории.       — Мне показалось или она смеялась? — удивлённо проговорила Имир, а после, заметив, что все отвлеклись, схватила несчастный шланг и сама стала всех обливать, заставляя всех громко смеяться и бежать в разные стороны, пытаясь спастись от несчастной кары.       Всё это время змеи неотрывно наблюдали за одной из девушек, а если быть точнее - за Микасой. Микасой Аккерман, что в данный момент пыталась не попасть под раздачу Имир, убегая от неё. В какой-то момент взгляд девушки встретился с глазами одной из гадюк и та остановилась, не сводя взор от них. Словно не могла. Словно в какой-то момент кобра оказалась прямо перед ней и, сделай она хоть одно лишнее движение — ядовитые клыки тут же проткнут её кожу, впуская яд в её жилы.       — Змеи… Мои змеи всегда будут рядом с тобой… — произнесли в голове девушки слова матери, которые она до этого не помнила.       — Змеи? Что тут делают змеи? — удивлённо подумала девушка и хотела было уже сделать шаг вперед, как вдруг на неё брызнула вода.       — Эй, Микаса, ты куда собралась? — недовольно спросила Имир, убирая струю воды в сторону, — Решила бросить нас, точно также как и эта «Ненасытная женщина»?       — Имир, негоже давать людям такие прозвища, — к девушкам подошла Криста.       — Негоже каждую ночь трахаться без остановки, а после спать во время тренировок, но сейчас не это важно. Микаса?..       — Девочки? — удивлённо спросила девушка, — Я… Змей увидела и решила…       — Змеи? — переспросила Саша, а после глянула за спину Аккерман, — Но там нет никаких змей.       — Что? — девушка обернулась и посмотрела в сторону окошка, на котором сидели две гадюки, которых там, конечно же, сейчас не оказалось, — Но там было… Там были две кобры…       — Не было там никаких кобр, — раздражённо проговорила Имир, — Ты словно завороженная несколько минут смотрела в ту сторону. Мы сначала думали стало жарко от бега, решили дать тебе передохнуть, но теперь понимаю, что ты явно перегрелась на солнце. Ладно, думаю, что на сегодня этого достаточно, идём в комнату, а то Саша начнёт видеть ходячее мясное блюдо, а Микасу ужалят воображаемые змеи.       — Имир!