По ту сторону

      Микаса просыпается от настойчивого стука. Озирается по сторонам и понимает, что одна в комнате, Леви ушёл. Неуверенно поднимается с места, подходит к двери и открывает — снаружи стоял небольшой штат служанок, которые, увидев Микасу, сразу кланяются ей, а после заходят в комнату.       — Доброе утро, госпожа, — говорит женщина, подходя к Микасе.       — Мадам Со, — говорит девушка и не знает как себя вести. По правилам должна отдать честь, ведь человек старше её, но она не на военной базе и сама не является солдатом.       — Как вы себя чувствуете? — спрашивает женщина, внимательно наблюдая, как окровавленную простынь складывают и уносят из комнаты, — Все хорошо? Ничего не болит?       Аккерман смотрит как слуги убирают её постель с пола. Они не спрашивают ничего, даже взглядом не дают понять, что брачной ночи не было, просто убирают всё.       — Все хорошо, — отвечает односложно и переводит взгляд на пустую постель, которую тоже начинают заправлять. Вопрос появляется сам по себе, Микаса даже не успевает заметить, как отвечает на него, — Он..?— одергивает себя резко, потому что приходит осознание, что, возможно, она не имеет права интересоваться где Леви сейчас находится.       — Господин Аккерман в полдень отправился обратно в разведкорпус, — Мадам Со понимает с полуслова, — У него много бумажной работы. Сказал, что как только со всем разберётся, так приедет к вам, — улыбается, но Микаса понимает, что это ложь. Не после того, как вчера он её отверг.       — В полдень? — переспрашивает удивленно и пытается взглядом найти часы, — Который сейчас час?       — Без пяти минут пять вечера, — отвечает, а у Аккерман сердце рухнуло вниз. Почему её никто не разбудил? И вообще, как она столько проспала? За три года учёбы выработалась привычка просыпаться в пять утра или раньше, а сейчас... Можно, конечно, списать все на стресс, который Микаса испытала за последнее время, но всё равно... — Господин попросил не будить вас и дать выспаться, — снова ложь, но на этот раз Микаса не заостряет на этом внимание и садиться на пуфик перед кроватью. Ей все ещё хочется спать, но если она сейчас заснёт, то всю ночь будет бродить, а этого не хотелось, лучше потерпеть. Потирает виски и опускает голову на руки. Болит, и очень сильно.       — Что вы желаете на завтрак? — девушки ставят перед Аккерман небольшой столик, располагают сверху глубокую хрустальную чашу и ждут чего-то, а Микаса смотрит на все это и не понимает, что от неё хотят. Смотрит на служанок и видит, что одна из них держит хрустальный графин с серебренными вставками, а другая полотенце. Мадам Со ей подсказала, что девушки хотят помочь умыться. Микаса неуверенно кивает и наклоняется к чаше, подставляя руки. Непривычно, не то, совершенно не то. К ней относят как к принцессе, но она то солдат...       Ей здесь не место.       Микасе делают лёгкий — почти не заметный — макияж и помогают одеться, а она стоит и смотрит в своё отражение. Смотрит, как на другого человека, словно со стороны.       Не удобно.       Правда не удобно. Платье, хоть и свободное и не сковывает движение, но всё равно. Это не то, к чему она привыкла. Хочется вновь почувствовать, как ремни УПМ неприятно обволакивают почти каждый сантиметр кожи, а обувь, что мала как минимум на размер, натирает ногу.       Слуги показывают ей украшения, предлагают свои варианты, просят что-нибудь надеть, а Аккерман просто стоит, словно истукан. Отказывается неуверенно, а после направляется с Мадам Со в столовую, в которой уже накрыто. Девушка робко садится во главе стола и смотрит на скатерть, что завалена разными яствами.       — Мы не знали, что вы предпочитаете в еде, поэтому приготовили всего понемногу, — объясняет кто-то. Что она предпочитает в еде? Смешно наверное, но Микаса не привередлива в еде. Что приходилось, то и ела. Особенно во время обучения, где приходилось есть еду в любом виде, ведь половина солдат не умела готовить, да и первые два года после проникновения титанов за стену Мария были проблемы с провизией из-за нехватки еды и земель...       Смотрит на стол и понимает, что хочет есть. Очень сильно. Несколько дней ничего не ела: голода не чувствовала, а сейчас, видимо, когда стресс прошёл, началось. Но почему-то преследует чувство страха. Наверное, нельзя сразу съесть всё, не по этикету...       — Госпожа, почему вы не приступаете к трапезе? — спрашивает Мадам Со.       — Я... — не знает, что сказать, как относиться к этим людям. Она не чувствует себя дома, не знает доступных границ, что можно, а что нет...       — Я понимаю, что вам сейчас, должно быть, не комфортно. Ваша жизнь в один момент изменилась кардинально, вы стали женой... — договорить не решается, понимает, что это лишнее, — Это ваш дом, Госпожа, вы здесь — хозяйка, — может быть и так, Микаса не спорит, но считать себя хозяйкой и быть ею для других — совершенно разные вещи. Может когда-нибудь привыкнет. Когда-нибудь, да, наверное так и будет, но не сейчас, не на следующий же день. — Знаете почему лицо невесты в день свадьбы укрывают платком и она весь день сидит с закрытой головой? — спрашивает женщина, замечая, что Аккерман все так же сидит, поджав губы, — Потому что в день свадьбы невеста умирает для своей семьи и возрождается в семье мужа. Она становится дочкой для родителей супруга, сестрой для его братьев, матерью для детей, если они уже есть. У вас и у Господина Леви нет родственников, но все равно. Это всё предания, тем более так поступали лет двести назад, но давайте представим, что это правда? Вы умерли, точно так же, как и все ваши проблемы остались где-то там, в прошлой жизни. Не нужно в новую жизнь нести старые проблемы, забудьте о них. У вас сейчас идёт новый этап, так будьте счастливы. Вы оба, — Микаса поднимает взгляд на Мадам Со и внимательно смотрит на неё, — Вы двое — покалеченные волки, что смогут помочь друг другу. Не нужно ругаться друг с другом, живите мирно, — хочет ответить, но замолкает, вспоминая, что находятся они здесь не одни, что есть и другие слуги рядом, которым не следует слышать всё. Женщина замечает её взгляд и жестом руки приказывает всем выйти. Те слушаются, низко кланяются и выходят.       — Мы ненавидим друг друга, — говорит наконец Микаса, после того, как последний прислужник закрыл за собой дверь, — Не знаю из-за чего между нами появилась ненависть, но мы убить друг друга готовы. Мне все желают с ним счастливой жизни. Обещают, что я буду счастлива, но мое сердце, — вытирает слёзы, что полились из глаз, — Я люблю другого. С самого детства... Я не могу, не могу. И... Он отказался от меня, как от жены и как от женщины... — нервно сжимает ткань платья и тяжело вздыхает.       — Мало ли что сказал мужчина в порыве гнева, — с лёгкой улыбкой отвечает Мадам Со, — Меня вот он каждый раз, как видит, обещает уволить, но я почему-то до сих пор здесь. Понимаете, Господин Леви, конечно же, не разбрасывается такими громкими словами налево и направо, но он все же мужчина. Самый обычный мужчина, что не может устоять перед женской красотой и женскими хитростями. Я вот всегда, когда он меня выгоняет, готовлю его любимый чай и добавляю секретный ингредиент. Можно сказать, что благодаря чаю я все ещё главная в этом доме, — шутит, а после замечает удивленный взгляд девушки на себе, — Верно, вы же не знаете — Господин Леви обожает чай. У него целая коллекция разных видов чая и чайных сервизов немеренное количество.       — Серьезно? — спрашивает удивлённо, так как явно не ожидала этого.       — А почему вас это так смущает? — на лице женщины образуется добрая улыбка.       — Ну... Я думала, что такой мужчина предпочитает алкоголь...       — А какой он мужчина? — перебивает, — Вы ничего не знаете друг о друге. Я не говорю это в упрёк, нет, не подумайте ничего такого. Вы оба друг для друга словно закрытые книги, которые нужно открыть и прочитать, узнать, полюбить. Вы утверждаете, что он терпеть вас не может, но, что если это не так?       — Что вы имеете в виду? — неуверенно спрашивает.       — Вы молоды оба, но считаете, что знаете все на свете, — усмехается и качает головой, — Женщина всегда может свести мужчину с ума. И не важно какого именно мужчину. Я ведь уже говорила, что до сих пор работаю здесь благодаря своим хитростям, точно так же как и вы можете быть счастливы с Господином Леви.       — То есть, вы предлагаете мне...       — Кушайте, Госпожа, приятного аппетита вам, — говорит женщина и уходит, оставляя Микасу совершенно одну.       А Микаса сидит и смотрит куда-то, будто сквозь что-то. Обдумывает слова Мадам Со. А что, если правда попробовать так сделать? Что будет? Хотя, смысл думать об этом, если Леви ей прямым текстом сказал, что их брак — всего лишь игра на публику? Да и есть ли смысл что-то менять? У неё есть крыша над головой, еда и одежда. Пока её не будут доставать, то все хорошо. Можно не забивать голову всякими глупыми мыслями. Но глупые ли они? В конце концов они поженились, чтобы продолжить свой род, а значит, что правительство будет требовать от них детей. Это в полное логично, ради этого все и затевалось, но заводить детей только в угоду Короля? Нет, Микаса так не сможет...       — Госпожа, вы закончили? — в столовую зашла молодая девушка. Прошло примерно полчаса. Микаса поела. Наелась до такой степени, что живот начал болеть. Наверное, это плохо так наедаться, когда несколько дней ничего толком не ел, но остановить себя она не могла. Организм, голодавший несколько дней, требовал пищу, которую, собственно и получил, а это главное.       — Да, — ответила немного заторможенно Аккерман. Не привычно слушать такое обращение к себе.       — Мадам Со сейчас немного занята, поэтому попросила меня провести для вас экскурсию по дому, если вы сейчас не заняты...       — Да, конечно, — встаёт из-за стола и подходит к слуге. Та низко кланяется и выходит из комнаты, придерживая дверь для Микасы.       — Комната, в которой мы находились сейчас — столовая, она рассчитана на двадцать персон и находится на первом этаже. Также на этом этаже есть небольшой банкетный зал, гостинная, приёмная, выход на террасу, кухню и задний двор, а также две гостевые комнаты, — девушка указывает рукой на двери, показывая где и что находится, а Микаса старается запомнить. На самом деле все не так, как она представляла. Она думала, что дом Леви — наравне с дворцом Короля, но всё довольно таки скромно: нет такого, чтобы всё было в золотых и позолоченных цветах, нет золотых ковров и лестниц, как она слышала из слухов. Хотя, и ожидать такого от Леви было глупо, на самом деле. Нет, этот дом не назвать, конечно, обычным. Видно, что здесь живёт подручный короля, но...       Красиво.       Микасе безумно нравится этот дом, его обстановка, интерьер. Лишь одним глазом взглянув на главное фойе, можно было понять, что здесь живёт уважаемый человек. От этого места за километр веет статностью и величием. Весь декор здесь вызывает восхищение. Постепенно рассматривая каждую деталь интерьера, девушка на автомате прикидывала ценники в уме и от этих цифр слегка мутило. Несомненно, здесь постарался выдающийся дизайнер. Главная лестница, словно каменная тропа, плавно вела на второй этаж; торшеры и старинные лампы создавали мягкое освещение, тем самым добавляя в этот уголок тепла и уюта; множество оконных арок пропускали только малую часть солнечного света, создавая ощущение, словно ты находишься в роскошном музее, где каждый предмет – невероятное сокровище прошлого, за которым охотятся прозорливые коллекционеры; дополнение в качестве горшков с цветами оживляло общую картину античности и добавляло в неё красок. Высокие потолки захватывали дух, казалось, что воздух в этом месте чище. Так сильно оно радовало глаз.       — На втором же этаже находятся несколько гостевых комнат, большая гостинная, кабинет господина, ваши покои, а также купальня и игровая комната. — продолжила служанка, вырывая Микасу из дум.       — Игровая? — переспрашивает та, удивлённо смотря на девушку.       — Верно. В таких комнатах обычно играют в карты или же в бильярд. Хотите взглянуть?       — Нет, просто мне казалось, что он... Не такой? То есть не интересуется такими вещами, — заканчивает говорить и понимает, что глупо делать такие выводы о человеке, которого практически не знаешь. В конце концов Леви может заниматься всем, чем только пожелает в свободное от службы время. Он здесь, в этом доме в столице, и там — в Тросте — два абсолютно разных человека. Если он там себя в чем-то ограничивает, то здесь — навряд ли. Да и какой человек будет отказываться от чего-то, когда никто, абсолютно никто, не может даже слова в его сторону сказать?       — Вы правы, господин таким не увлекается, — отвечает односложно, поднимаясь на второй этаж, — В ваших покоях находятся...

***

      «Холодно на улице», — думает Микаса, наблюдая за погодой. Уже вечер, солнце спряталось за горизонтом, уступая место полумесяцу.       Первый день в новом доме, в её доме, вроде бы прошёл хорошо, можно сказать даже замечательно. Все к ней хорошо относятся, делают то, что она просит, следят словно за фарфоровой куклой, но Микасе от этого становится не по себе почему-то. Может это из-за того, что она к этому не привыкла и это дело времени? Может скоро она будет чувствовать себя здесь как дома.       А может и нет.       Микаса сидит в своей комнате, в удобном кресле напротив окна и наблюдает за погодой, а самой хочется выть. Ей ничего не дают делать, говорят, что ей следует отдохнуть. Но Микаса не хочет отдыхать. И так наотдыхалась в те дни, когда её отстранили от службы.       Хотя, справедливости ради, что ей делать здесь? В конце концов есть огромное количество слуг, которые следят за домом, то есть вся домашняя работа явно не её забота, а что ещё остаётся то? Сидеть и вышивать крестиком? Для Аккерман это почти тоже самое, что сдохнуть от скуки, что возможно, она вскоре и сделает.       — Госпожа, — смотрит на женщину, что только что зашла в её покои и не знает как себя вести: встать? Или же продолжить сидеть? — Простите за беспокойство, но я пришла, чтобы сообщить ваше расписание на ближайшие несколько дней.       — Расписание? — переспросила Аккерман, — У меня есть расписание?       — Да, Госпожа, понимаете, — было видно, что женщина не знала, как начать говорить, поэтому немного мялась, — В отсутствие господина Леви вы являетесь здесь главной, а значит на вас лежит определённая ответственность, но чтобы её соблюдать вам нужно многому научиться. Со всеми делами, которые связаны с хозяйством и домом — я вам помогу, а для остальных дел у вас будут свои учителя. У вас будут занятия по этикету, музицированию, танцам, математическим наукам, каллиграфии и правильной речи. Вас будут учить как следить за собой, как красиво одеваться... Если вас что-то не устраивает, то можем что-нибудь убрать.       — Нет, не нужно, — говорит Микаса. Понимает, что каждый из этих предметов важен, ими нужно учиться обладать, — Меня всё устраивает, только у меня есть одна просьба.       — Да Госпожа, я постараюсь исполнить её, — женщина удивлена такому отношению к себе. Представляла другое, думала, что новая Госпожа будет вести себя как... Госпожа. Этим, наверное, можно объяснить всё намного лучше.       — Понимаете... — неуверенно начинает девушка, — Вы ведь знаете, что я была солдатом... — не может найти нужных слов, чтобы выразить своё желание, — Я привыкла к определенной физической нагрузке и мне нужно заниматься, чтобы... — «чтобы» что? Её тело привыкло к тренировкам и без них уже не может, но как это сказать так, чтобы Мадам Со поняла её и разрешила? А что если не разрешит, скажет, что «благородной даме» не позволено заниматься таким?       — Я внесу утренние тренировки в ваше расписание, — ответ женщины прозвучал для Микасы словно песня ангелов, что не дошли до неё, — Только с ними придется повременить, так как из-за плохой погоды полигон весь в снегу... Но если вы хотите мы можем одно из подземных помещений оборудовать в тренировочную зону.       — Нет, Нет! — поспешно отвечает Аккерман, вскакивая со своего места и подходя ближе к главной слуге, — Я могу подождать пока погода придёт в норму, не нужно ничего оборудовать, — главное, что тренировки не находятся под запретом, а когда они начнутся — не важно.       — Как прикажете, — женщина склоняет голову, безмолвно говоря, что все поняла. Не этого она ожидала. Думала, что Микаса будет вести себя по-другому. Как человек, который резко разбогател и начал раздавать приказы на право и на лево, но точно не так. Не думала, что будут просьбы, вместо приказов, а вместо надменных взглядов — неуверенные, словно пытаясь понять, что можно делать, а что нельзя.       А Микаса готова была прыгать от радости. Теперь хотя бы не зачахнет от скуки в этом доме.       — Ещё кое-что, — говорит домоправительница, — Я не знаю в какое время расположить занятия по умению угождению мужу, — не поняв, что женщина имеет в виду, Микаса решила переспросить:       — Какие занятия? — голос был неуверенным, а в голове появилось «Только бы не то, пожалуйста, только бы не то»       — Занятия, чтобы вы знали... как правильно ублажать своего мужа. Эти занятия обязательны для благородных дам. Их изучают девушки ещё до свадьбы, чтобы знать, как доставить супругу удовольствие, но в вашем случае...— объясняет женщина, но от этого легче не становится. Девушка вспоминает вчерашние слова Леви о том, что он никогда к ней не прикоснется как к женщине, и не знает как себя вести. Он говорит одно, а его помощница другое, — Я думаю, что лучше всего их расположить в ночное время, но тогда у вас будет меньше времени на сон...       — Этих занятий не будет, — перебивает и слушать больше не желает.       — Простите? — переспрашивает женщина, не понимая, что имеет в виду Аккерман, — Как это не будет?       — Мадам Со, мне Господин Леви говорил, что все в этом доме знают о том, какие у нас с ним отношения. Понимаете? Все. И вы в том числе. Вы знаете, что между мной и им прошлой ночью ничего не было, но всё равно хотите, чтобы я училась ублажать его?       — Госпожа... Эти занятия не будет лишними, в конце концов, многое может поменяться и вы с...       — Этих занятий не будет, — поворачивается к окну и обнимает себя за руки. Думает, что, возможно, так вести себя глупо, ведь её же не кидают в койку Леви, но всё равно, от одной мысли о том, что будет происходить на этих уроках её бросает в пот. Не хочет и не будет этим заниматься.       Слышит как закрывается дверь и решает все же обернуться. Стоит одна по среди покоев, а после, тяжело вздохнув, идёт к кровати. Садится с краю, и внимательно смотрит на алое покрывало, а на глазах появляются слёзы. В сердце пустота, но она так сильно давит, что успокоиться Микаса не может ни на мгновение. Кажется, что что-то идёт не так, что всё должно быть по-другому, но что сделать теперь, когда все уже решено? Или она не права? Микаса окончательно запуталась в себе, она не знает как поступить, ломается окончательно изнутри. Ложится на большие подушки лицом и начинает тихо плакать, не желая, чтобы кто-то из слуг услышал её плач.       Она справится с этим. Да, определенно, она же Аккерман. По-другому и быть не может.       К сожалению.

***

      Трост. Военная база разведкорпуса.       — Раз! Два! Три! Четыре! Раз! Два! Три! Четыре! — вёл отсчёт Несс, ходя из стороны в сторону, наблюдая, как новобранцы рубят дрова для ночной топки замка. К слову, делали они это не умело, еле как закидывали топор за голову. Стоило ли говорить, что они часто промахивались? Ну, ничего, время всему научит, — Поактивнее, поактивнее! Двигайтесь так, словно за вами бежит титан! Согреетесь быстрее и работать будете лучше! Без дров можно сразу ложиться спать на улице! Раз!...       — Чёрт! — устало вздохнул Жан, откидывая топор в сторону и падая на снег, желая чуть-чуть отдохнуть. Его примеру последовали и Конни с Сашей и Армин, — А почему он не рубит дрова? — недовольно спрашивает у командира, указывая рукой на Эрена, что находился в замке и сидел около окна на втором этаже, откуда его было хорошо видно, — Он, между прочим, тоже новобранец, как и мы!       — Кирштейн, сколько раз повторять! — тяжело вздыхая, проговорил мужчина, подходя к юноше, — Его сила титана не контролируется и из-за этого...       — Особый отряд не позволяет ему делать черную работу, ведь он у нас на вес золота, — продолжил Жан. Его бесит эта несправедливость. Если бы только знал, что если человек, который оказался титаном, будет так важен для человечества, сам бы им и стал. Как? Не важно, нашёл бы способ.       — Да ладно тебе, Жан. Для себя же стараемся, — сказал Армин, хватая топор. Ставит небольшой пенёк дерева перед собой и, занеся топор перед собой, со всей силой бьёт по нему.       — Вечно ты его защищаешь, — недовольно проговорил Жан, тоже принимаясь за работу.       Конни, наблюдая за друзьями, понял, что нужно что-то сделать. А что именно — не знает. Не думает долго, поправляет варежки на руках и, взяв немного снега в ладонь, формирует несколько снежков. Когда «снарядов» было заготовлено достаточное количество, то Спрингер взял два снежка в разные руки и, прицелившись в Армина и Жана, кинул их одновременно. Оба парня, после того, как в них прилетели снежки, переглянулись и, хитро усмехнувшись, напали на Конни.       Весёлый смех отвлёк всех от дела, заставляя посмотреть на источник веселья. Несс тяжело вздохнул. Дети детьми. Только вот не понятно, что они забыли на службе, тем более в разведке. Но выбор их. А проблемы его. Поправляет мундир и направляется к новобранцам, крича, чтобы те немедленно прекратили и начали заниматься делом.       Они находятся на заднем дворе замка, рядом с кухней, на которой девушки занимаются готовкой ужина. Запах с открытых окон был замечательным, заставляя только мечтать, чтобы время ускорилось и ужин был готов.       — Открыть задние ворота! — прокричал часовой. Стражники мгновенно отреагировали и уже через секунду на задний двор въехала небольшая группа всадников.       Леви внимательно осматривает каждого солдата. Остановил взгляд на группе новобранцев, что по уши были в снегу и, тяжело вздохнув, спешился с лошади. Его примеру последовал и его отряд.       — Капитан Леви...— к нему подходит Несс и хочет чего-то сделать, но Аккерман не заостряет на этом внимания. Слышит, что к членам его отряда подходят друзья, спрашивают как они, чувствует не понимающие взгляды на себе, но старается не обращать на это внимания. Кидает слова о том, чтобы позаботились о его лошади, а сам направляется в замок, в кабинет Эрвина.       Несколько мгновений и он заходит в кабинет командующего. На него удивлено смотрит Ханджи и спрашивает, что он тут делает. Отвечать не хочет, скидывает с себя верхнюю одежду, вешает на вешалку и проходит. Подходит к шкафу с документацией и достает несколько бокалов, а затем коньяк с верхней полки. Решает выпить его, чтобы согреться, этот холод уже бесит.       — Леви, блять, — недовольно бурчит женщина, — Я что тут для красоты стою? Ты что тут забыл?       — Даже не знаю как тебе сказать, Очкастая, — говорит устало. Садится за стол и наливает себе половину бокала, столько же Зое и, сделав несколько глотков, закрывает глаза. Голова сейчас словно раскалывается на две части. Нужно отдохнуть. Срочно. Поесть, принять теплую ванну и отдохнуть. Иначе он сдохнет прямо так, — Я тут работаю. Надеюсь, историю того, как я здесь оказался ты помнишь?       — Забудешь её конечно, — женщина садится рядом и внимательно смотрит на друга, — Но ты же знаешь, что я говорю не об этом.       — Знаю.       — И?       — И всё, Очкастая.       — Все настолько плохо?       — Хуже некуда, — отвечает после нескольких минут молчания.       — Ты же понимаешь, что пойдут слухи? Ни один мужчина не оставляет жену одну сразу на следующий день после свадьбы.       — Это уже проблемы Эрвина, мне все равно на слухи, а до Микасы они не дойдут, даже если захотят, — допивает коньяк и откидывает голову назад, — Пусть придумает историю, что я каждые выходные езжу к ней. Делов то.       — А где ты будешь каждые выходные и что будешь делать?       — Я буду у себя в спальне спать. Хватит с меня бессонных ночей. Вы оба можете часть моей писанины себе забрать, — осматривает внимательно кабинет, — Кстати, а где Эрвин?       — На собрании с главами пятнадцатого и четырнадцатого батальонов разведкорпуса. Обсуждают в каком замке лучше провести эту зиму.       — Ясно, — тяжело вздыхает и делает ещё несколько глотков.       — Леви, — неуверенно начинает Ханджи, внимательно смотря на лицо друга, — Что-то случилось?       Мужчина хочет ответить, но не успевает: в кабинет заходит Эрвин и удивлённо смотрит на Аккермана, молча спрашивает, что он тут забыл. Приходит раздражение от того, что сейчас придётся все объяснять с самого начала.       — Я так понимаю, всё хуже некуда? — повторяет вопрос Ханджи Смит и садится рядом с друзьями.       — Да нет, — говорит Леви безразличным тоном, направляя взгляд в сторону окна, — Просто я убедился в том, в чём сомневался. К сожалению, — добавляет в конце и закрывает глаза, — В каком замке мы будем зимовать? — спрашивает, чтобы перевести тему. Не хочет больше обсуждать свою личную жизнь. Может быть потом, но точно не сейчас. Ему нужно время.       — В замке Анирбуг. Он находится между Тростом и Каранессом, вблизи стен, так что, в случае чего, сможем оперативно забраться на стену. Подъемники для лошадей уже устанавливаются. Также с нашим батальоном там будут ещё двенадцатый, четырнадцатый и пятнадцатый.       — Анирбуг, — задумчиво повторяет Аккерман, пытаясь вспомнить его точное местоположение, — Что ж, не самый плохой из тех, что нам мог достаться. Только нужно будет заранее туда отправить солдат для уборки. Если там будет грязно даже после уборки — то мне плевать как, но ты должен будешь найти другое место для нашей зимовки.

***

      Была уже глубокая ночь. Свет луны мягко падал на постель, в которой спала молодая девушка, удобно устроившись на больших мягких подушках.       Со стороны послышался небольшой треск, словно что-то разбилось, из-за чего Микаса немного нахмурились во сне, но не проснулась, лишь поменяла позу.       — Просила же тебя быть аккуратнее, а если нас кто-нибудь заметит? — спросила девушка, внимательно смотря на Микасу, что спала крепким сном.       — Ты говори потише и никто ничего не заметит, — ответил ей парень, не сводя глаз с вазы, которую он задел. Его глаза засветились, а осколки заискрились, поднялись в воздух и собрались вновь, образуя собой целую вазу, будто бы не она несколько мгновений назад была разбита.       — Ты уверен, что это нужно сделать именно сейчас? — переспросила девушка, скрещивая руки на груди.       — А когда, по-твоему, это нужно сделать? Семейство Айдаро уже знает о ней и будет за ней охотиться. Я не спорю, она сильная, но против них ей не помогут знания как убить титанов, да и мы не можем охранять её круглыми сутками, ты ведь и сама знаешь, силу камня нужно постоянно поддерживать.       — Я знаю, но...       — Без «но», Ул, — перебивает, не желая слышать эти глупые отговорки. Ему самому все это не нравится, но что поделать? Другого выбора нет, поэтому придется это сделать, — Она должна коснуться камня и получить эту силу. Она была рождена для этого, чего ты беспокоишься? — не получив ответа, продолжает, — Я иду в храм, а ты приведи её. Надеюсь, говорить про то, что никто не должен видеть вас, не нужно? — не дожидается ответа и исчезает, оставляя Ул и Микасу наедине. Женщина тяжело вздыхает и прикусывает губу. Делать, похоже, и вправду больше нечего. Направляет свой взгляд на спящую Аккерман, а глаза вмиг загораются синим цветом. Мгновение и Ул уже нет: она растворяется в воздухе, а змея — ядовитая кобра — взбирается на кровать, залезает на Микасу и смотрит прямо на девушку. Проводит хвостом по руке, чтобы та проснулась.       Микаса просыпается от холодного прикосновения к руке. Открывает глаза на мгновение и снова закрывает. Через секунду в голову приходит мысль, что она видела хвост змеи. Просовывает руку под подушку, за которой прятала кинжал и хочет уже было накинуться на животное, но не успевает: только Микаса успевает открыть глаза, как змея тут же своим взглядом гипнотизирует девушку, превращая её в безвольную куклу. Посылает сигнал о том, что нужно следовать за ней и сползает с постели, направляя в сторону выхода из спальни, а Аккерман пустым взглядом наблюдает за коброй, а когда та скрывается из виду, встаёт с постели и идёт медленным шагом за ней.       Так они покидают поместье, идут по заброшенным дорогам и спускаются в подземелье. Микаса не смотрит под ноги, не видит ничего перед собой, кроме змеи, что задавала ей путь. Видела лишь ее, шла за ней и казалась, идёт там, где когда-то уже была. И не раз. Но разве это возможно?       Они спускаются по лестнице и останавливаются. Микаса стоит куклой, смотрит пустым взглядом в никуда, а змея направляется к статуе, где её ждёт другая кобра. Оба животные исчезают за статуей, оставляя Аккерман одну в непонятном месте. Проходит несколько мгновений, как вдруг резкий белый свет освещает всё помещение, а Микаса приходит в себя и прячет свои глаза от неприятного раздражителя. Проходит несколько секунд и она осматривается, сразу после того, как глаза привыкают к свету. Не понимает, как здесь оказалась, осматривается несколько раз, а после замечает двух кобр. Хватает полы ночного платья и бежит. Поднимается вверх по лестнице, выбирается из подземелья и направляется в сторону дома. Не знает, куда бежит, но думает, что идёт куда нужно, но вдруг её кто-то хватает за руку.       — Кто ты? — спрашивает мужчина в возрасте, внимательно смотря на девушку перед собой, — Что ты здесь делала?       — Отпусти меня! — кричит девушка и убегает, направляясь в сторону своего дома, а мужчина думает. Несколько минут раздумий и на его лице появляется улыбка.       — Нашлась!