Куда исчез наш Архонт

- Скажите, пожалуйста, месье Невиллет, что на данный момент происходит с Фуриной де Фонтейн? После свершившегося потопа гидро Архонта никто не видел и он не выходил с территории дворца Мермония. Прошло полгода, а леди Фурины и след простыл, народ в негодовании. - долго и без остановки тараторила Шарлотта. - Все в порядке. Сохраняйте спокойствие, - отвечал Верховный судья, - она сложила свои полномочия, но сейчас все еще помогает палатам Жардинаж и Жестьон заниматься иными государственными делами. Выйти в свет она пока не собирается... Простите, наше время кончилось. Мне следует идти. На этом Верховный судья развернулся и пошел прочь от удивленной и сбитой с толку журналистки. Вернувшись во дворец Мермония, Невиллет проследовал, что для него удивительно, не в свои кабинет. Он без лишнего внимания дошел до дворцовой кухни и забрал оттуда пару макарон с крепким сахарным чаем, после чего оглянулся и ушел незамеченным. Путь его лег на верхние этажи Мермонии, в одну из тех башен, что были заброшены прислугой по ненадобности. Невиллет шагал по давно не выбивавшимся коврам, наблюдая за тихой жизнью насекомых, что свили себе дома в клубах пыли по углам. Он достиг своей цели, когда узкий коридор закончился для него дверью. Судья вынул из кармана своей рабочей мантии невзрачный серый ключ со сложной резьбой и открыл дверь, находящуюся перед ним. Дверь распахнулась, громко скрипнули несмазанные петли, открывая вид на запыленную и темную комнату. - моя леди, - шепнул Невиллет, обращаясь к пустоте. В краю комнаты что-то шевельнулось. Фурина сидела в углу, прижав к себе белые коленки. Взгляд ее был устремлен на единственную ее светящуюся игрушку - керосиновую лампу. Она мелькнула огоньком, но, завидев Невиллета, не стала подниматься и даже шевелиться. Лишь укуталась посильнее в свою белую кофту и натянула на ноги длинную сорочку. Невиллет переступил через порог, подходя к Фурине и приземляясь рядом с ней на не выметенный от осколков зеркала пол. Фурина не смотрела на него. Она глядела в пустоту, когда Невиллет взял ее за подбородок, поднимая наверх белое личико. Рот ее непроизвольно открывался, когда судья тянул ей сладкую еду. Кажется, есть сама она уже не может. Сил нет. И нет желания. - леди Фурина, сегодня я задержался и должен попросить прощения. Меня задержала журналистка "Паровой птицы". Очень надоедливая барышня, хочу вам сказать. Она спрашивала о вас. - но Фурина не сказала ни слова. Лишь обратила внимание на горящую рядом лампу. - я ничего ей не сказал, как вы и просили. Ваш покой никто не нарушит. Больше никто. И Невиллет заключил почти бездыханное, душевно мертвое тело в объятия. Однажды Невиллет не услышал в ее прямых словах истины. Когда то он был слеп и не придавал ее мечтам значения. Но когда, разбитая 500-летней игрой, она сказала, что не желает никого более видеть, что хочет навсегда остаться в покое и одиночестве, Невиллет понял ее. На этот раз он сделал все, чтобы его госпожа могла навечно погрузиться в желанную депрессию. Фурину более никто не видел. Она, кажется, сгинула для всех, оставшись в темной комнате, запертой в четырех стенах тем, кто привязался к ней как к любимой кукле.