(не) спасай меня

Похоже, Сэнд всё-таки был прав, когда сказал, что все друзья Рэя нашли себе пару и решили забить на него. Они и правда разбежались по парам, предпочитая уединённые свидания, а не шумные тусовки в баре Йо. Их тоже можно понять. Рэй не осуждает их, правда не осуждает. Но обидно съедает изнутри, жжёт похуже самого крепкого алкоголя из его коллекции, и совершенно не затыкается. Рой мыслей в голове только усиливается от каждого нового глотка. Рэй часто-часто моргает, пытаясь затормозить наворачивающиеся слёзы. Рэй тонет в жалости к себе. И в одиночестве, от которого не получается ни спрятаться, ни сбежать — себя от себя же не оторвёшь. Даже любимая музыка, привычно играющая такими вечерами, не помогает. Лишь создаёт фон, который теряется в шуме собственных мыслей. Ты слабый, Рэй. На тебя забили все друзья, Рэй. Тебя никто не любит, Рэй. За что тебя вообще можно любить? Жалкий ал-ко-го-лик, Рэй. Ты жалкий. Слёзы сами по себе текут по щекам, и теперь уже всё равно, получится их остановить или нет. Контроль уже безвозвратно потерян. Но Рэй пытается держаться, пытается сделать несколько глотков виски, но бокал уже пуст. А подняться, чтобы налить снова, тяжело почти физически. Поэтому Рэй в отчаянии почти откидывает бокал и утыкается лицом в подушку. Заглушать крики нормально. Почти привычно. Телефон привычно молчит. Конечно, молчит. Его тоже хочется отбросить куда подальше, потому что он напоминает, почему ему так плохо. И время тянет почти предательски долго. К чёрту. К чёрту. К чёрту, к чёрту, к чёрту это всё. Рэй сползает с дивана и всё-таки доливает себе виски. Раз, другой, третий. Забирает бутылку и, пошатнувшись, меняет курс своего движения — вместо своей комнаты выбирает ванную. Смыть с себя страх, боль, обиду. Смыть с себя все свои чувства самой обжигающей водой. Или ледяной. Так, наверное, даже лучше будет. Впрочем, у Рэя ещё есть время подумать, какую ему воду лучше включить. Что-то такое в его жизни уже было. Что-то, что отзывается похожим чувством. Рэй помнит, что звонил Мью, что признался ему, что чуть не совершил какую-то ужасную ошибку. А какую? В голове отчаянно пульсирует какая-то мысль, которую не получается считать. Наверное, это не просто так. Наверное, это к лучшему. Подсознание пытается спасти глупого-глупого Рэя. Но как спасти того, кто не очень то и хочет спасаться? Вода всё-таки горячая, настолько горячая, что даже один пар обжигает. Опускаться в неё больно, но Рэю именно это и нужно. Пока больно, значит, он что-то чувствует. Пока больно, значит, живой. Пока больно, значит, заслужил. В горячей воде, правда, легче не становится. Мысли не замолкают, не отпускают, только давят-давят-давят. Глупый Рэй. Жалкий Рэй. Слепой Рэй. Даже разобраться в собственных чувствах не можешь, идиот. Влюбляешься в тех, кто не может дать тебе ничего взамен. Да, это именно так, Рэй. Глупый-глупый Рэй. — Я идиот, — усмехается Рэй, прикрывая глаза. — Самый настоящий идиот. И один… ну да, кому нужен такой друг… Собственная исповедь царапает сердце, хотя это лишь малая часть из того, что крутится в голове Рэя. Всё проговаривать не хочется. Всё проговаривать бессмысленно. Он сам всё знает, всё осознаёт и от всего бежит. Кажется, надо выпить снова. Как удачно, что на бортике ванной стоит бокал, и он даже не пустой. Рэй делает глоток и понимает, что перед глазами всё внезапно начинает расплываться. В груди что-то болит. Руки дрожат. И тошнит — совсем слабо, но так неприятно. От этого всего начинает болеть голова. Он всё-таки перепил. Почему-то телефон, лежащий на том же бортике, начинает вибрировать, ещё и так противно, что тошнота начинает только усиливаться, как и боль в голове. Сэнд. Звонит, чёрт возьми, Сэнд. Что ему надо? — Алло? — еле волочит языком Рэй и понимает, что почти ничего не слышит из-за усилившегося шума в ушах. То есть голос Сэнда он воспринимает, но не может разобрать, о чём он говорит. — Чего… — язык тоже почти не слушается, Рэю приходится несколько раз повторить про себя фразу и так её и не озвучить. Потому что на языке появляется странный привкус крови. Откуда только взялся? — Рэй, Рэй, — повторяется голос Сэнда в телефоне. — Ты где? — В ва… — спотыкается Рэй, едва не выдав ерунду. Необязательно говорить, что он сейчас в ванной. Совсем не обязательно. — Дома, а что? Кажется, Сэнд что-то говорит. Спрашивает что-то. Или не спрашивает? Рэй пытается вслушаться в слова, но ничего не понимает. Только чувствует, что по подбородку что-то течёт. Так неприятно и липко. Рэй трёт подбородок и невидящим взглядом смотрит на пальцы. Кровь. Откуда тут кровь? — Бля, кровь, — вырывается у него, и в телефоне становится как-то слишком тихо. Рэй не обращает внимания на то, всё ещё держит телефон у уха. Откуда кровь? Почему всё начинает расплываться? И дышать становится как-то совсем тяжело. — Рэй! Чёрт возьми, Рэй! Ответь! — орёт из трубки Сэнд, и это только усиливает все неприятные чувства. — Всё нормально, — бормочет Рэй и откладывает телефон, даже не сбросив звонок. — Всё отлично. Нормально, да. Кровь из носа не спешит останавливаться, перед глазами темнеет. Рэя накрывает паникой. Хреново. Как же ему хреново сейчас… Тёмные пятна перед глазами рассасываются, сознание становится чуть более ясным, но стоит Рэю вылезти из ванной, его рвёт. На его счастье, унитаз рядом — не приходится засовывать голову в эту горячую воду снова. Но лучше почему-то не становится. Тошнота остаётся в фоновом режиме, но позывов пока больше нет. Рэй падает на пол, прижимается лбом к бортику ванной и шумно дышит. Кровь всё ещё капает на пол крупными каплями. Раз, два, три. Обеспокоенный голос Сэнда что-то пытается разузнать и звучит… непривычно. Странно. Не так, как Рэй привык. И чего ты беспокоишься, а? Зачем? А, ну да, он же всё слышал. Не мог не слышать. Рэй нервно хихикает и прижимает ладонь к носу, потому что вновь возвращается ощущение, что потекла кровь. Оно ошибочное, но ощущается слишком неприятно. Даже в горле стоит скорее не привкус желчи, а металлический вкус крови. Он он же её не глотал, Рэй почти уверен в этом. Из телефона раздаётся уверенное «я скоро приеду», которое ни черта не успокаивает. Скорее, наоборот — тревожит и даже злит. Но так же фоном, как и непроходящая тошнота, которая всё-таки стала меньше. — Не надо, — дотягивается до телефона Рэй. — Не приезжай. Не надо. Всё нормально. — Тебе плохо… — Сэнд, — тянет Рэй почти плаксиво. — Отвали, Мне уже лучше. И вообще… я спать. Сейчас время… Время, в общем-то, не слишком позднее. Можно сказать, почти детское. Но Рэй отмахивается от этого, потому что плохо. Потому что нужно просто лечь и отдохнуть. И завтра всё снова станет хорошо. Завтра снова рядом будут друзья на занятиях, будут разговоры и не будет расплываться перед глазами. Зря, конечно, Рэй думает о том, что будет завтра — сегодня то этого нет. Сейчас этого нет. И кажется, будто и не было никого. Он сбрасывает звонок и только чудом не швыряет телефон о стену. Руки мелко подрагивают, но уже не из-за тошноты или чего-то подобного. Рэй находит в себе силы подняться на ноги и посмотреть в зеркало. И то, что он там видит — ужасает. Красное, опухшее лицо, наполовину залитое кровью. Прекрасно. Это всё вымыть бы, по-хорошему, а не рассматривать детально. Кое-где кровь даже подсохла и неприятно стягивает кожу. Выглядит это отвратительно, настолько, что лёгкая тошнота снова возвращается. Кое-как умывшись, Рэй осознаёт две вещи: во-первых, он ужасно замёрз, во-вторых, он всё ещё обнажён, собственно поэтому и замёрз. После горячей ванны то! Ещё и в дверь кто-то настойчиво звонит… Не кто-то, вспоминает Рэй. Сэнд. Он, конечно, может засучиться и не открыть, тогда какой шанс, что его дверь просто не вынесут? Может надеть свою маску и перевести всё в какое-то другое русло. А может постараться быть предельно честным — и переломать себя окончательно. Рэй решает действовать по ситуации и, накинув на себя халат, шлёпает к двери, чтобы её открыть. За ней напряжённый и взволнованный Сэнд, который… Его невозможно не пустить, ему не хочется языить. Он же… волнуется? — Рэй… — Сэнд. Эта синхронность забавляет, но у Рэя нет сил на смешок, а Сэнд не обращает на это никакого внимания. Он внимательно смотрит на Рэя, а потом зачем-то дёргает за руки и пялится на предплечья. — Хей, если ты хочешь меня раздеть, это можно сделать проще, — язвит Рэй и сам себе не верит. Сэнд поднимает взгляд на его лицо и сначала в его взгляде читается облегчение. Серьёзно, что ли? Он подумал, что Рэй вены вскрыть решил? Какая гадость! Но взгляд Сэнда резко меняется, стоит ему заметить… что-то. — Что? — спрашивает Рэй уже более серьёзно и чувствует, как по верхней губе течёт струйка крови. Неужели снова? — Кровь, да? — Кровь, — соглашается Сэнд и осторожно касается подбородка Рэя, стирая с него каплю. А потом вталкивает в комнату и заставляет пятиться к ванной. Рэй чувствует себя неуверенно, ступая назад, но отвести взгляд от Сэнда не может — это, чёрт возьми, преступление. А быть преступником в такой ситуации хочется меньше всего. Ванная комната выглядит, конечно, ужасно. Но Сэнд ничего не говорит, пока смывает с лица Рэя кровь осторожными движениями. От его взгляда, очевидно, не укрылось ничего — ни запотевшее зеркало, ни капли крови на полу, ни заляпанный унитаз. — Что случилось? — в итоге спрашивает Сэнд, когда удаётся остановить кровотечение. Рэй в лёгком расфокусе смотрит на него и усмехается. Но ничего не говорит. — Рэй. Пожалуйста, скажи хоть что-то. А что говорить? Как на зло, именно сейчас в голове абсолютно никаких мыслей. Ни тех, что были ещё полчаса назад, ни новых — никаких. Голова неприятно пустая, тяжёлая. Хочется отдохнуть. — Я идиот, — выдыхает Рэй, приваливаясь спиной к стене в попытках сохранить опору. — Факт, — еле слышно выдыхает Сэнд, и Рэй смеётся. Не слишком искренне, но и не вымученно. Он наконец-то чувствует себя лучше, чем за весь этот вечер. В первую очередь — физически. — Как ты себя чувствуешь? — Устал, — предельно честно отвечает Рэй и прикрывает глаза. — Пошли отсюда, а? В комнате всяко лучше будет. Как вообще рука Рэя оказывается в в ладони Сэнда, никто не понимает, просто это так естественно, что касается ужасно правильно. Рэй позволяет себя довести до дивана и даже не выдаёт никакой глупости, только маска всё-таки слетает. Выглядит он и правда уставшим. Поэтому Сэнд, стоит Рэю опуститься на диван, садится рядом и кладёт ладонь ему на плечо, приобнимая. В этом жесте столько невысказанной заботы, что становится больно. Рэй опускает голову на плечо Сэнда и прикрывает глаза. Так спокойнее. Так почти не больно. Так и голова меньше трещит, и создаётся впечатление, что Рэй сейчас заснёт. Но он борется с сонливостью и пытается не отключиться. — Зачем ты приехал? — тихо интересуется он. — Зачем? Я не просил. Сэнд молчит, но объятия не разрывает. Рэй слышит, как громко у него стучит сердце, и сам плывёт от этого. Но продолжает настаивать на ответе, повторяя всё один вопрос. Даже взгляд поднимает и смотрит с самым искренним интересом. Ну же, ну скажи, пожалуйста, Сэнд. Мы же вроде как друзья? — Со мной всё хорошо, видишь? Всё отлично, — а самого себя убедить получается с трудом. Ну не хорошо же, не отлично. Скорее никак. Но Рэй сам жмётся ближе и даже поджимает колени к груди, принимая странную позу. Халат оголяет бедро почти неприлично, но Рэй даже не замечает этого. Зато замечает Сэнд. И натягивает ткань на место, чтобы она… прикрывала всё, что должна. — Я волнуюсь, Рэй, — с поддельным спокойствием в голосе говорит Сэнд и осторожно поглаживает плечо Рэя через халат. — Ты не явился в бар, где обычно бываешь, твои друзья не в курсе, где ты… Со мной ты тоже как-то невнятно говорил. Я думал , что ты пьян ровно до того момента, как… — А я пьян, — хмыкает Рэй и выдавливает нагловатую улыбку. — По крайней мере, был. — А потом ты сказал про кровь… — вот тут то голос и дрогнул. — Я испугался, Рэй. Испугался, что ты… что-то с собой сделаешь. Или сделал. Я слышал, как тебя выворачивало… Я должен был удостовериться, что… — Я ничего с собой не сделал, да-да, понятно. Но, как видишь, со мной теперь всё хорошо, можно не быть нянькой для глупого Рэя. — У тебя недавно кровь носом шла. — А сейчас прошло. — Ты выгоняешь меня? Рэй замолкает. Задумывается. Хочет ли он прогнать Сэнда? Хочет ли снова остаться один в доме? И ответ, очевидно, один — нет. Поэтому он только сильнее жмётся к тёплому телу, которое дарит лёгкую ласку и успокаивает. Сэнд тоже считывает этот ответ и растрёпывает свободной рукой волосы Рэя. Хотя нет, не растрёпывает — скорее, совсем ласково треплёт по голове. Его действия мягкие и ненавязчивые, такие расслабляющие, что Рэй вот-вот заснёт у него под боком. — Это нормально, когда о тебе волнуются, — тихо шепчет Сэнд, скорее, даже не Рэю лично, а просто так. — Когда ты им дорог. — А я тебе дорог? — в ответ бормочет Рэй, улыбаясь. Но голову не поднимает, взгляд не ловит, на публику в лице Сэнда не играет. Сэнд прижимает его поближе к себе и продолжает гладить плечо. Ответ, так нужный сейчас Рэю, не звучит. И Рэй проваливается в дремоту. — Ну я же здесь…