Призрак Вдовы

Завтрак прошёл в дружеской атмосфере в покоях царевича, но несмотря на царившее веселье и радость, женщина не могла отделаться от чувства «третьей лишней» в довольно шумной компании старых друзей. В ней говорила прочно вбитая на подкорку установка Красной Комнаты, что служила напоминанием и «стеной» от лишних привязанностях. «Ей нет места в этом мире» — отозвалось эхом воспоминаний. Но разве это не другой мир, Асгард..? И здесь для неё не найдется места?  Безрадостные мысли потускнели за чередой новых проблем и размышлений о всём случившемся с ней за последние две недели. Пьянка с Тони и…неоднозначность всего произошедшего облаком груза неразрешенных проблем висели над головой, но с этим она разберется позже, по возвращению на Землю. Теперь же этот поцелуй с царским мечником и военным советником требовал каких-то разъяснений, если не обьяснений. Она прекрасно чувствовала некоторую недосказанность между ней и Фандарлом, что грозилась перерасти в напряжение, что станет заметным и их друзьям. Стоило задуматься над решением этого…скажем так, недоразумения. Во временно выделенных в её личное пользование покоях русоволосая наконец-то выдохнула, позволив себе расслабиться на несколько минут и насладиться прекрасным видом царского сада с террасы. Плодовые и декоративные деревья, кусты, цветы благоухали в пышном цвету заманивая к алим бутонам пестрых бабочек и разных насекомых, что тихих жужжанием гудели над растениями.  Дышит полной грудью вновь чувствуя и практически осязая кожей воздух вокруг, что был переполнен магией. В голове, по-прежнему, крутились слова придворного магистра магии об ослабленных нитях жизненной силы, но ответов все не находится, сколько не старается шпионка припомнить ещё кого-нибудь из детства, способного повредить нити специально или нечаянно. Время до обеда Мармора решает провести в царском саду и скоротать за неторопливой прогулкой, пускай что день обещал быть пасмурным и дождливым. Сейчас ей хотелось наслаждаться жизнью в силу появившихся возможностей. 

***

Легкая накидка нежно-зеленого цвета на плечах практически не ощущается, как и не перегревает тело мидгардки. И дело было вовсе не в волшебных качествах самой натуральной ткани из которой была выполнена вещь, а в тонком канте рун, что были вышиты той же нитью и практически не выделялись на ткани. Неторопливо ступает по узким, мощенным белым камнем тропинкам в немноголюдной части сада и смотрит по сторонам. От очередного порыва холодного ветра сильнее кутается в зачарованную магией рун мантию, запахнувшись поплотнее. Любуется красивыми ухоженными кустами цветов разных видов и уходить дальше от дворцовых стен, вглубь сада. Через пару минут слышит утреннее уже совсем скромное пение птиц из густых крон высоких деревьев и кустарников, наблюдает уже пробудившуюся и оживленную природу сад. Переходит через мостик над ручьем, чувствуя утроенную прохладу влажного воздуха, а через несколько футов замечает туман. В самой глубине огромного сада где были сохранены дикорастущие деревья в прежнем виде, женщина замечет ещё нерестившийся туман, совсем невесомый и легкий, что застрял между исполинских деревьев и высокой растительностью.  Мармора бездумно шагает дальше по дорожке и проходит через растительную арку, что была усыпана ещё не распустившимися бутонами голубых цветов. Интересно какими они будут внутри? Но вряд ли она успеет застать этот момент, уже отправившись в родной мир на Терру. Проходит длинную аллею усаженную пышными кустами белых и красных роз, подобно сюжету сказке «Алиса в стране чудес». Минует небольшой искусственный прудик где плавали дивные бело-красные и бело-рыжие рыбы, уж очень похожие на японских рыбок кои, только в два раза крупнее. На поверхности плавали былое кувшинки с ярко желтыми, подобно яичному желтку, сердцевинами. Глубоко задумавшись над про считыванием возможных вариантов разговора с Фандралом не успевает заметить, как проходит всю аллею и сворачивает по тропинке налево за живую изгородь. Поднимает взгляд из под ног от маленьких кустиков пронзительно фиолетовых цветов, что были поразительно похожих на фиалки, и замирает на секунду в удивлении.  Видит одинокую скамью из белого мрамора в окружении зеленых кустов с пышно цветущими желтыми бутонами неизвестных ей цветов, что источали невероятно нежный медовый аромат с нотами корицы. Ту самую, где накануне побега, любовалась чужими глазами, заместо чернильно-синего небосвода усыпанного белыми кристаллами звезд. А в нескольких шагах от неё расслабленной фигур замер и обладатель этих глаз. Стоял спиной к той части изгороди, откуда только что вышла мидгардка, сложив одну руку на витиеватую гарду своей булавы.  Женщина так и замерла на месте, не сумев определиться стоит ли рушить тишину умиротворение воцарившую вокруг задумчивого асгардца, молча наблюдая за ним со спины. Мысли натурального блондина ей были недоступны, но её голову занимают совсем не веселые размышления о своем втором браке и муже.  Мужчина любил также по утрам выходного дня выходить на балкон и наблюдать за неспешно просыпающейся Москвой. Мог стоять так по несколько часов, размышляя о разном. Все безмолвные рассуждения отражались у него на лице выразительными эмоциями мысленного диалога с самим собой, но содержание их ей по-прежнему было не доступно. И теперь никогда не будет. От невыносимой боли с минувшими годами осталась лишь сильная тоска по любимому.  Зачем она поцеловала его тогда? Для чего создала себе проблему, которую теперь необходимо разрешать? Разве не она придерживается правила: сначала думай — потом делай. Но случившееся служило полной противоположностью этому правилу. Тогда почему она это сделала? Шпионка уже знала ответ на этот вопрос, посто не хотела признаваться самой себе в этом. Но прежде чем начать объяснения перед воином, стоило объясниться перед самой собой. Мармора сделала это в порыве своего отчаяния, решив перед смертью, наверное, впервые не думать о последствиях.  — Фандрал, — негромко окликает она и мягко ступает ближе.  Мужчина сразу оборачивается, внимательно оглядывает женщину с головы до ног и ступает на пару шагов ближе. Не отнимает пристального взгляда голубых глаз. — Леди Мармора, — радостная улыбка расцветает на худом лице. — Нам нужно поговорить. Я начну, — она переходит сразу к делу, не тратя время на этикет и пустую болтовню. — Спасибо за помощь. Честно говоря, мой план был похуже вашего.  — Из нас получилась хорошая команда. — замечает блондин взглянув на неё с привычной очаровательной улыбкой. Руденко молча кивает с тенью улыбки на губах, соглашаясь с данным выводом.  — Тогда перейдем к неприятному. — невесело заключает она, тяжело вздохнув. — Почему же это «неприятному»? — непонимающе хмурится воин с прежней усмешкой на губах. В глазах сверкает хитрое веселье. Мармора никак не реагирует. На лице отражается полное спокойствие, пускай в душе и зудит неприятное чувство вины. — Потому что я знаю, что ты ко мне неравнодушен. — серьезно произносит она и видит, как в глазах напротив мелькает тень смятение. А потому чуть смягчается, позволяя части эмоций отразиться на невозмутимом лице. — И это было подло с моей стороны пользоваться тобой. Прости меня. Фандрал неловко переминаться на месте взглянув под ноги, явно обдумывая следующую сказанную фразу. — Честно скажу, сначала я даже понадеялся, но после все обдумав, догадался, что поцелуй был скорее порывом отчаяния. Скажи мне только зачем? — поднимает искренний взгляд к ней и смотрит точно в глаза. Ждет ответа. И что страшнее всего — честного. Но когда, если не сейчас поступать правильно, честно по отношению к друзьям? Эта маленькая искренность не угрожает ей, так почему она так боится признаться вслух?  Девичье лицо мгновенно выцветает на другие эмоции, маски спадают куда-топод ноги. Если быть честной, то до конца. Хотя бы сейчас. — Я…хотела почувствовать себя ценной в последние часы жизни. — негромко, но искренне отвечает Мармора, не отводя честных глаз от голубых напротив.  В моменте хочется сбежать, спрятаться за очередной маской шутки или учтивой вежливости. Но русоволосая продолжает ждать пока этот трусливый порыв стихнет внутри. Ждет тихонько затаив дыхание. — Что ж, несмотря на это, мне было приятно быть использованным. — весело и совсем беззлобно усмехается Фандрал. Теплота во взгляде чужих глаз странным образом успокаивает, помогает немного расслабиться и внутренне «выдохнуть».— Но…тебе же понравилось? — с прежним, себе свойственным энтузиастам уточняет асгардец, взволновано приподнимая брови. — Я не собираюсь тешить твое самолюбие. — вполне серьезно возражает женщина, впившись строгим взглядом в мужчину. И спустя пол минуты безмолвных гляделок, сдается тяжело вздохнув. — Да. Мне понравилось.  — Нужно будет повторить… — бормочет себе под нос, как бы между прочим, Фандарал с уж очень довольной улыбкой на лице.  Но матерая шпионка слышит каждое слова и даже последний смешок. В чисто формальном раздражении закатывает глаза и фыркает, едва сдерживая веселую  усмешку, что так и простилась показать себя миру. Вот же-ш, самодовольный засранец. — Составишь мне компанию на этой прогулке? — вдруг спрашивает асгардец с самым невинным выражением лица. Кажется, мужчина уже успел что-то задумать. — Посему бы нет, — соглашается она и её тут же берут под руку, изящную ладонь сложив себе на сгиб локтя.  Мармора не возражает, но и ближе не прижимается, придерживаясь того малого, что осталось от местных приличий по меркам Асгарда. Неторопливо шагает, стоит блондину сделать первый шаг, и ровняет шаг, чтобы было сподручнее. Прогуливаются не спеша за неожиданно веселой беседой — говорил по большей части Фандрал, почти не смолкая — о Мидгарде времен семнадцатого века и о более поздних посещениях её родного мира асгардским воином, по случаю или «проездом». Фандрал рассказывал о великих деятелях разных столетий и эпох, что имел честь знать в ту или иную встречу. Охотно делился историями приключений трёх воинов в компании старшего царевича, пару раз упомянул о некоторых при участии Локи. Случаи были или вопиюще нелепые, или несуразно глупые… Юность этих друзей прошла в прямом смысле огонь, воду, медные трубы и не только. Невероятно, как при такой насыщенной молодости они остались с руками, ногами, да вообще живыми! Хотя не ей удивляться, когда сама с четырнадцати лет жила на поле боя в сырых окопах.   Несколько часовая прогулка по окрестностям и лишь малой, одной из отдавленных частей царского сада прерывает и заканчивает сильный ливень, неожиданно обрушившийся на их головы. По просторным, витиевато отделанным позолотой коридорам они идут промокший до нитки, оставляя влажные следы на белом мраморе пола. Замерзшие, казалось, до костей за те пять минут, что бежали со всех ног под дождем к дворцовым стенам. Под сокрушительным потоком воды, обрушившейся на город Богов из свинцовых туч, не выстоял даже плащ зачарованный магией руне и промок спустя пару минут — это была всего лишь летняя накидка, рассчитанная на летний прохладный вечер. Но уж никак, не на ливень. Распрощавшись перед дверьми её покоев, молодые люди отправились сменить сырые холодные тряпки на сухую и согревающую одежду. А может быть и согреться в горячей ванне… В предобеденный час в дверь постучали. Молодая темноволосая асинья, визуально не старше тридцати, передала отосланное ей приглашение на обед в одной из таверн вне дворцовых ворот. Что было весьма странно, ведь за окнами, до сих пор, лил непроглядных поток воды. Вот уже на протяжении второго часа и, кажется, не собирался заканчиваться.  Отослав девушку с просьбой передать отправителю её положительный ответ и упомянуть испытываемое мидгардкой почтение, вновь плотно заперла дверь. На душе было столь же пасмурно, как и за высоким витражным окном покоев. Но нахлынувшую хандру стоило прогнать прочь и начать собираться на обед. Заставлять остальных ждать было знаком дурного тона. Не позволительно для образа почетной гостьи наследного принца и спасительницы девяти миров от тирана Маликета.  И вот спустя две четверти часа женщина была готова. Молодые, даже юные асиньи привычно щебетали обо всём на свете. Стоило только задать какой-нибудь вопрос о последний новостях — рассказывали все, что знали и слышали. Ужасное качество для дворцовой прислуги, но очень выгодное обстоятельство для мидгардской гостьи. Она по прежнему была шпионкой и её инстинкты не затихали ни на час.  И взглянув в ростовое зеркало в позолоченной раме женщина осталась довольна своим отражением. Платье в фиолетовых тонах с высоким воротом, но с отрытыми плечами сидело точно по фигуре, выгодно подчеркивая выраженную талию и округлые бедра. Свободные расклешенный рукава едва прикрывали косточки больших пальцев, не мешая рукам. Ткань была плотная, но мягкая, лоснящаяся в ярком свете огней люстры и настенных бра. Платье выглядело простоватым, а потому, по совету служанок, были выбраны несколько украшений. Пальцы украшали пару тонких серебряных колец с лиловыми камнями топаза. Уши украсили серьги с тем же топазом в виде крупных капель. Длинные темно-русые волосы, что теперь доходили до ягодиц, были заплетены в две ровные французские косы, что крепкими жгутами спадали на плечи. На ногах были надеты удобные сапоги с высоким голенищем, похожие на ридинги. Перед самым выходом на плечи был надет темный кожаный плащ с капюшоном от дождя.   Добираться по такой погоде пешком было не самым разумным способом, но гонять лошадь из сухого и теплого стойла в грозу женщина отчего-то пожалела. Тщательно расспросив одного из дворцовых стражей как именно добраться до нужной ей таверны, под видом придворной дамы, Мармора вышла за дворцовые ворота и пошла в нужном направлении. Кожаный плащ оказался и в самом деле надежнее накидки и отлично защищал девушку от воды и холода, грея плечи. При детальном рассмотрение можно было увидеть как изнутри на подкладке переливались руны стройным кантом.  Вместо положенных десяти минут женщина шла уже больше двадцати, настороженно следя за дорогой, проглядывающей за стеной холодного дождя. Под ногами по мощенной мостовой текли реки дождевой воды на плечи и спину давили крупные капли, при каждом порыве ветра в лицо и под полы плаща задувало ледяные брызги, вынуждая жмурить глаза и кутаться в зачарованную вещицу сильнее. Про длинный подол платья, что шпионка весьма предусмотрительно подколола изнутри булавками, можно было не беспокоиться, пока что.   Но даже разыгравшаяся не на шутку непогода не помогла её преследователю скрыться от развитого «шестого чувства» профессиональной шпионки. Кто-то шел за ней по пятам от самых дворцовых ворот. А потому, когда до нужной ей таверны оставалось не больше сорока футов, русоволосая свернула в ближайшую подворотню и затаилась. Белая мокрая ладонь легла на гладкую рукоять припрятанного в рукаве кинжала и крепка сжала.  Восемь…  Шум дождевых капель, разбивающихся о ткань кожаного плаща отходит на второй план. Семь…  Грохочущие раскаты грома, казалось сотрясают все вокруг вместе с воздухом, но тонкая фигура не вздрагивает, оставаясь непоколебимой, подобно мрамору.  Шесть…  Женщина собрано слушает только тяжелые торопливые шаги одной пары чужих ног. Пять…  Очередная вспышка молнии на короткое мгновение освещает дневной сумрак белым светом в перемешку с резкими черными тенями. Четыре…  Сердце размеренными толчками качает кровь в сонных артериях в ритме хладнокровного спокойствия. Три…  Дыхание стремительно замедляется до восьми дыхательных циклов в минуту, оставаясь по-прежнему непрерывным.  Два…  Чуткий слух улавливает разлетающиеся брызги воды из под тяжелых каблуков военных сапог. Такие носили все солдаты царской стражи: от лейтенанта до генерала.  Один. Мармора одним слитным движением выныривает из укрытия напротив преследователю и, выхватив кинжал из рукава правой руки, наносит стремительный удар на уровне шеи. Но разрезает чужую ладонь вместе с кожаной перчаткой, а в следующую секунду оказывается в болезненном захвате с больно завернутой рукой за спиной.  — Слышал, Эфир больше не использует тебя сосудом, милочка. — ухо обожгло чужое горячее дыхание.  Мармора сразу узнала личность своего преследователя, хотя сейчас и не могла видеть его лица, стоя к нему спиной. Тот самоуверенный асгардский воин, что глубоко оскорбился отказом женщины из Мидгарда. — Теперь никто и ничто тебе не поможет, а мне не помешает. — негромко шепчет брюнет в самодовольном оскале.  Руденко из-за дождя не чувствует движения воздуха, но слышит каждое отстраненное телодвижения крупного мужчины благодаря ударам разбивающихся капель о его тело. Затем чувствует, как воин ловко перехватывает девичьи запястья одной рукой, а освободившейся широким, жадным движением очерчивает ягодицы. Её не покидает чувство дежавю, но вспомнить она других домогательств никак не может. Плевать! Сейчас это совсем не важно. «Аскар — такое имя носил обладатель очень хрупкого эга — намного сильнее и быстрее меня в силу своей природы.» Клинок, по прежнему, был у неё в руке и это было хотя бы одним её преимуществом. Плечо тянуло болью при малейшем сопротивлении, стоило ей попробовать дернуться в сторону от очередного поцелуя мокрух горячих губ. Свободная рука торопливо полезла под кожаный плащ к платью. Брюнет начал напирать сильнее, толкая девушку глубже в проулок и настойчивее впиваться поцелуями в лицо и тонкую шею. Стало окончательно ясно, что он не остановится и выбор стал очевиден.  «Но, как и все мужчины…он меня недооценил.» Мармора дожидается подходящего момента и, втянув сырой воздух через нос, дергается в сторону. Отчетливо слышит глухой щелчок, левое плечо пронзает режущей болью. Женщина не издает и звука, только сжимает зубы крепче. Не теряя драгоценных мгновений чужого замешательства, выворачивается из ослабший рук и в развороте бьет кинжалом в горло. Холодная сталь с легкостью рассекает горячую плоть. Кровь брызжет в лицо, теплыми каплями обжигая кожу.   — Сука! — вскрикнул он от боли. Со всей силы отталкивает с дороги мужчину, что с красноречивой гримасой злобы и боли зажимает рану на шеи, и бросается наутек. Сворачивает направо и добегает последние футы чудом не путаясь в подоле платья, не заботясь о его сухости и чистоте.  На бегу толкает тяжелую дубовую дверь, окованную железом, правым здоровым плечом. Вбегает внутрь и от самого входа взглядом ищет знакомые лица в оживленной толпе, своим неожиданным появлением прерывая веселый хохот и голоса. Помещение было не слишком хорошо освещенно, но этого вполне хватало. Воздух был насыщен запахом эля самых разных видов. Свободных столов в этот пасмурный день не было совсем. Подавляющее большинство посетителей составляли мужчины в доспехах на разных лад или щегольских кафтанах, среди которых была и пара представительниц условно слабого пола. Заметив три крупные фигуры и одну женскую — своих друзей в самом дальнем углу помещения, торопливо поспешила туда, не снимая плаща и даже не отерев лицо от крови, сейчас было не до этого. Аскар мог ворваться сюда в любую секунду и обвинить её в нападении, а с местным законодательством женщина не была знакома, к своему огромному упущению. Подлетев к столу друзей русоволосая поспешно протиснулась в самый дальний угол и едва не взвыла от боли, задев вывернутым плечом плечо Хогуна рядом.  — Борода Одина, что случилось? — пробасил Вольштаг, хмурым взглядом осмотрев бледное девичье лицо в брызгах крови. — Что с твоим плечом? — строго интересуется Хогун, заметив как её лицо исказила резкая боли.  Мармора опускается на обитой тканью лавку возле ванира, не снимая плаща, и сразу чувствует себя безопаснее в компании воинов. — За мной следили…— наконец сообщает женщина, обдумывая, как бы лучше, но и быстрее рассказать все случившееся. — В общем, он…вывернул мне плечо, а я перерезала ему артерию. Между ними повисает неуютная тишина, а на лицах бравых воином отражается недобрая хмурость — значит они все правильно поняли. В следующую минуту в таверну вырывается разъяренный Аскар, весь промокший насквозь с большим пятном крови на рубашке: от шеи почти до живота.  — А вот и он. — с завидным безразличием фыркает женщина, в секунду сменив отвращение на холод безразличия.  Трое мужчин и воительница синхронно оборачиваются ко входу, напряженными взглядами сверля фигуру ворвавшегося. Фандрал настороженно складывает руку на рукоять своей булавы. Сиф отставляет кружку с элем на стол. Хогун разворачивается спиной к ней, собой загораживая мидгардку. Вольштаг даже откладывает жаренного цыпленка обратно на глиняную тарелку и отирает масляные пальцы о тряпку, что служила вроде салфетки. Мармора опускается на сидении пытаясь скрыться за спиной вана. В таверне постепенно стихает гомон всех голосов, а все взгляды устремляются к только что вошедшему промокшему асу в крови. Он прижимал ладонью до сих пор кровоточащую рану на шеи, шипя от злобы и неприятных ощущений. Слишком быстро выискивает их компанию взглядом и стремительно идёт к ним.   — Ты спесивая потаскуха! — прошипел Аскар без особого труда взглядом найдя притаившуюся мидгардку.  Не видя никого вокруг кроме своей жертвы уже было готовится перевернуть стол, лишь бы вытащить девицу, когда его останавливает Хогун, очень вовремя поднявшийся на ноги. Осаждает вспыльчивого солдата одним взглядом.  — А я тебя уже встречал… В похожей ситуации, — припоминает Фандрал, подозрительно всматриваясь в лицо малость опешившего аса. — На пире в честь царицы Фригги. Это же был ты, кто схватил леди Мармору под руку и спровоцировал всплеск энергии?..  Вольштагг мрачнеет пуще прежнего, недобро сжимая большие кулаки, что так чесались врезать обидчику их подруги. Но пока сдерживался, видимо, желая разобраться в ситуации. — Ярл Хогун.. Форинг Фандрал. Хольд Вольштаг. — побледнев, асгардец поочередно приветствует старших по званию знаменитых, среди солдат всех миров, Трех воинов, что, по дошедшим до неё слухам, уж очень многим успели насолить по глупости. У входа в таверну появилась царская  стража в позолоченных доспехах и мечами на перевес — видимо, кто-то из гостей сходил за солдатами из патруля.   — Ты знаешь закон гостеприимства, Аскар. — тяжело произносит Хогун сверля солдата грозным взглядом темных глаз. — И теперь тебя будут судить. А до завтрашнего утра ты пробудешь под арестом. Стража, увидите его.  Стоит преследователю в сопровождении пары асгардских воинов уйти, как женщина позволяет себе ссутулиться, но тут же кривится от прострелившей боли в плече слева. Плечо, по-прежнему, было необходимо вправить, а до того момента оно продолжало сильно болеть.  — Хогун, поменяемся местами. — зовет Сиф и опускается на сидение рядом, обращаясь теперь к мидгардке. — Нужно осмотреть твое плечо. Помогает стянуть ещё сырой плащ со спины и убирает куда-то, на самый край. Вывих был без осложнений, даже сильного отека не было, только припухлость. Но, по сравнению, с правым левое плечо было опущено и «плоское». Под ключицей была видна головка плечевой кости и ключица некрасиво выпирала под кожей. Сама рука была немного отведена. Брюнетка уверенно берет левую конечность и плавно сбивает в локте, отводит предплечье на сто восемьдесят градусов к себе. — На счет три. — собранно предупреждает Сиф, взглянув Марморе в лицо.  Шпионка молча кивает и морально готовится, чувствуя усилившуюся тянущую боль в плече в не самом удобном положении. Сиф дергает локоть вверх резко и без обещанного предупреждения. Мармора сдавленной вскрикивает от резкой боли в суставе, отчетливо чувствуя и слыша глухой щелчок головки плеча. Рывком оборачивается к деве меча с заготовленными возмущениями, но сдерживается.  — Все, все, все. — утешает брюнетка поглаживая теплой ладонью по спине. Мармора шумно выдыхает мирясь с медленно утихающей болью. Да уж, насыщенный день получился. — А теперь можно и выпить. — наконец произносит русоволосая оглядев всю компанию взглядом вновь повеселевших лукавых зеленых глаз.  — Хозяйка! Эля и обед на всю компанию! — пробасил Вольштаг вскинув вверх руку с опустевшей кружкой.  Руденко вновь осмотрела помещение, но теперь не торопясь. Между деревянными столами сновала плечистая высокая женщина с ярко розовыми, почти красными пухлыми щеками — официантка, сделала вывод шпионка.  Хозяйка заведения, удерживая в одной руке сразу пять окованных железом кружек, поставила их на стол и забрала уже опустошенную посуду, включая тарелки с останками жаренного цыпленка.  — Что ж, предлагаю выпить за нашу прекрасную и бесстрашную подругу! — торжественно восклицает Фандрал, подняв литровую кружку в воздух. Мармора почти синхронно со всеми остальными дружно подняла свой стакан и сделала несколько глотков. Фруктовый алкоголь был не крепким, по сравнению с асгардским медом, но крепче земного пива или вина.  Вскоре, хозяйка, в несколько заходов, ставит на стол тарелки с печеным картофелем и жареным мясом на всю их честную компанию. Наконец, братья и, теперь, сестры по оружию принимаются обедать. 

***

Мармора сбрасывает обсохший кожаный плащ у дверей и устало садится на кровать, ссутулившись на сколько позволяло травмированные и перевязанное плечо. После обеда, в компания трёх воином и воительницы, русоволосая спокойно вернулась во дворец. По дороге новые друзя подробно рассказали как и почему будет проходит суд над Аскаром, что нарушил закон гостеприимства, к слову, уже дважды. Сначала будет проведено расследование и её обязательно подробно расспросы и о случившемся, что в саду, в вечер празднования в честь Фригги, что сегодня днём. Опросят также и Фандрала, как свидетеля первого случая. Расспросят Сиф и Вольштага, как свидетелей случившегося в таверне. Клинок, что оказывается забрала у неё из рук Сиф и после передала Фандралу, был важной вещественной уликой. А после дело будет рассмотрено на одном из советов царскими советниками и подданными — что-то вроде судьи в лице сразу нескольких человек — и только после вынесен приговор. И до того времени, Аскар будет находиться под стражей без права покидать свои покои.  По приходу во дворец Сиф настояла показаться лекарю, что мидгардка и сделала. В лазарете ей тщательно осмотрели плечевой сустав, намазали душистой мазью и наложили тугую повязку. Скрыть расцветшие синяки на запястьях не получилось при столь тщательном осмотре, а потому и они пошли в список полученных увечий, и были обработаны лечебной мазью.  Сейчас же, к моменту, когда она осталась наконец-то в полном одиночестве, хотелось только смыть с себя весь прошедший день и поскорее забыться в очередном ночном кошмаре. На большее, даже на поздний ужин, сил просто не осталось.  Через четверть часа в покои заходят уже знакомые ей служанки с чистой одеждой и со всеми необходимыми принадлежностями для принятия ванны — видимо, кто-то им уже успел сообщить об довольно очевидном намерении женщины.  Интересно, кто именно из трех воинов и воительницы… Вольштаг не питал излишнего волнения за земную гостью, так что оставался крайним вариантом. Хогун не питал особенно крепких дружественных чувств к мидгардке с самого их первого дня знакомства, так что однозначно выпадал из-под подозрения — оставались леди Сиф, что глубоко уважала новую подругу, и Фандрал, что был явно очарован земной воительницей. И отчего-то, сейчас её чутье дедукции склонялось к личности асгардской девы, подозревая под мотивами такого поступка простую женскую солидарность и понимание. Мармора отослала служанок на час, пожелав остаться на время принятия ванны в одиночестве. Ловко собрала волосы в высокий пучок одной рукой и заколола длинной спицей. Скинула халат прямо на пол, под ноги и опустилась в хорошо теплую волу по самую шею, не обращая внимания на бинты. Окутавшее тепло стремительно подарило расслабление мышцам, уменьшило боль в плече.  Женщина аккуратно сложила голову на укрытый полотенцем бортик своей ванной, расслабляясь полностью, но беспокойные мысли о случившемся все не отпускали разум. Она только устало прикрыла глаза… И сама не заметила, как почти моментально заснула.