Призрак Вдовы

Вернувшись в гостиную, где все это время Фандрал практиковался в чтении и изучал литературу мидгарда, Мармора обнаруживает уже застеленный диван свежим постельным бельем, подушку и одеяло в пододеяльнике. Сам мужчина устроился в глубине дивана с томиком «Ярмарка тщеславия», Уильям Теккерей. Классический роман об эпохе Наполеоновских войн, где представлена яркая панорама жизни Англии начала XIX века. Мармора, вернувшись из ванной после водных процедур, тихонько устраивается на оставшейся условной половине и накрывает озябшее тело уже согретым чужим теплом одеялом. Подминает под голову мягкую подушку и смотрит в темноту комнаты, рассматривая тёмные силуэты мебели, стен и ещё более глубокие тени ночи. За спиной время от времени шуршат страницы, когда мужские пальцы практически невесомо переворачивают очередной лист бумаги. И этот тихий шорох быстро въедается в ночную тишину не раздражая и не убаюкивая — просто существуя. Мармора давит щекой подушку, елозит затылком по наволочке и укутывается одеяло поудобнее. Лениво ворочается на твердой обивке дивана перекладывая конечности с места на место. А сон всё не идёт. Наконец разворачивается на краю дивана к асгардцу и долго рассматривает расслабленные черты лица, что когда-то в мыслях обозвала смазливым. Иномирный мужчина был и вправду хорош собой, но едва ли его личико можно было назвать смазливым — четкие углы, прямоугольная форма лица, прямой нос и тонкие губы. На щеках «трехдневная» щетина, при чём, всегда. Фандрал переводит взгляд голубых глаз в ней и смотрит прямо в глаза долго, выжидающе.   — О чем ты сейчас думаешь? — шепотом спрашивает мужчина, не отводя глаз от зелёных омутов, что чарующе темнели в темноте. Закрывает книгу и откладывает рядом.  — Обо всем сразу и ни о чем конкретном, — в тон чужому голосу отозвалась Мармора, продолжая смотреть в чарующе красивые глаза. Всматривается в светло-голубые кристально ясные радужки. А мысли в голосе занимает только один вопрос: «Убила бы сейчас ради любви?». И ответ шпионка уже знала — неважно признавалась себе или нет. — Бессонница? — Слишком много мыслей, чтобы уснуть, — небрежный тон шепота призван снизить чужой интерес к её мыслям. Девушка с самым невозмутимым видом меняет тему разговора. — Как тебе роман?  Блондин задумчиво косит взгляд к корешку книги, несколько секунд молчит, размышляя. — Сложно сказать сейчас, я прочел лишь одну четверть. Лучше скажи, кто был ближе тебе — Эмили Седли или Ребекка Шарп? Руденко едва не прыскает смехом с чужой доверчивой простоты, но сдерживает собственный едкий порыв и спокойно отвечает: — Ребекка Шарп. Меня научили быть Ребекой, по-другому я не умею, — поясняет женщина пожав плечом, сдвинув одеяло вниз. И с тенью хитрой улыбки на губах добавляет, — Но признаюсь, есть свое очарование в Эмили Седли. Русоволосая вновь натянула одеяло под самую шею, спрятала руки на животе, подогнув холодные стопы ближе к себе. Тело изнутри пробирал фантом холода, как случалось всегда после очередного кошмара-воспоминания — холод операционных и лабораторий каких она толком и не помнила. Тело помнило больше, чем разум, каждый раз переживая ледяную агонию. Неожиданно из задумчивого состояния выдернула движение мужских рук к ней. Ас обхватил маленькое женское тельце руками, сложив ладони на спину в районе лопаток и под ребрами, и легким движением притянул к себе в горячие объятия. Мармора не противилась, машинально одернув себя от размышлений уместности физического контакта. Она не заразная, не ядовитая или грязная — она безопасная.  — В Асгарде отцы и матери своим сыновьям и дочерям, а старики своим внукам — с раннего возраста и позже рассказывают сказания о Сигурде Вечно-Славном. Сигурд, первый герой асгардских легенд, и в какой-то мере — величайший. Сигурд, который не отступал в самых невозможных условиях: будь то поле боя…или иные места (хоть сердце его не отрылось никому, а фальшивые обещания пятнали его славу). — произнес голубоглазый, нежно оглаживая большим пальцем острую скулу. Лицо возлюбленной казалось ледяным. Второй рукой крепче прижал мидгардку к теплой груди, старясь поскорее согреть её от кошмаров. Мармора влубоко вздохнула, прикрывая глаза. — Давным-давно…Сигурд иногда-славный, проезжая в одиночку по Старым Мирам, проезжал мимо постоялого двора Регина Хрейдмарсона, который узнал героя Асгарда, единожды взглянув на него. И поведал хозяин постоялого двора заглянувшему герою о драконе, что сторожит самую большую гору золота вов всех мирах. Сигурд и слушать не пожелал, пожелав выпил кружку эля без длинных историй. Но Регин не успокоился, подсел рядом и рассказал уставшему с дороги асгардцу и о логове чудовища, что сумел выследить спустя многие годы, и о мече…единственном, способном рассечь драконью кожу, словно масло. Важно знать, что меч этот был выкован из мести и назван Грам, смерть Фафнира…и погибель Асгарда. Но уже совсем другая история. Рассказ о чудовище ничуть не прибавил интереса бывалого воина, но упомянутое орудие разожгло любопытство. Сигурд лишь ответил, что прежде посмотрит на меч, а только после сможет сказать возьмется ли за это дело сам.         На следующий день, ранним утром на рассвете Регин Хрейдмарсон позволил гению Асгарда испробовать выкованное им оружие в пролеске недалеко от постоялого двора. С одного взмаха лезвие леча рассекли вековой дуб подобно пустому воздуху. Сигурд иногда-славный возжелал и себе меч подобный этому, ведь не сыскать ему оружия лучше этого во всех мирах — первый герой Асгарда повидал много оружия: от кинжалов до двуглавых секир и знал в нём толк. Хозяин трактира и меча сказал: — «Если ты поможешь мне — он твой. Как и драконье золото, если ты принесешь мне сердце Фафнира». Назавтра Сигурд убил дракона.         Рассказывают, что когда Фафнир пал, пролитая им кровь стала озером, из которого годы спустя выпил король Настронда и стал двойником дракона. От того в мирах живет множество Фафниров — драконов, ужасных монстров, огромных и отвратительных, ждущих своего отважного воина, что убьет его.         Клад Фафнира теперь принадлежал ему, как и проклятье. Проклятье Андвари обнажать истинную суть каждого, кто владеет проклятым золотом. Сигурд оставил золото лежать, ибо никто не был настолько глуп, чтобы красть у него. Он взял лишь две вещи из этой мрачной пещеры: драконью кровь — которая окатила его всего из смертельной раны достаточно мощно, чтобы ощутить её вкус — и драконье сердце, которое жарил весь день до самого ужина. Вчера Регин мстительный проговорился о том, как слышал, что отведавший драконьего сердца не умрет, даже от магии.          Но не знал Сигурд иногда-славный, что Регин был когда-то родным братов Фафнира, что раньше имел облик человека, жадного до золота. Человека, зарезавшего семью ради груды проклятого золота…ну или он так думал. Не знал Сигурд и то, что хозяин таверны ненавидел всех асгардианцев, винив двух в случившемся с его семьей горе. Лелеял свою месть, ковал и закалял её как вещь из стали… тот самый меч Грам, смерть Фафнира и погибель Асгарда.        «Сигурд. Берегись.» — услышал чужой голос герой Асгарда. Обернувшись увидел молчащего Регина и сороку в открытом окне. — «Ты вкусил крови Фафнира, о Сигурд. Крови насыщенной проклятием, что обнажает суть всех вещей. Например, речи птиц.» — прокаркала сорок внимительно поглядывая на воина черными глазами-бусинами. Сигурд насторожился, но Регин лишь отмахнулся от залетевшей птицы и напомнил следить за жарким на огне. Они должны были съесть сердце в тот же миг, как оно будет готово. Асгардиец  вновь обернулся к огню и наколотому на вертишь сердцу дракона, повернувшись к хозяину таверну спиной. А тот все продолжал твердить о справедливости, что они свершат когда ни одно оружие смертных не сможет сразить их. Болтал без умолку, когда сорока вновь прокаркала «берегись».        Сигурд иногда-славный послушался птичьего совета и обнажил лезвие нового клинка пронзив тело напавшего со спины Регина, что едва занес руку с ножом, чтобы убить асгардца. Лезвие Грама, погрузившееся как есть в проклятую кровь , стало острым, как правда о себе. Хотя даже такое тяжелое ранение не было смертельным. Чаще всего правда лишь ранит. Но правда Грама была действительно ужасной. Регин считал себя мстителем, вершившим правосудие за свою семью над Фафниром и любым асгардцем, что встречался ему на пути. Но Грам рассказал ему правду, что он скрывал даже от себя. В нём не было справедливости. Он был убийцей, нашедшим оправдание для убийств — вот и всё. Эти была та правда, что остановила его сердце. И стоило Сигурду спросить у птицы, что теперь будет, как сорока охотно молвила:        «Съешь драконье сердце. Стань бессмертным. Будь ещё большим героем, чем прежде. Сделай свой новый меч легендарной вещью за отпущенное тебе время.»        — За отпущенное мне время? — переспросил воин у белобокой птицы, возвышаясь над телом убитого.        «Недолгое, первый герой Асгарда. Совсем недолгое.» — прокаркала птица и взмахнула крылья скрывшись в темноте опустившейся ночи. Сорока была известной лгуньей, но в этот раз не солгала. Прошло несколько лет прежде, чем однажды собственное лживое сердце Сидгарда аукнулось ему.         Когда Сидгард бежал из Асгарда, оставив свой волшебный меч — говорили, что он сделал это, дабы избежать гнева Бора, Всеотца — на самом деле он бежал от своих обязательств. Легенда о волшебном клинке гласит, что среди вещей Бора — запертый, давно забытый — лежит Грам. Выкованный Регином. Омытый в крови Фафнира. Ставший легендой благодаря Сигурду Вечно-Славному. Клинок героя и погибель Асгарда. Наконец готовый к своему истинному предназначению.  Когда асгардец замолчал и посмотрел на женщину, что удобно устроила голову у него на груди, Мармора спала мирным сном. Сердце билось тихо и размеренно. Дыхание было ровным и глубоким. В этот раз кошмары прошлого её не тревожили.

***

«Воздух казался душным от всевозможных цветочных ароматов, теплые порывы ветра играли блестящими прядями, поднимая те в воздух, солнечный свет ослеплял и грел румяные щеки, отражаясь в русых детских волосах. Небо, совсем по летнему, сине голубое с кучерявыми облаками, что манили прикоснуться к воздушным виткам. Девичьи глаза блестели счастьем и детским азартом невинной игры в догонялки. Вдруг изящные, но неожиданно крепкие женские ладони подхватили ребёнка под руки и подняли в воздух, вызвав чувство полёта. По цветочному лугу раздался заливной смех босоногой девчушки. Всё вокруг, перед большими детскими ясными глазами, кружилось яркими зелеными и цветочными пятнами. Цветы и травы размывались яркими красками, а вскоре всё постепенно остановилось. Чистый воздух снова пронзил звонкий детский смех и грудной женских, старческий.» Утро этого дня наступает резко, со стрекочущей трели будильника Наташи в соседней комнате. Увиденное сновидение оставляет после себя лишь теплое, вечно ускользающее чувство ласки и заботы, оставляя после себя холод одиночества. Сюжет случившегося стремительно затирается мыслями о насущном, не оставляя даже намека на след в воспоминаниях.  И стоит шпионке разлепить тяжелые веки и взглянуть на циферблат часов в гостиной — шесть часов утра — как дверь открывается и через гостиную проплывает сонной тенью Романофф, направляясь в ванную комнату. Занимает её первой.  Фандрал рядом сидит полулежа с книгой  «Ярмарка тщеславия» дочитывая последние несколько глав, кажется, так и не меняв положения тела с момента как она заснула. Мармора отодвигается от горячего тела, выбирается из вороха одеяла. Сбегает из поля зрения зорких голубых глаз в соседнюю комнатку.  Открывает единственный шкаф и вытягивает из глубины, из под аккуратно свешанной одежды сумку со всем необходимым оборудованием для шпионажа: от сверхпрочного костюма из углепластика до тяжелых, но достаточно компактных браслетов Чёрных Вдов. Переодевается быстро и абсолютно бесшумно, дабы не вызвать лишних подозрений у асгардца за стенкой. Наташа не удивится её поступку. Выбирается через окно и спрыгивает с третьего этажа на дорогу вдоль дома. Легко выпрямляться и в пару взмахом поправляет пышную капну тёмных волос. Уверенным манящим шагом направляется в соседний двор, к автобусной остановке, где был припаркован один из её автомобилей. Серый суперкар Audi R8 первого поколения с открытым верхом. 

***

Мармора возвращается в квартиру, когда улицы заполняются горожанами, а дороги автомобилями, спешащими по своим делам. Она долго стоит в подъезде у двери, прижавшись спиной к холодной стене и слушая ритм собственного сердца. Чувствует себя до странного помятой. Отчего-то вдруг вспоминает Алиана, простого и бесстыжего летчика, закостенелого коммуниста и патриота своей страны, и морщится. Заходит через дверь также тихо как и уходила. Замирает в коридоре и смотрит, как из кухни на пол льётся солнечный свет. Дежавю накатывает валуном неотвратимо, сшибая все на своем пути. Шпионке требуется ещё пара минут, чтобы придти в себя. Фанрал стоит у окна присев на край выкрашенного бетона с кружкой чая с лимоном, выглядывает во двор за стекло, изредка посматривая на время. Мармора проходит на кухню находу стянув пальто с плеч.  — Где ты была? — спрашивает Фандрал, обернувшись к ней. — Заглянула на квартиру к Кэтрин Форбс. Оставила несколько жучков. Мидгардка снимает браслеты с запястий и оставляет на столе. Готовит в кружке порцию растворимого кофе, пока асгардец смотрит на браслеты из, наверняка, особенного сплава металлов в самом центре стола. — Что это значит? — нахмурившись в замешательстве, серьезно спрашивает ас.  Женщина отпивает пару большим глотком горячего напитка. Усаживается на свободный стул и открывает ноутбук, собирает волосы на затылке, обнажая длинную шею. Тонкая нить цепочки от медальона призывно блестит в лучах солнца.  — Теперь у нас есть уши, — поясняет шпионка запустив прослушивающую программу и прибавив звук. На кухне раздались приглушенные звуки шагов, шорохи и бренчание. — А ещё сделала копии документов на продажу. Нужно разобраться, есть ли что-нибудь нам полезное. Достает из-под костюма толстый сверток бумаг и расправляет, разгладив ладонями. Бегает глазами по полотну из печатного текста, но не находит ничего по-настоящему стоящего, а потому перелистывает страницу и читает следующую. Изучает копии документов не отрывая глаз, наощупь тянется за кружкой с черной гущей. Рядом скрипят ножки стула по лакированному паркету кухни, крупная фигура мужчины опускается рядом. Ничего дельного, лишь отчеты о закупке и несколько документов о единичных переводах на небольшие суммы денег. Небрежно сбрасывает стопку бесполезной бумаги на стол и смотрит на Фандрала.  — Ничего? — спрашивает он уверенно встретившись глазами с прямым взглядом зелёных.  Девушка только в отрицании качает головой, но глаз не сводит смотрит пристально, в упор. Глаза до безобразия красивые, околдовывающие. Прекрасный принц на белом коне сошедший со страниц из детской сказки, что рассказывают родители своим детям с ранних лет. Раньше, совсем давно, когда деревья были большими, а сны прекрасными, Мармора быть может и верила в сказки. Теперь же… Как раньше уже не будет. И это уже присказка. На сказку надеяться не приходится. Глаза как голубые нефриты: притягивают, манят и очаровывают. Такими прекрасные принцы дурят принцесс, отравляют им кровь и перерубают хребет. Взгляд зеленых глаз режет сталью давно пережитого разочарования. Их учили не строить себе дом и не заводить очага. Мармора, будучи ещё Апполинарией, названной так от рождения, ослушалась во всём. Фандрал выдерживает взгляд, глаза не отводит, видит в больших зелёных сапфирах красивых глаз непоколебимую решимость, а вместе с ней тень сомнений, терзающих девичью душу. В дверях появляется, отчего-то он уверен, лишь обманчиво хрупкая фигура невысокой Наташи.   Подруга беглым, но удивительно цепким взглядом зелёных глаз осматривает кухню, проходя мимо задумчивой Марморы.  — Ходила в гости? — задает риторический вопрос Вдова и откусывает кусок сэндвича с арахисовой пастой, что только что приготовила. Запивает растворимым подобием кофе. — Что узнала? — Ничего нового или полезного, — равнодушно пожав плечами отозвалась русоволосая и взглянула на подругу. — Время уже одиннадцать. Нужно собираться, иначе опоздаем.  — Посмотри в другой комнате, в шкафу, что переодеть. Тебе, здоровяк, вряд ли, что-нибудь найдется в моем гардеробе, — задумчиво сведя брови замечает Романофф осмотрев большую атлетическую фигуру аса. — Не переживайте, очаровательная леди. У меня есть при себе пару подходящих костюмов для нашей прогулки, — невозмутимо доброжелательно отвечает Фандрал и допивает остывший чай в один глоток.  — Отлично. Тогда план такой: я подложу им жучка на столик в качестве милой официантки или неуклюжей прохожей, Мармора займется Дарреном Кроссом, а Фандрал на пару минут займет Кэтрин беседой, очаровав женщину своими манерами. Узнаешь, например, как пройти на площадь Юнион-сквер под видом туриста. Кем, в общем-то, и являешься.  Наташа план действий озвучивает с такой легкостью, будто родился он только что экспромтом.  — Я помогу подобрать тебе подходящую одежду, чтобы с первого взгляда расположить к себе недоверчивую банкиршу, — Мармора вновь отгоняет тоску  прочь, нацепив на лицо маску игривого очарования. Встает из-за стола и идет в комнаты, сверкая игривыми глазами. — Пойдем. Красавчик… — Развлекайтесь, голубки…— подшучивает Романофф вдогонку с кривой ухмылкой на лице.  — Наташа… Не начинай! — с наигранной строгостью кричит в ответ Руденко и проходит в самую дальную комнату. Мужчина проходит следом внимательно осматриваясь вокруг.  — Твоя подруга с момента, как я переступил порог её квартиры, не спускает с меня глаз, — между прочим замечает Фандрал скользя внимательным взглядом по мебели и полкам.  — Старая привычка. Уж прости Наташе её бестактность, — Мармора открывает вещевую сумку асгардца, привезенную с собой. Достает наиболее подходящие: футболку, джинсы, ветровку. И добавляет, — Люди более беспечны и не замечают подобных мелочей. Обычные люди. — Она такая же шпионка, как и ты? — предполагаете он. Забирает подобранные женщиной вещи и стягивает с себя майку через верх.  — Не совсем. Обычный человек с особым набором навыков, — Мармора замирает напротив, складывает руки под грудью и ждет пока мужчина пере оденется. Осматривает блондина придирчевым взглядом и достает из шкафа нужную рубашку. — Но я тебе этого не говорила. Надевай вот эту рубашку. И надень очки.  — Ты уверена, что я выгляжу соответсвующе? В мужичком голосе отчетливо слышится сомнение и скепсис к данному внешнему виду, но уверенный кивок русоволосой головы развеивает их все в секунду.  — Абсолютно. С собой возьмешь рюкзак на плечо для убедительности, — советует Руденко по-прежнему рассматривая аса с головы до ног, ища недостатки. — Как тебе? Неожиданно заданный вопрос в пустоту комнаты раскрывает присутствие Вдовы, что тенью замерла в дверном проеме. Требовательный взгляд зелёных глаз идентичен таковому у Марморы.  — Неплохо. Лучше, чем я представляла, — соглашается Романофф и подходит ближе. — Мармора, посмотри. Наташа с безупречной точностью повторившая образ среднестатистической девушки-студентки, руками поправляет розовый свитер с высоким горлом.  — Отлично выглядишь, Нат. Только добавь немного румян на щеки и добавь какую-нибудь сентиментальную вещицу. Кулон от лучшей подруги или серьги от любимой бабушки… — Поищу, что-нибудь подходящее, — соглашается рыжеволосая и зарывается в шкаф в поисках подходящей бижутерии. Мармора же выбирает образ соблазнительной горожанки. Темно-серое длинное платье до колен, что садится точно по фигуре, высокие сапоги на шпильке. Волосы завивает щипцами в крупные локоны, а в макияже делает акцент на глаза. Из украшений надевает золотые серьги кольца и изящный браслет. Финальным штрихом служит несколько пшиков соблазнительного аромата на капну тёмных волос и запястья. Сборы проходят в неторопливой суете под параллельно играющую прямую трансляцию звука разговоров из теперь уже сумочки — Birkin, между прочим — Кэтрин Форбс, что уже собиралась на встречу с Дарреном Кроссом. Перед самым выходом из квартиры Вдова выдает каждому по коммуникатору, предварительно проведя вводный инструктаж для асгардца. Выходят во двор из подъезда по очереди с определенным, безопасным промежутком времени, дабы не засветиться на камерах или не быть замеченными соседями. Наташа уходит первой, чтобы успеть перехватить официантку, которую она планировала подменить на пол часика. Фандрал выходит  за порог с рюкзаком на плече, картой-путеводителем в боковом кармане, рядом инструкций и с наушником в правом ухе. Мармора уходит спустя внушительные десять минут, запирает дверь и прячет ключ в стене подъезда. Спускает по ступеням практически бесшумно, что, кажется, невозможным для шпилек. Прогуливается до ранее препарированной недалеко  серой Audi R8 с открытым верхом.  Спрятанный в дамской сумочке несколько часов назад прослушивающий жучок со встроенным gps-маячком исправно транслирует местоположение Кэтрин в режиме реального времени на экран телефона шпионки. Мобильный лежит на соседнем сидении, рядом с элегантным клатчем, где был спрятан заряженный Glock 26 и несколько кружочков электрошокера в соседстве с губной помадой. В бардачке автомобиля лежит пара небезызвестных браслетов Черной Вдовы, надевать которые сразу было верхом тупоумия, ведь глава одной из крупнейших научно-технической компании наверняка был знаком с данным аксессуаром.  «Я внутри.» — внятным шепотом шуршит коммуникатор голосом Романофф.  Женщина смотрит на экран мобильного с отслеживающим приложением. Маячок замер на карте города в одном из дорогих ресторанов с хорошей охраной и системой безопасности. Меньше чем через минуту коммуникатор в ухе гудит разными звуками ресторанного зала, вместе с парой отчетливых голосов Кэтрин Форбс и Даррена Кросса. Мрамора поворачивает с Джермания-стрит на Уэбстре-стрит и через лобовое стекло просматривает поток прохожих людей. Без труда замечает крупную фигуру Фандрала, что отлично вписался, в оживленный поток горожан, под видом туриста и сейчас шел в направлении Хейт-стрит, осматривая архитектуру и инфраструктуру города. Женщина притормаживает на светофоре, терпеливо ждет, когда на светофоре загорится зелёный свет на поворот, плавно газует, пропустив последнего пешехода. Выкручивает руль и поворачивает на нужную им Хейт-стрит. Машину паркует практически напротив самого заведения и мельком осматривает периметр. Пара охранников на входе, по три человека на зал — стандартный набор. Через панорамные окна ресторана выхватывает лица нужных ей людей. «Захожу.» — бросает короткий отрывок шпионка в общий эфир и, прихватив клатч, выходит из автомобиля.  Но стоит Руденко переступить порог дорогого ресторана, как в главном зале начинается драка, что считалось непозволительным в подобных приличных заведениях. Мармора, воспользовавшись обнявшейся суматохой, быстрыми шагами просачивается через толпу засмотревшихся на дерущихся посетителей к столику, где только что едва не была сорвана сделка. Шпионка едва ли обращает на данную сцену внимания больше положенного, глазами следя за приближающемуся к выходу силуэту Кэтрин Форбс, что спешила покинуть ресторан и, судя по сдержанному раздражению на лице, с пустыми руками. Даррен Кросс по-прежнему сидит за столом и о чем-то раздумывает, отстраненно наблюдая за тем, как трое охранников выволакивают двух мужчин из ресторана. Проходит мимо неловко задев бедром плечо мужчины обтянутое дорогой тканью пиджака делового костюма.  — Прошу прощения, мистер, — с вежливой, немного виноватой улыбкой на лицу произносит Руденко мельком заглянув в лицо Даррену, ладонью невесомо коснувшись его спины. Взгляд блеклых голубых глаз останавливается на соблазнительной женской фигуре, затем на пухлых губах и обворожительной улыбке, так и не достигнув глаз.  Мармора продолжает свой путь через весь зал к противоположному выходу с прямой спиной, плавно покачивая бедрами по каждом шаге. В левой ладони под пальто лежат ключи от автомобиля главы Кросс Технолоджис. Шпионка торопится на закрытую парковку ресторана к черному BMW X5, с одного легкого нажатия на пульте отключает сигнализацию и блокировку с дверей. Достает из багажного отделения бронированный чемоданчик с кодовым замком и закрывает дверцу. Блокирует замки и передает брелок ключей вышедшей со служебного входа Наташе, идёт к своей припаркованной Audi R8. Прячет чемодан с содержимом стоимостью в несколько миллиардов долларов в багажник и садится за руль. В пару движений руля выезжает с парковочного места и встраивается в редкий поток автомобилей. Сворачивает через улицу в переулок и притормаживает у мусорных баков. Романофф, как всегда пунктуально, появляется в переулке как раз в этом момент и садится на заднее сиденье.   — Костюм в багажнике, — невозмутимо сообщает Мармора поклядывая в зеркала заднего вида, останавливается на перекрестке, смотрит налево, направо и поворачивает. — Что теперь?  — Передам одному надежному человеку, — легко отзывается Наташа смотря на дорогу, наслаждаясь холодным свежим воздухом.  Мармора притормаживает чуть впереди идущего по улицы Фандрала и дожидается, когда мужчина сядет на переднее сиденье.  — Как прошло? — интересуется Вдова с уж больно хитрым прищуром зелёных глаз.  — Даже спрашивать ничего не пришлось, мисс Кэтрин сама врезалась в меня, выронив ценные бумаги. Вот, забрал несколько, — спокойно сообщает ас и, вынув несколько знакомо скрученных листов, протягивает те Наташе назад. Мармора тянет губя в довольной улыбке не отвлекаясь от дороги, чувствуя пристальный взгляд голубых глаз. Смотрит в зеркало заднего вида на притихшую Вдову, что сосредоточенно изучала добытые бумаги. — Нат, что там?  — Финансовый отчет за последний квартал её частной фирмы, — бормочет Романофф, а закончив читать, довольной фыркает по-новому взглянув на асгардского воина. — А ты не так прост, как кажешься. Данную реплику из уст Черной Вдовы можно было считать комплиментом и знаком признания имеющихся талантов, в принципе признанием наличия у него таковых. Мармора тихонько посмеивается одним взглядом смеющихся глаз заставляя мужчину широко улыбнуться. — А теперь, асгардский красавчик, рассказывай, как вы познакомились, — выгнув губы в лукавой усмешке спрашивает Наташа, потеряв всякий интерес к бумагам и украденному костюму у Даррена Кросса. Придвигается ближе и впивается пытливым взглядом в невозмутимо веселое лицо блондина.  Девушка явно сильно повеселела, после очень удачно завершившейся миссии и пребывала в крайне приподнятом настроении. А может не только из-за этого… Наташа умела скрывать свои истинные чувства и мысли не хуже неё самой, если в этом была необходимость. 

***

Конспиративная квартира Марморы Руденко, Нью-Йорк. Этим же вечером пара молодых людей вернулась в небольшую квартиру на Манхеттене, оставив сумки с оборудованием и вещами в небольшой прихожей. А сами разошлись по комнатам: кто в душевую, кто в спальню. Мрамора первым же делом сменила грязную одежду после дороги и перелета на чистые майку и джинсы. Поправляет укладку, расчесывает волосы и встряхивает верхние пряди. На лицо добавляет немного румян, подчеркивая глаза и подкрашивает губы. Легкий макияж быстро освежает лицо, ложась на кожу незаметной маской.  — Ты куда-то уходишь? — интересуется Фандрал замерев в дверном проеме, смотря на женщину со спины изучающим взглядом.   — Нужно заглянуть в Башню Мстителей, — обманчиво легко и главное честно отвечает Мармора взглянув на мужчину краем глаза. Вопросительно изогнула бровь. — Со мной связался Хеймдалль, — серьезно сообщил блондин отпрянув плечом от проема, пройдя в комнату.  — Ты нужен в Асгарде, — догадалась шпионка, неожиданно для себя почувствовав глухой укол грусти где-то в груди. Лицо её осталось невозмутимо спокойным. — Верно. Меня вызывают из отпуска на службу во дворец к Всеотцу, — продолжил ас согласно кивнув, изучая женские черты любопытным взглядом. А после глубоко вздохнул подойдя к ней вплотную. — Жаль с тобой расставаться раньше назначенного времени. Мармора встала со стула, на котором сидела перед зеркальцем размером с чайное блюдце и остановилась напротив высокого воина, гордо отбросив головы чуть назад, смотря в небесно-голубые глаза. — Может быть… — неоднозначно ответила женщина склонив голову в плечу. — Уверена, мы ещё встретимся. И не единожды… Милый. Последнее прозвище произнесла мягко с лукавой улыбкой, прищурив зеленые глаза. Мужчина, в удивление, приподнял светлые брови, улыбка на тонких губах стала шире. — Моя луна, моё солнце, обязательно, — заверил ас и легким движением руки подхватив женское запястье, оставив теплый отпечаток губ на коже, не разрывая зрительный контакт. — Я отправляюсь с тобой. Встречусь со старым другом. Оттуда и отправлюсь в Асгард. — Тогда, думаю, одежду на броню тебе лучше сменить в Башне, перед отправлением. Лучше Мстителям не знать о твоем нахождении в Мидгарде и Нью-Йорке, — подумав, серьезно произносит Мармора взглянув на одетого в одни домашние штаны блондина. И добавляет, заметив пристальный взгляд голубых глаз. — Наташа — не в счёт. Она умеет хранить секреты. — Как скажите, моя леди. — На симпатичном лице вновь мелькает очаровательная белозубая улыбка.