Palm table

Оказывается, Полночь по характеру — кошачья копия Айрина. Она сразу начинает исследовать территорию, стоит лишь опустить её на пол. Уставшая от внимания ветеринаров, таскания по зоомагазинам и, казалось бы, бесконечных поездок на машине, она тем не менее изучает пространство. Ей хватает пяти минут, чтобы осмотреть угол около плинтуса, а потом она мяукает и с любопытством продолжает вынюхивать пол. Люк раскладывает все, на что они с Сейдлом потратили час времени и около семидесяти долларов: бежевая лежанка, двойная миска для корма и воды, когтеточка с разными игрушками и несколько шуршащих паралоновых мышек. — Эй, — слышится за его спиной голос Айрина. — все точно хорошо? Я даже не спросил, есть ли у тебя аллергия... Люк немного улыбается. — Не бойся об этом, никакой аллергии. Все в порядке, ты правильно поступил, что забрал её. Айрин обнимает Люка со спины и коротко целует в щеку. — Ты выглядишь расстроенным. — Вовсе нет, — Уитакер сжимает в руке мышку, на что она издаёт то ли хруст, то ли шуршание. — у тебя большое сердце. Ты ведь меня тоже заметил. И я был таким же брошенным и несчастным, как этот зверёк, правда? Глаза глаза направлены на Айрина — разбитое синее небо, влажное, взволнованное. И тот видит, как безжалостно черные зрачки пожирают радужку. По напряженной шее Люка вверх, по острым углам его челюсти и впалым щекам, по скулам растекается неровными пятнами румянец. Их взгляды сталкиваются почти постоянно, но это длится лишь мгновение. — Когда я впервые тебя увидел, ты показался мне тем самым человеком, про которого я хочу знать всё. — Правда? — голос Люка полон недоумения. — Звучит жутко. Но по итогу тебя привлекло, что я выглядел несчастным? — Нет, — Айрин целует его в щеку ещё раз. — Ты выглядел сбитым с толку, но не несчастным. Несчастный человек никогда не будет так силен, как ты. Люк говорит, что это глупая лесть, но по правде, он очень рад, что когда-то оказался таким же котёнком. И Айрин так же носился с ним, не обращая внимания на собственные травмы, пока Люк не заставил его рассказать. Он выглядывает из комнаты и видит, как Сейдл почти лежит на полу и гладит пальцами крохотную Полночь. Он выглядит безмятежным, забывшим про Мартина, про работу, про то, что они снова промокли под ливнем; Айрин не замечает даже Люка, пока котёнок обнюхивает его пальцы и даже пытается с ними играть. Уитакер достает из заднего кармана телефон — и теперь у него есть парочка фотографий этого момента. Он долго смотрит на них, закрывает галерею и пытается пройти на кухню. — Сейчас я переступлю через тебя и ты больше не вырастешь, — заговорщеским тоном сообщает он, глядя сверху вниз на Айрина, развалившегося на полу. — Я и так неплохо вымахал, — Айрин смеётся. — в старших классах я был капитаном волейбольной команды! — Ты ни разу об этом не рассказывал! Люк заносит ногу, чтобы переступить Сейдла и попасть на кухню, но проходит секунда до того, как прохладная ладонь хватает его за лодыжку и тянет вниз. Люк балансирует, однако не успевает ухватиться за угол и падает на Айрина, прижав его к полу своим весом. — Извини, доступ на кухню только после предоставления поцелуя, — его глаза до боли шаловливые и такие тёплые, будто он видит в Люке все, что позволяет его сердцу продолжать биться. — Новые правила? — Люк вскидывает брови и наклоняется к чужому лицу. — Можно считать и так... Люк облизывает губы. Сейдл подпускает слишком близко, опасно близко, обнажает все клыки, сокрытые в душе, но их и так было много — этих моментов близости. Он даёт Люку понять его. Даёт Люку расслабиться. И всё же, думает Уитакер, в нем есть то особенное, чего нет у Хэмлона. Хэмлон никогда бы не притащил домой котёнка, Хэмлон ни за что бы не стал валяться на полу в коридоре и целоваться. В этой звбалмошности, незнакомой Люку, Айрин Сейдл весь — скользит по его сознанию, словно ветер, гуляющий по просторам пустынных коридоров. Люк касается губами губ Айрина, позволяя ему обнять себя и прижать ближе, словно он может куда-то исчезнуть.

***

Люк толкает тележку вдоль стеллажей. Бесконечность ярких баночек притягивает его взор, крича с каждой полки «Купи меня!» Чёртова Алиса в зазеркалье. Уитакер позволяет себе поддаться на это и кладёт пару баночек с джемом в тележку, расставив их в ровные ряды. Потом долго смотрит на список в заметках. Не стоило бы тратить на это деньги. Если в списке двенадцать пунктов, то и покупка должна состоять из двенадцати пунктов. Хотя, это же совсем не обязательно. Был бы с ним Айрин, то список сильно нарушился бы. Но Айрин не с ним: повёз Полночь на плановые прививки. Поэтому Люк спешно возвращает джем на полки. Что-то внутри себя победить почти невозможно. В отделе молочных продуктов становится холодно, от холодильников веет изморозью, поэтому Уитакер неприятно морщится и спешит взять все нужное. Когда в корзине оказывается молоко, Люк чувствует касание к локтю. — Простите. — Да? — Люк оборачивается. Оглядывает парня в клетчатой рубашке и серых джинсах, застыв с йогуртом в руках. — Знаете, мне стоит извиниться за то, что я скажу, но вы ведь знаете Айрина Сейдла, не так ли? Люк хмурится. — Да, мы хорошо общаемся, а... Простите, кажется, мы с вами не знакомы. Парень в клетчатой рубашке поправляет очки, сползшие на нос. Его взгляд становится острым, но странным, и Уитакер не может понять, какую эмоцию он выражает. Почему-то тревога начинает липнуть к желудку. — Зависит от того, рассказывал ли вам Айрин обо мне. Меня зовут Мартин. В голове все проносится шумным потоком: клуб, Мартин, Дакота, огонь и расставание. Люк кивает и делает вид, что все вспомнил. На самом деле, он понятия не имеет, как на это реагировать. — О, так это вы Мартин. А откуда вы знаете меня? — Я понятия не имею, как вас зовут. Но я видел вас с Айрином вместе. Так уж вышло, я работаю недалеко от вашего офиса. Мне часто приходится наблюдать вас на парковке. — Ясно... — Уитакер пытается понять, можно ли это расценивать как сталкерство. Этот тип не внушает доверия; хотя Люк и не привык доверять всем подряд. — Айрин о вас рассказывал. И о вашей... Трагедии. Я соболезную, — он опускает глаза и все таки ставит йогурт в тележку. — Вам не кажется, что соболезновать нужно не мне, а вам? Люк резко поднимает голову. Он выглядит сбитым с толку — нет, он реально сбит с толку. Голову заполняет сотня вопросов, ответить хотя бы на десяток из которых он не может. Резко выдыхает. — Простите, я не совсем вас понимаю... — Люк, — Мартин приближается к нему на шаг. Резкий запах сигарет врывается в ноздри. — я знаю, сейчас вы, вероятно, в диком восторге от Айрина. Я вас понимаю, у любого, кто знаком с ним, случается эйфория. Он выглядит таким замечательным, таким заботливым — вот что вы о нем думаете. Но на самом деле он трус, и пока не случится что-то ужасное, вы никогда не узнаете, какой он на самом деле. Люка пугает этот уверенный тон, эта чёткая убедительная речь. Соблазн поддаться ей слишком велик, но Уитакер отчаянно пытается не слушать. Ведь этот некто, назвавшийся Мартином, пережил огромную потерю. В его состоянии почти нормально говорить такие вещи. Люк часто моргает и мотает головой. — Мартин, мне безумно жаль, что так получилось, но эти обстоятельства не зависели... — Нет, зависели! Он мог вытащить из огня мою сестру, но он этого не сделал! — Насколько я знаю, он пытался, — Люк слышит биение собственного сердца. Вдох-выдох, подождать десять секунд или дать планете взорваться. — Но он мог бы постараться лучше! — Мартин хватает Люка за локоть, словно это способ докричаться. — Я так её любил! Знаете, как тяжело было сказать родителям, что она мертва?! Гребаный эгоист! И после этого он думал, что между нами все может быть как прежде?! — Я знаю, каково терять близких, — Люк вырывает локоть из хватки; тележка настороженно скрипит. — слушайте, Мартин, вы думаете, что я вас не понимаю, но на самом деле, все наоборот. Сложно смириться, что этого человека больше нет рядом. Я тоже винил всех вокруг, когда утонул мой парень. Но если вы продолжите ненавидеть Айрина, то ваша сестра не вернётся, а вам не станет легче. — Значит, вы считаете его идеальным, лишь потому что сами кого-то не спасли? — Я не мог этого сделать. Как и Айрин не мог. И если вам интересно, его до сих пор это мучает. Постарайтесь понять, что люди не всесильны. Люк разворачивается и толкает тележку. Холод в отделе уже достаточно приелся к его коже, а слова Мартина вызывают дрожь. Даже кончики пальцев становятся почти ледяными. Люк вспоминает каждую из ночей, когда его подушка промокала от слез, и самому становится невероятно грустно. Потеря всегда будет где-то рядом с ним. — Просто знайте, что он трус и слабак! — слышит Люк в спину. Он не оборачивается.

***

Удивительно, как порой незнакомые люди влияют на жизнь. Даже спустя час после разговора Люк не чувствует себя в порядке. Он смотрит на фотографию, где они с Хэмлоном стоят около кафе в Таиланде. Одно из немногих фото, оставшихся у него — Хэмлон не любил фотографироваться. А потом открывает галерею и смотрит на фото Айрина. Осколки врезаются в память, заставляют кровоточить; режут ледяной сталью. Люк не знает, стоит ли рассказывать об этом Сейдлу. Просто молчит, уставившись на круассан в кафе, не испытывая особого желания его съесть. Когда Айрин спрашивает, что случилось, Уитакер молча пожимает плечами. — Эй, я же вижу, что что-то не так, — как бы невзначай кидает Айрин спустя пять долгих минут, показавшихся ему вечностью. Люк словно на мгновение вернулся в день их знакомства, такой же хмурый и задумчивый, как будто снова накосячил в документах. — Я видел в магазине Мартина. Нам даже удалось мило поболтать, — с сарказмом и горечью усмехается Уитакер. На лице Айрина тут же отражается вина. — И о чем болтали? — О тебе. Он посчитал нужным предупредить меня, что ты эгоист и вообще полное дерьмо, потому что не спас его сестру. Айрин вспыхивает подобно спичке, брошенной в канистру бензина. Его сжатые губы уже обо всем говорят. Но Люк успевает потушить огонь, переплетая их пальцы. — Но я так не считаю. Мартин не прав, он просто пытается найти виноватого. Это естественная реакция, мой психолог говорил мне об этом. — Извини. Наверное, это не так уж и круто, слушать его обвинения. Мартин никак не может оправиться от этого. — Да, это выглядело жутковато. Он сказал, что часто видит нас на парковке около офиса. — Серьёзно? — произносит Айрин. — Люк, он работает на другом конце города. У него, кажется, совсем крыша поехала... Прости, что тебе пришлось все это выслушать. — Ничего страшного. Я его понимаю, но это вовсе не значит, что он прав. Айрин благодарен, что Люк такой. Порой его спокойствие говорит гораздо больше, чем скандалы, истерики и все в таком духе. И его улыбки достаточно, чтобы Сейдл почувствовал себя лучше.