Призрак Вдовы

— Что делать, док? — с ходу требует она, стоит ей переступить порожек и шагнуть на гравий.         Присутствие Нат, взявшейся невесть откуда, даже не удивляет, как и то, что та не задает лишних вопросов.         Руденко вытягивает в руках скипетр, перехватив уверенный кивок от Вдовы. Решительно и без колебаний шагает по направлению к барьеру. Она уверенно шагает к установке, но подойти ближе не выходит — в тело мягко упирается невидимое препятствие, не позволяя и шагу сделать дальше. И в какой-то момент пространство вокруг установки расцвечивается голубым, четко обозначая границы невидимого прежде защитного энергетического купола.   — Он должен был оттолкнуть агрессивнее, — озадаченно бормочет за спиной мужчина, но не придает своим словам значения, также как и Наташа, пропустив их мимо ушей. — Ребята, мы готовы закрывать, — Романофф рядом протяжно зовет в коммуникатор, прикладывая руку к уху для лучшей слышимости.   Марморе приходится проложить силу, чтобы наконечник внеземного оружия хотя бы на пару миллиметров взрезал в непроницаемую завесу, а мелкий гравий под ногами раздражающе хрустит и мешает обрести твердую, устойчивую опору. «Давайте скорее.» — слышится голос Капитана по общей связи. Она чувствует ощутимое сопротивление и только увереннее налегает на рукоять. «Нет, постойте.» «Старк, их становится все больше.»  «На нас ядерную пустили. До взрыва меньше минуты.» — взволновано тараторит Старк. Руденко разом напрягается и замирает неподвижно, в считаные доли секунды осознав прозвучавшее. Прикладывает все усилия и самообладание, чтобы не попятиться назад. «И я знаю, куда ее пристроить.»     Взгляд сам вперяется в гудящий где-то высоко над головой чернеющий портал, и ход мыслей гения становится сразу же понятен. В груди ощутимо и до ужаса знакомо щемит от осознания скорой утраты. Бессилие безжалостно сдавливает ребра, сильнее окутывая каждый орган, раздражая злобу и задавленное отчаяние внутри.  «Старк,» — тихо зовет Роджерс,— «Это билет в один конец.» «Я знаю.» — Тони, — голос не подводит ее, звучит уверенно и спокойно, даже непривычно тепло и живо, — Ты хороший друг, хороший человек. «И чтобы это услышать, мне надо было оказаться на грани жизни и смерти.» — натужно усмехается Старк, пока его костюм на огромной скорости вместе с ракетой в обнимку проносится мимо них вверх по вертикали, устремляясь к сверкающему порталу и чернеющему где-то вдалеке, но непривычно близко к космосу. И исчезает. В груди расцветает холодеющая пустота, готовясь оглушить в роковой момент. Она только теснее сжимает губы в тонкую линию, упрямо сглотнув подступившие слезы, что стояли в горле. Когда-то, многие годы назад, она уже наблюдала бессильно со стороны за смертью дорогого ей человека. Ледяной ужас охватывающий каждую клетку внутри, был знаком, но этот опыт вовсе не помогает сейчас справиться с эмоциями. Она честно не знает, что заставляет ее продолжать стоять и смотреть ввысь, куда-то в глубину портала. Надежда. Они все видят вспышку внутри портала. Видят, как стремительно расползается в глубине неизведанного, незнакомого космоса яростное, без контрольное, разрушительное пламя. И до последнего верят, что не все еще потеряно, потому что рядом русоволосая слышит Наташино почти умоляющее:   — Давай, Старк.         Где-то глубоко она тоже надеется. Нет, почти уверена. Это же Тони. Он просто не может исчезнуть. Это совсем не про него.   «Закрывай.» — голос Стива в наушнике звучит обреченно, как смертным приговор.  И Мармора исполняет приказ, не медлит ни секунды и сильнее налегает на рукоять. Этого становится достаточно, чтобы наконечник скипетра ткнул в центр некой сферы, разом прекращая подачу энергии. Она не выпускает из рук скипетр, отходит подальше. Отстраненно наблюдает за стремительным уменьшение и сжатие портала, а убедившись что все кончено опускает голову. Разворачивается спиной к Вдове и доктору наук, идёт быстро, непоколебимо движется к выходу с крыши.  Легким бегом спускается по ступеням чувствуя как замедляется сердцебиение, притупляется и холодеет свежее чувство утраты близкого друга, а на смену им приходит без эмоциональный вакуум холода и безразличия.  Спокойно проходит внутрь разрушенного жилого этажа и подойдя вплотную к вдавленному в пол мужчине, что уже пришел в себя и просто смотрел в потолок, нависает над ним уперевшись руками в колени для устойчивости. Заглядывает в изуродованное гематомами и мелкими потеками засохшей крови, где недавно были свежие царапина, лицо и наблюдает, как голубые глаза настороженно рассматривают непроницаемую золотую маску на её лице.  Безмятежно обходит обездвиженное тяжелыми травмами тело и с легкостью прокрутив рукоять скипетра в руке любуется проскальзывающими эмоциями на бледном лице.  — И снова, здравствуй. — весело в предвкушении шепчет она мягким, бархатным голосом со стальными нотками, а на красивом лице под маской застыла жестокость.  — Ты? — хрипит осевшим, почти скрипящим обессиленным голосом брюнет хмуря черные брови. — Я обещала тебе новую встречу, а я свои обещания выполняю. Всегда. — легко произносит женщина пристально всматриваясь в глаза напротив, но последнее звучит холодящим душу тоном, не предвещая ничего хорошего натворившему делов полубогу.  Черная Невеста отходит к дверям и блокирует те крупным обломком столешницы, идёт к выходу на террасу, легко перешагивает через раму разбитого в крошку стекла. Внимательно осматривает подножие башни и убедившись в их полной изоляции возвращается к своему пленнику.  — Можем начинать, — хищно прошептала она и перехватив скипетр в руке, чтобы было сподручнее, один изящным движением раскроила пополам его одежду до бельевой рубахи на груди. Тоже самое проделала и с рукавами плотно обличающими сильные, худощавые руки теперь прорезая, даже белую тончайшую ткань рубахи.  На скуластом бледном лице было безразличие, но вскоре брови дернулись к переносице, когда она нанесла первый глубоки порез на предплечье с профессиональной точностью избегая крупных артерий. Ей повезло и анатомия асгардца не сильно отличалась от человеческой. Затем, следующие два пореза распороли гладкий бицепс под белой кожей и плечевую мышцы пополам. С тонких иссохших губ сорвался шумный выдох.  — Я буду истязать твое тело до тех пор, пока мне не надоест. — ещё несколько глубоких порезов на другой руке, что почти тут же начали затягиваться, оставляя потеки свежей крови на гладкой коже. — Ты убил моего друга. По твоей вине ещё один мой друг погиб. Теперь за их жизни ты расплатишься своими страданиями и…жизнью. — шпионка произносит каждое слово легко и будто само собой разумеющееся, нанося всё новые и новые порезы, каждый раз меняя наклон острия и не повторяя ни одного пореза точь-в-точь.

***

Через некоторое время некогда белая, будто фарфоровая, кожа рук вся покрыта ещё свежей кровью, как и разрезанная ткань одежды пропитана алой жидкостью насквозь. Мужское лицо почти посерело и приобрело неестественный оттенок, ведь с каждой новой раной жизненные силы уходили на восстановление, но она наносила свежие более глубокие раны, а силы снова уходили на восстановление.  Мармора не останавливалась, неустанно нанося всё новые и новые порезы, разрезая живую плоть, терзая чужую душу болью. И как только с истрескавшихся губ пленника сорвался первый вскрик боли — женщина холодно хмыкнула.  — Теперь поговорим о тебе. — спокойно проговорила она и переместила остриё на ещё нетронутую, белую и гладкую грудь, что тревожно вздымалась от сбитого дыхания. — Ты сам мне поведаешь об этом… Произнеся это она направила лезвие к сердцу и легонько коснулась острым, как бритва, металлом ещё горячей кожи груди. И стоило ей подумать, голубой искрящийся камень в навершие засиял ещё ярче.  Она приготовилась поработить его волю, но ожидаемо брюнет прохрипел глухое, полное отчаяния «Не надо».  Но женщину это не тронуло — хладнокровно пожелав подчинить его ещё бьющееся сердце, она спокойно наблюдала как его глаза затянула черная пелена. Радужки чужих глаз стали неестественно голубыми, словно их заменили драгоценными камнями — такими они были у Бартона и Селвига в подвалах Пегаса.  — Расскажи мне о себе настоящем, расскажи о страхах и отчаянии, что терзает твою душу. Я слушаю, — притворно мягким и нежным голосом просит, нет приказывает женщина не сводя золотой маски с его лица.  И тот беспрекословно повинуется. Рассказывает тихо, как о чем-то самом сокровенном и ценном, как о тайне от которой зависит его жизнь. Мужской голос под конец принудительной исповеди подводит, надломленно подрагивает и срывается на болезненный, измученный хрип. Новый порез. — Я видела как ты наслаждаешься своей способностью удивлять, но наибольшее удовлетворение тебе приносят раны, которые ты наносишь. — холодно, но громко говорит Руденко не сводя без эмоционального взгляда с бледного лица своего пленника, — Постоянное изменение облика и изощренная работа иллюзиониста могут быть сведены к одному: дурачеству. Твои дешевые трюки и тот разговор в стеклянной камере подсказали мне твою истинную суть, что ты прячешь глубоко внутри себя: ты хрупкий, нестабильный, разрозненный, нематериальный. — твердо и непоколебимо произносит она, тем самым обнажая все его слабости. Всю его истинную сущность, пусть он даже не признается ей в этом — достаточно того, что он знает эту правду. — Как и твои заклинания, твоё представление о себе тускнеет и исчезает, становится пустым и бессмысленным. Тонкая завеса твоей магии обнажила твой истинный страх: что ты вообще ничего собой не представляешь, что ты никто и ничто.  Последнее звучит как приговор, как неопровержимый факт, что не подлежит обжалованию или апелляции. Лицо асгардца искажает боль и непринятие, отрицание и гнев, но сделать тот ничего не может от бессилия собственного тела.  — Так, не пора ли тебе исчезнуть? — со всё ещё непоколебимым спокойствием и холодом в голосе спросила женщина,  опуская лицо закрытое золотой маской к измученному, истощенному болью лицу, что потерянно вглядывается в похожие на глаза овальные прорези, желая увидеть глаза, эмоции плещущиеся в них. Надеется задеть за живое, оттянуть неизбежное, но не может признать — она не лжет.  Мармора непринужденно поднимается с колена и величественно, нет — судьбоносно вызвавшаяся над скованным бессилием, бледным телом заносит жезл судьбы.  Правым запястьем с непринужденной легкостью сбрасывает позолоченную маску со своего без эмоционального лица и впивается потемневшим до черноты взглядом, когда-то ясных зелёных глаз, в кристально голубые глаза напротив.  Одним столь трепетным и нежным прикосновением к гладкой, покрытой легкой испаренной белой, почти фарфоровой коже груди снимает заклятие. Ловит ужас осознания всего произошедшего за время порабощения его разума и страх — первобытный, чистый без примесей, животный.  — Убивать людей легко, заставить их страдать — это искусство. — надменно и холодно напоследок произносит, будто неопровержимую истину, женщина с яростью во взгляде и хищным оскалом на губах. Убийца не сводя пристального, пригвождающего к полу взгляда хладнокровно заносит скипетр точно над грудью, точно над бьющемся сердцем, и обхватив второй рукой безжалостно вонзает в тело: вспарывая нежную кожу на груди, разрезая, словно масло, толстую грудину и вонзая острие в сердце, чуть ли не разрезая полый мышечный орган пополам. Леденящая душу сталь в пронзительном взгляде красивых глаз безжалостно режет теплящуюся надежду, перемалывая в фарш. От неё нет спасения.  Голубые светлые глаза распахиваются от пронзительной боли, а с бледных тонких губ срывается болезненный стон пронзая тишину пентхауса.  — НЕТ! — гремит оглушающим басом откуда-то из-за спины Тор и грубым рывком пытается оттащить её за плечо в сторону, тем самым безжалостно вырвая лезвие скипетра из груди брата.  На что Мармора, с легкостью отмахнувшись от большой и тяжелой ладони со своего плеча, мастерски орудуя скипетром в три сильных, а главное болезненных тычка снова разрывает дистанцию. — Я не хочу с тобой драться. — жестким тоном ответила она, смотря прямо и тяжело в синие глаза напротив. А затем потребовала, — Отойди.  — Одумайся, Мармора! — с надеждой в ясных и добрых глазах не унимался тот, не желая ввязываться в драку с ней. — Да, он был не прав, но… — закончить мысль Тор не успевает, блокируя стремительный удар скипетра молотом. — Ты сделал свой выбор. — гневно рокочет шпионка и продолжает наносить сильные, точные удары, делая обманные выпады и целясь в болевые точки.  Ожесточенная стычка длилась не долго, но буйно: белокурый блондин неохотно блокировал и отражал удары, что удавалось крайне редко, ведь русоволосая била не жалея силы с точным знанием его слабых мест в рукопашном бою. Не впервые сражаются бок о бок. Когда ей в конец надоела это «дуэль» Руденко не размениваясь на прилюдии, про скользила вокруг мужчины и поднырнув под одну из ручищ, вынырнула прямо перед ним, острием скипетра точно упираясь в сердце, что уверенно стучало в широкой груди. И вот камень в навершие засиял сильнее, зачаровывая и его разум. Глаза затянула черная поволока, а затем они стали неживыми, будто камни инкрустировали вместо радужек.  Мармора не колеблясь больше ни на секунду вернулась к многострадальному телу асгардца и вновь занесла иноземное оружие, чтобы закончить начатое, когда на всю комнату прогремел грозный голос Капитана:  — С него хватит. Из раскрытых дверей лифта за спиной Роджерса в помещение заходят живой Тони в сильно обшарпанном костюме. Стивен без шлема и с побитым лицом, хмурая Наташа, рядом озадаченный Бартон и грозный Халк возвышается за спинами всей компании. Все взоры устремляются сначала к измученному полуживому телу трикстера, а затем к замершей над ним фигуре Черной Невесты, что так и сжимала в левой руке рукоять окровавленного скипетра.  — Тут, как тут…— раздраженной, почти озлобленно, шипит она, но опускать оружие не спешит. — Мы никого не убиваем, Мара. — блондин сделал несколько шагов навстречу, оказавшись почти возле неё. — Стив… — Мы никого не убиваем. — сильнее хмуря брови с нажимом повторил он, — Если бы я опоздал… — Да. Нашел бы труп этого выродка. — перебила его шпионка рывком опуская скипетр и сверля лицо друга злым, тяжелым взглядом ещё черных глаз. Они долгую минуту молчат меряя друг друга непримиримыми взглядами. — Что здесь происходит? — первым повисшую тишину нарушает Старк ступая ближе к всё ещё вдавленному в пол Локи и внимательно разглядев истерзанное, почти не заживающее тело, переводит озадаченный взгляд на шпионку. — Сними заклинание с Златовласки. Руденко понимая, что закончить начатое ей уже не дадут, отходит от Локи и подойдя к так и замершему в углу комнаты Одинсону, нежным движением запястья, едва касаясь острием его брони на широченной груди, снимает чары камня.  — Ты что делаешь?! — гневно рокочет басом тот, порывисто пригвоздив женское тело к бетонной стене за горло и удерживая над полом одной рукой. Все присутствующие подбираются, а Капитан делает стремительный шаг ближе, готовясь успокаивать разгневанного полубога. Но Руденко даже не сопротивляется, едва стискивая в руках чужое запястье. Держится только для устойчивости. Тор почти зло, обеспокоено и растерянно заглядывает в без эмоциональное лицо боевой подруги. Смотрит встревоженно в почерневшие глаза и ужасается тому стальному холоду, что таится на дне когда-то лучистых зеленых глаз.     — Делаю необходимое. — безапелляционно отвечает она пронзая светлое, но хмурое лицо безжалостным взглядом.  — Как ты можешь? — не оставляя попытки вразумить её, он продолжает пристально вглядываться в её ожесточенное холодом лицо. Одинсон отчаянно пытается найти раскаяние и сожаление, но находит лишь холод и мрак. — Это не дает нам права лишать его жизни. Если мы пересечем эту черту, то будем ничем не лучше их. — убежденно, будто праведник, обратив на неё взгляд хмурый глаз, наставляет Стивен.  — Некоторых уже не исправить. — спокойно и сухо сообщила женщина, почти брезгливо припечатала окровавленный жезл Громовержцу к крепкой груди закованной в броню. — Чтобы защитить от них мир, нужно делать то, на что ты не готов.  — Таков уж наш путь. Знаю, эти несколько дней были нелегкими. Однако, мы вместе и должны продолжить нести нашу службу. Трудные времена пройдут! Нельзя опускаться до уровня преступников — мы выше этого. — очередная воодушевляющая речь Кэпа, как в старые и относительно добрые сороковые, не возымела должного эффекта над ней и ничего не тронула в груди. — Ты, может, и выше, Кэп. А я… Я такая, какая есть. — Почувствовав под ногами пол и стремительную легкость поступающего кислорода в легкие, она преспокойно обошла мощную фигуру Тора и пройдя мимо трикстера, подхватила золотую маску с пола. Останавливается рядом с Капитаном и поднимает короткий взгляд на мужчину,— И, думаю, на сегодня, с меня хватит.  Градус напряжения в помещении никуда не делся: ни упал, ни повысился. Сказав последнее шпионка проходит мимо Роджерса и продолжает идти к лифту.  За спиной раздаются обеспокоенный бас Бога Грома, что печется за жизнь братца, суетливый голос Тони, что неохотно подключается к спасению младшего царевича. Вдова провожает её хмурым, не читаемым взглядом зеленых глаз с неким пониманием, а Роджерс не отрывая пристального и даже растерянного взгляда прожигал её спину ещё некоторое время, но быстро подключился к спасению полубога.  Когда двери лифта закрылись она прикрыла глаза и пару раз глубоко вдохнула-выдохнула. Почувствовав наконец, почти невесомое облегчение в груди от осознания, что Тони выжил она свободно выдохнула. Живой и почти здоровый стоит там в пентхаусе и нехотя печется о жизни амбициозного царевича Асгарда. Надела золотую маску обратно на лицо, поправив выбившиеся пряди длинных волос и как только над головой прозвучал сигнал о прибытии кабины на первый этаж, а двери лифта вновь открылись, женщина плавной походкой от бедра пошла к выходу.  Выйдя на свежий воздух и втянув оный через встроенные фильтры маски по телу прокатилась волна мурашек. Она обессилено рухнула на ступени и безвольно вытянула ноги. Уперевшись локтями в колени для дополнительной опоры шпионка безучастным взглядом смотрела вперёд, но будто смотрела сквозь проходящих мимо агентов в форме, сквозь предметы и здания. Невидящим взглядом смотрела вперёд, а в голове всплывали вспышками окровавленные трупы с изуродованными лицами, телами превращенными в кровавый фарш.  Тело помнило это состояние, также хорошо как сознание, чтобы сейчас проигнорировать воскресшие в памяти ужасающие картины много часовых пыток и лица всех бесчисленных её жертв, так или иначе неугодных кому-то из Советского правительства. Табун противных до омерзения мурашек воскресил неподъемное чувство вины. Нет, не перед замученным трикстером, а перед всеми безвинными людьми, что ненароком угодили под её прицел. Расслаблено отстукивает пальцами по пыльным ступеням ритм хорошо знакомой мелодии, а когда вступление подходит к концу, совсем тихонько мелодично поет:  — Kiss me once, then kiss me twice (Поцелуй меня один раз, поцелуй меня дважды,) Then kiss me once again (А потом поцелуй меня ещё.) It's been a long, long time (Это было так давно…) Haven't felt like this, my dear (Я не испытывала таких чувств, дорогой,) Since I can't remember when (Уже не помню сколько времени.) It's been a long, long time (Это было так давно...) You'll never know how many dreams (Ты никогда не узнаешь, сколько снов) I've dreamed about you (Мне снилось а тебе,) Or just how empty they all seemed without you (Или какими пустыми все они кажется без тебя.) So kiss me once, then kiss me twice (Поэтому поцелуй меня один раз, поцелуй меня дважды,) Then kiss me once again (А потом поцелуй меня ещё.) It's been a long, long time… (Это было так давно...) Потеряв счёт времени и не зная сколько она уже здесь сидит, шпионка через силу заставляет себя более осознанно моргнуть. Руденко переборов оцепенение, переступив через жгучее, разъедающее чувство двигается вперёд. Поднимается на ноги. Непринужденно спускает по разбитым ступеням и завидев машины с эмблемами орла правосудия, спешит к ним, чтобы скорее вернуться на базу и завалиться в кровать. На плечи разом наваливается вся, задушенная ранее, усталость за четверо суток на ногах, так ещё и с повышенными физическими нагрузками.  Надежда на скорый сон обрывается, когда перед ней вырастает мощная и устрашающе напряженная фигура Тора и уверенно движется на неё. Мармора сохраняя внешнее непоколебимое спокойствие, внутренне вся напрягается и готовится отбиваться от мужчины, но так и замирает.  Её неожиданно сгребли в медвежьи, крепкие объятия, но не силились стиснуть изо всех сил — мужчина обнимал осторожно, но не менее эмоционально, даже чувственно.  На несколько секунд растерявшаяся женщина вскоре обхватывает мужской торс в ответ, утыкаясь лицом в грудь, ведь асгардец превосходил её по росту на несколько голов. Она как можно крепче сжала руками тело в объятиях, силясь передать свою поддержку и сожаление другу, но едва ли он почувствовал её усилия. Они оба сегодня потеряли хорошего друга и сейчас эти объятия были призваны разделить горечь утраты на двоих, облегчить ношу друг другу.  Когда её наконец-то отпускают из кольца большущих рук она чувствует, как нагретое тело обдувает прохладный летний ветерок. Невесомые мурашки пробегаются по плечам и бедрам щекоча кожу.  — Старк звал всех на обед, — басом сообщает Тор, при обняв подругу за плечи и ведя её обратно к стеклянному входу. — Присоединяйся. Отказ не принимается. — с добродушной улыбкой добавил блондин и незаметно поддерживая вымотанную женщину, куда-то повел по разрушенным улицам.  Через несколько минут небыстрого шага они подошли к более менее уцелевшему кафе с побитой вывеской и выбитой ударной волной дверью.  Внутри было уютно не смотря на беспорядок, побитые стены и перевернутые стулья, разбросанные столики и стекольную крошку под ногами. Бежевые стены были увешаны фотографиями из разных уголков мира и автографами в рамочках, разными наградами и сертификатами с конкурсов. Парочка работников уже суетились, наводя порядок в зале и прибираясь на кухне за барной стойкой. В центре небольшого зала уже были составлены четыре столика к друг другу и придвинуты стулья в количестве семи штук — её ждали.  Когда они с Тором прошли внутрь нарушая тишину хрустом стекла под сапогами на них обернулись все восемь пар глаз. Повар и, видимо, хозяин заведения, радостно поприветствовал гостей и пригласил присаживаться. Работница, что неторопливо и тщательно подметала пол, вернулась к своему занятию. Наташа ободряюще улыбнулась и вернулась к изучению всех видов блюд, Клинт коротко кивнул и также снова опустил глаза в ламинированный листочек. Капитан быстро опустил сосредоточенный взгляд в меню, намеренно избегая зрительного контакта с ней, что ни чуть не задело её, как ни странно. Тут же сидел и Брюс в синей рубашке, что приветливо, но чуть неловко улыбнулся шпионке. Тони, что всё это время увлеченно разглядывал меню, поднял внимательный взгляд карих глаз к золотой маске и, как ни в чем не бывало, широко улыбнулся: — Скорее садитесь, только вас и ждем. — возбужденно затараторил мужчина жестом руки указывая на свободные места между с собой и притихшим Стивом, — Вот ваше меню, выбирайте. Не беспокойтесь, я заплачу. — с завидной беспечностью усмехнувшись заверил брюнет. Столь бурная эмоциональность и неестественная беспечность громко говорили о всех спрятанных за этими эмоциями тяжелыми чувствами. Но анализом она займется позже . Мармора под руку с белокудрым прошли и заняли свободные стулья. Тор, будто не глядя, уселся рядом с Капитаном, оставляя для неё стул рядом с взбудораженным и голодным Старком. Кстати, о голоде. Женщина тут же попыталась вспомнить когда последний раз плотно кушала и осознала, что это было ещё на Хеликэрриере, сразу после отлета Вдовы и Кэпа на поимку рогатого. Желудок неожиданно свело голодным спазмом, сковывая скручивающей болью. И перетерпев приступ она взяла в руки листочек, начав вчитываться в состав блюд.  Вскоре, Старк не отходя далеко, сделал крупный заказ на всех с каждого спросив по выбранному блюду. Время ожидания заказа проходит в тишине. Все были настолько вымотаны ожесточенным сражением с пришельцами, что сейчас не было сил что-то обсуждать или смеяться. Все думали о своем, обо всем случившемся, но не о грядущем, не о завтрашнем дне.  Руденко удобно откинувшись на спинку стула и заняв устойчивое положение тела прикрывает глаза, подчиняясь навалившейся слабости позволяет себе подремать некоторое время. Для остальных это остается незамеченным по причине непроницаемой золотой маске на всё лицо, что была единой пластиной на две верхние трети лица.  «— Я умоляю вас, прошу не надо! Я умоляю вас, не убивайте их! Прошу!!! — мужской крик полный боли и отчаяния, а в карих глазах стоят слезы боли на дне зрачков  плещется надежда на спасения, но его нет.  Гремит выстрел. Она без колебаний нажимает на курок, хладнокровно всаживая пулю в висок женщине и отпускает волосы на макушке, безразлично оставляя ту задыхаться лежа на полу в собственной крови на глазах у мужа.  Брюнет кричит от боли утраты и сыплет проклятьями, затем подползает к супруге и бережно взяв ту на руки, баюкает лепеча дрожащим голосом утешения ей, чтобы не было так страшно умирать. Обнимает холодное тело долго и  крепко не желая расставаться с любимой. Протестует и брыкается когда крепка рука равнодушно стискивает худое плечо в пальцах и вздергивает того на ноги.  Убийца волоком тащит мужчину к выходу не обращая внимания на крики и мольбы того оставить его в покое, оставить его рядом с убитой женой и детьми. На него она лишь бросает угрожающий взгляд зелёных глаз и непринужденным ударов руки крепко прикладывает головой о стену, лишая того чувств. С легкостью поднимает с пола безвольное тело мужчины и закидывает на плечо. Быстро направляется к выходу и захлопнув входную дверь дома идёт к машине.  События вокруг тут же сменяются на другую местность, время суток и время года. Пейзаж ночного города летом резко и одновременно незаметно сменяется на закатное время где-то в лесной глуши зимой. Она переносится на овраг недалеко от пустой трассы.  Перед ней лежит женщина в офисном костюме бежевого цвета, на голове некогда аккуратная прическа была слегка растрепанная, а на лбу был свежий окровавленный разрыв от сильного удара об руль. На пожилом лице был чистый ужас от увиденного перед ней, точнее от увиденной перед ней убийцы в черной маске.  Она точно помнила каждую жертву в лицо, до различных мелочей, таких как: жемчужные бусы в паре с серьгами, карие большие глаза с морщинками в уголках, светлые волосы и аккуратный маникюр.  Внутри лишь холод и без эмоциональный, без вольный покой, а все движения четкие, быстрые, точные — как у робота, но с живой пластикой и грацией.  Тонкая, сильная женская рука хладнокровно наводит дуло пистолета на испуганное лицо и без промедления спускает курок. Грохот выстрела беспощадно вспарывает тишину леса…» Она раскрывает глаза крупно вздрагивая всем тело и чуть не падает со стула. Чувствует крепкую горячую ладонь Одинсона на плече и замечает перекрестье обеспокоенных взглядов на ней, а именно на непроницаемой маске. Дыхание учащенное, сбилось, как и сердечный ритм бешено тарабанил по ушам. Она дышит почти без шумно через рот, стараясь быстрее усмирить страх охвативший грудную клетку. Упрямо молчит пока дыхание совсем не успокаивается, а чувства не затихают.  — Спасибо, — негромко роняет Мармора асгардцу, увереннее усаживаясь на стуле и обратив взгляд к встревоженным лица остальных, чуть громче поясняет, будто между прочим,— Не заметила, как заснула.  — Скорее налетайте, пока горячее! — воодушевленно произносит Тони переключая всеобщее внимание на себя, окончательно стирая возникшую неловкость.  Руденко легко снимает маску открывая уставшее лицо команде и спокойно принимается за еду. Первую порцию съедает быстро, через силу заставляя себя жевать, а не глотать кусками. Смотрит не видящим взглядом в стол перед собой, думая о содеянном и правильности решения убить младшего царевича. Придя к логическому умозаключению, что будь у неё выбор поступить по другому она сделала бы тоже самое, шпионка осознает, что уже доедает свою порцию.  Вынырнув из собственных мыслей и размышлений она по очереди оглядывает каждого члена команды и убедившись, что все более менее в порядке, окончательно расслабляется. Подхватывает последнюю, вторую порцию и без стеснения приваливается к крепкому широченному плечу Тора щекой.  Одинсон, кажется, даже внимания не обращает, но плечо чуть ниже опускает бросив понимающий взгляд на растрепанную темно-русую макушку. Наблюдает за спокойными и расслабленными лицами друзей в эти минуты умиротворения, после тяжелой битвы и их общей победы над врагом. Этот день мог стать последним свободным днём для людей Нью-Йорка, для людей Америки, для людей всей Земли. В конце концов, для их планеты. Но они выстояли и отстояли этот город, эту страну, эту планету.  Груз ответственности тяготящий душу за проигранную битву в подвалах Пегаса с трикстером один на один, хоть она и не признавалась себе в этом, наконец освободил её грудь от удушающих тисков и женщина смогла, наконец, вздохнуть полной грудью.

***

   — Передавай «привет» трем воинам и воительнице, — на прощанье крепко обняв друга, Мармора отстранилась из очень крепких объятий Тора и широко улыбнулась беззубой улыбкой.  — Они будут рады услышать о тебе, — добродушно прогромыхал Бог Грома широко улыбнувшись в ответ. — Бывайте, друзья! Мужчина развернулся и грозно взглянув на закованного в кандалы Локи, взял в свободную от молота руку асгардский бокс с Тессерактом.  Младший царевич очень старательно избегал женщину и при редких пересечениях взглядов мрачнел, разом становился задумчивым, даже бледнел всеми силами старался избегать присутствия пытавшей его рядом.  Так и сейчас, бегло наблюдая за прощанием брата со всеми и случайно встретившись с зелеными глазами, мужчина торопливо отвел хмурый взгляд в сторону. Белокурый блондин подошло к младшему брату и сменив тяжелым взглядом того, на прощание кивнул всей собравшейся команде, протянул вторую ручку Локи и ловко провернул свою. Принцев Асгарда захватила энергия Куба и утянула куда-то в высь, как радужный мост когда-то Трёх воинов, лели Сиф и Громовержца в Нью-Мексико. — Ты сейчас куда? — спросил Тони поправляя лацканы пиджака. — Домой, наверное. — незаинтересованно пожав плечами ответила Мармора засунув руки в карманы джинс. — Подкинуть тебя?   — Не стоит, — лукаво улыбнувшись хмыкает женщина ободряюще кивнув Брюсу, замершему позади брюнета, — Я же вижу, как тебя не терпится утащить Бэннера в свою лабораторию. Меня подбросит Наташа и Бартон.   — Не пропадай, Амазонка. — Старк улыбается широко, ослепительно и беспечно. От этой легкости на лице друга у неё теплеет на душе. — Пиши, пенсионер. — О, нет! Я моложе тебя, между прочим… — Ладно-ладно, — тут же перебивает она, шагая к машине с эмблемами орла на капоте и дверях. Идет не оборачиваясь и ловко ныряет на задние сидения.