Кисти

      Опять эта блядская сука Хван Хёнджин.       Феликс в который раз пиздится с ним, как в последний, и получает неимоверное количество синяков и ссадин. Бывало даже парочку переломов. Но и Ли не оставался в долгу – постоянно разбитый нос на по-бесячему шикарном лице, порванные шмотки и вывих правой кисти. И это всё Феликс! Он гордится своими достижениями, будто новую обитаемую планету открыл. А Хван, падла такая, с каждым разом всё дичает. Стоит им пересечься в школьный коридорах — всё, поминай, как звали. Обязательно сцепятся, черти, громя всё на своём пути. Один раз даже какому-то ботанику очки расхуярили, после чего ржали, как не в себя, нахваливая друг друга. Это, наверное, единственный раз, когда пацаны просто находились рядом, при этом не кидаясь друг на друга, словно звери.       Феликс стоит в туалете перед зеркалом и смывает кровь, что ручьём бежала с разбитого носа. Сегодня Хёнджин в ударе – заебашил ему пяткой в нос и стоит довольный рядом, улыбясь во все двадцать семь (остальные ему Феликс выбил). Он смывает алую жидкость с рассечённой губы и шипит, но лыбиться не перестаёт.       Ли это откровенно раздражает. Хочется опробовать недавно выученную вертуху, желательно так, чтобы Хван вырубился к хуям. Бесит, чёрт поганый. – Ты бы так дышать агрессивно перестал, – цокает Хёнджин, – сил моих нет уже.       А Феликс в ответ рычит страшно, готовясь наброситься. Не смотри, что мелкий – пиздюлей отвесит хороших. – Завались. – хрипит он и выключает воду. – А то чё? – пацан рядом усмехается и тоже перекрывает воду. – По еблищу опять получишь. – Ли резко поворачивается в сторону Хёнджина, глядя на него, как на врага народа. – Как же ты много материшься, просто ужас! – Хван театрально прикрывает рот руками и сморит ехидно, – Занять бы тебе рот чем-нибудь. – Сейчас ты свою хлеборезку, блядь, закроешь.       Феликс не опять, а снова надвигается на стоящего парня и готов был уже наброситься, как неожиданно его хватают за кисти, спускаясь к запястьям, и прижимают к стене.       Чёрт, запястья.       Ли мелко потряхивает и он едва ли на ногах стоит. Он опустил голову вниз и закусил губу, глубоко выдыхая через нос. А Хван хохочет, сволочь, сжимая руки сильнее. – Испугался, да? – в голосе чувствуется превосходство, – Я подумаю и, быть может, не стану тебя лупасить. – чужие пальцы царапают кисти и над головой зажимают.       Феликса кроет. Он шёпотом матерится и руками дёргает, делая только хуже. С губ срывается непозволительно громкий стон, а коленки косит в разные стороны. Хёнджин опешил от подобного, с искренним удивлением наблюдая за действиями парня. До него не сразу доходит, что происходит и он стоит, как истукан, тупо глазками хлопая. Осознание бьёт по башке кирпичом и Джин практически перестаёт дышать. – У тебя чё, – он слегка отстраняется, не разжимая рук над головой, но хватку ослабляя, – запястья – зона эрогенная?       А Ли в прострации где-то, едва ли слыша, чё там вообще Хван пиздит. В ушах загудело, а перед глазами поплыло. Чёрт бы побрал его гиперчувствительность. Чужая нога непроизвольно надавила на пах и Феликс сдавленно промычал, дёргаясь с ещё большей силой.       Хёнджин же вдруг опасно скалится и наваливается всем телом на несчастного пацана, придавливая того к кафельной стенке. – Нравится, да? – Хван дышит в ухо горячо, говорит хрипло и задевает мочку губами, – Ты бы, блядь, сейчас себя видел..       А Ли постепенно куда-то улетает. Его трясёт по-страшному, отчего конечности едва ли слушаются. – Отпусти, гнида, – из последних сил рычит пацан, – в последний раз тебе говорю. Потом без своей башки останешься.       В ответ он получает лишь молчание. Мгновение – практически не соображающего и сопротивляющегося Феликса пихают в ближайшую кабинку и, усаживая на крышку унитаза, закрывают дверь на замок. Хёнджин поворачивается, сморит потемневшими глазами на него голодно и облизвает нижнюю губу, после толкая язык за щеку.       И тут стало понятно, что дело запахло жаренным. – Ты чего?.. – Ли приходит в себя после смачного удара задом и смотрит перепуганно, говоря почему-то шёпотом – Ты че задумал?..       Хван коленом простискивается меж сведённых ног и нависает сверху. Блядская подвеска с сердечком блестит в тусклом свете, перенимая всё внимание пацана на себя. Джин наклоняется к шее, оставляя парочку нежных поцелуев, из-за которых Феликса вновь хуярит. Он шипит и рукой цепляется за короткие осветлённые волосы, оттягивая от себя присосавщуюся рожу. – Угомонись, ебаное гейское животное!.. – шепчет практически в самое ухо Ликс, – Я, конечно, догадывался, что ты немного пидорас. Но никогда бы не подумал, что это правда. – он вновь шипит, когда Хван, будто не слыша вовсе, притягивает к себе ближе за бёдра, – Да отъебись ты, геюга несчастная!       Шаловливые ручонки забираются под заправленную в джинсы рубашку, грея ледяные пальцы о горячую кожу живота. Пацана на месте подбрасывает и он матерится смачно, мысом кед заезжая Хёнджину по затылку. Тот вообще где-то на грани находится, с ебучей широкой улыбкой наблюдая за перекошенным гневным выражением лица Феликса. – Я хочу тебе отсосать, блядь.       Слова, сказанные между ругательствами Ли, застали в расплох. Он застывает с вытаращенными глазами и дышит через раз, глядя на раскрасневшегося Хвана с закусанной губой и бешеным желанием в глазах.       М-да, Ликс никогда бы не подумал, что ему предложит отсосать злейший враг ещё с самого первого дня. – Ебанулся? – парень ожидаемо брыкнулся, заезжая лбом противнику по носу, – Не надо меня тут пидорасить!       С чужого носа потекла тонкая струйка крови, капая и пачкая идеально белую феликсову рубашку (за что потом огребёт хорошенько, Фел просто так это точно не оставит). Хёнджин утирает руковом рубашки кровь, размазывая её ещё больше, и сильнее прижимаясь к бёдрам Ли. – У тебя чё, встал?!       Феликс, никак не ожидая подробной подставы, дёргается с силой и бьётся башкой об заднюю стенку толчка. От всей этой странной ситуации хотелось под землю провалиться, а лучше подохнуть сразу. Пока пацан втыкал, Хван взял дело в свои руки. В буквальном смысле. Он наспех расстёгивает джинсы, пробираясь сразу под кромку трусов и сжимая полувставший член. – А сам-то пиздабол какой, м-м, – он давит на влажную от смазки головку, растирая предъякулят по коже, – у него стоит, а он на невинных людей наговаривает. Тебя с этого кроет, я прав?       Феликс шумно выдыхает через зубы и свирепо сморит в глаза напротив. Нет. Он ни за что не признается, что его прёт с этой ебаной властной улыбки, а с огромных лапищ, сжимающих его зад и член, ебашит хуже героина. А может и спидбола сразу. Никогда не скажет, что в самый пик их драк «случайно» лапал ягодицы Хвана, а эти длинные ноги он мечтал трахнуть. Это не он. Это всё гормоны и отсутствие дамы.       Хёнджин ещё так по-сучьи смотрит, что хочется начать орать. Он блядски медленно водит по длине, то сжимая основание, то поглаживая головку, тем самым выбивая все мысли из головы Феликса нахуй. – Убери руки, тварь, – не своим голосом глаголит пацан, – иначе перегрызу их тебе. – Зассал? – ладонь сдавливает головку, пальцем обводя по кругу. А глазища у Хвана почерневшие, бесстыжие, с прескающимися возбуждением и азартом на дне, – Или скорострел?       Противный смешок наполняет кабинку. Ликса передёрнуло и он посмотрел с такой серьёзностью во взгляде. – Пытаешься взять меня на слабо? – Быть может да, – чужое лицо приближается к губам, находясь в от них в опасной близости, – а быть может нет. – и Джин облизвает его уголок губ.       У Ли крышу рвёт к хуям. Забывая вообще обо всём, он тянет Хвана за волосы к себе и целует мокро, грязно, горячо. Язык сразу же проникает в рот, слюна пошло хлюпает, а Хёнджин, блядь, протяжно стонет. Член, что до сих пор так правильно лежал в чужой ладони, дрогнул, полностью выдавая хозяина. Хван стонет ещё раз и получает точно такую же реакцию.       У Феликса ебучий кинк на стоны.       Темп на стволе возобновляется, обретая мучительно сладкий и медленный оттенок. Джин с чувством мнёт свободной рукой ягодицы, потираясь своим возбуждением об ногу партнёра. Чмоки разносились по всему туалету, ударяясь о кафельные стены. Хёнджин будто сошёл с ума. Он кусался, постанывал, поддавался вперёд всё ближе (хотя, казалось бы, куда?), языком проходился по ряду зубов и ловил натуральный кайф от происходящего. Его дыхание сбилось к чертям уже давно, а сердце ебашило двести двадцать ударов в секунду. Запах Феликса дурманит страшно. Хочется ещё, ещё и ещё. Хочется его всего. Знал бы этот еблан, что Хван сохнет по его сучьей жопе ещё с первой встречи и бредит мечтами вылизать её. Но Ли, хуйло такое, оказался стервой ещё той, вынося мозг только одним своим присутствием. А у Хёнджина от этого кроет. Натурально кроет. В башке мелькает лишь только: «мой, мой, мой», пока он находится будто под действием кокаина, вылизывая такой по-ахуенному красивый, самое главное желанный, рот.       Хван отстраняется от манящих губ, языком разрывая тянущуюся ниточку слюны, и смотрит в голодные глаза напротив. – Блять, Ликси, – выходит на полустоне, – если я сейчас не возьму твой хуй в рот, то точно взорвусь.       А Феликсу повторять два раза не надо (ну почти). Он раздвигает ноги в пригласительном жесте, позволяя Хвану, слово щенку, разметиться между его ног. Тот сморит с обожанием на пах, сглатывая вязкую слюну и резвыми движениями стягивая мешающийся шмот. Ли приподнимает ягодицы и облегчённо выдыхает, когда его дружок чувствует свободу, шлепаясь об оголённый живот от задравшейся рубашки. Хёнджин дует на раскрасневшуюся от потираяний головку, вызывая шипение сверху. Феликс откинул голову назад, не в силах смотреть за этой блядью, что так и норовит заглотить по самые гланды.       Когда горячий рот опускается на головку, кружа языком, будто слизывая предсемя, Ли несдержанно мычит и бедра вверх подбрасывает. Он зарывается рукой в короткие волосы и оттягивает, пребывая в полнейшем экстазе. Хван же дразнится, проходясь языком по уздечке, но не спускаясь ниже. Слышится смешок, который вызывает приятную вибрацию по члену, отчего Ликс протяжно стонет, поджимая пальцы на ногах. Джин широко отрывает рот и показушно бьёт головкой по языку, вызвав табун мурашек по светлой коже. Феликс второй рукой вытирает стекающую по подбородку слюну и закусывает губу, выгибаясь до хруста в позвонках. Ноги, что до этого безвольно болтались по сторонам, укладываются на широкие хвановские плечи, стоило пацану заглотить где-то треть и провести руками по сочным бёдрам. Ли захлёбывается в собственных тяжёлых вздохах, стараясь вести себя как можно тише. Они же в школе в конце концов.       Ему сосут на ебучем школьном толчке. Блять.       От осознания башню рвёт по страшному. А Хёнджин сосёт так, будто всю жизнь только что и делал, так это в рот брал. Поганый рот опускается ниже, обводя влажным и горячим языком каждую венку. Сучёныш знает, где слабые места и как назло давит, водя Ликса по самому острию. Руки, до этого покосившиеся на мягких ягодицах, переходят на член, размазывая стекающую слюну вперемешку со смазкой по чувствительной коже. Феликс низко стонет и поддаётся навстречу, инстинктивно двигая бёдрами. – Блядь, Хван... – Ли сжимает между ляшек его довольное лицо, – твой сучий рот прямо идеален...       Хриплый вздох застревает где-то в груди, когда слышится открывающая дверь в туалете и чьи-то весёлые голоса. – Ты слышал, что пицца в столовке подорожала? – слышится от одного. – Да это пиздец какой-то. Наживаются на бедных, голодных и холодных школьниках.       Раздаётся опять хохот. А Феликс собирает себя по кусочкам и думает какую кость Хёнджину сломать. Пацан опускает голову вниз и встречается с чужим хитрющим взглядом, не предвещающим ничего хорошего.       Вдруг до него доходит, что эта блядская сука собралась делать.       Ли выпучил испуганно глаза и замахал головой в разные стороны, за волосы оттаскивая Хвана от своего члена. Но тот вцепился одной рукой в бедро намертво, другой надрачивая в такт движениям головы. Джин глубоко вдыхает и задерживает дыхание, заглатывая по самые яйца.       Феликс дёргается в экстазе, закатывая глаза, и прикусывет до яркой отметины ребро ладони, стараясь заглушить рвущиеся наружу хрипы, рваные вздохи и стоны. Коленки затряслись от натурального кайфа, а живот непроизвольно напрягся. Хван-сука-ебаная-Хёнджин с силой давит языком на основание, а головка так приятно трётся о заднюю часть горла, что хочется завыть. Неожиданно темп с тягуче медленного перешёл на рвано-бешеный, вышибающий всё из головы.       Те парни уходить явно не собрались, хихикая между собой. А Феликс стоял на грани жизни и смерти, практически рыдая от распирающего удовольствия. Хёнджин сосёт хорошо. Пиздецки хорошо. Ноги обхватывают шею Хвана и пытаются поумерить его пыл. Но пацан лишь только больше раззадорился, беря член от головки по самое основание. А доводить Ли до исступления помогают ему руки, двигающиеся в такт быстрому движению головы. Ликса хуярит в разные стороны и он с силой сжимает осветлённые волосы, обещая себе, что после всего этого он обязательно сломает Хвану хуй.       А Хёнджин реально кайфует от происходящего, самозабвенно заглатывая чужой член. Его дико возбуждает мысль о том, что их могут спалить. Понимая глаза вверх он встречается с затраханным и молящим Феликса. Тот, будто не замечает, бесшумно плачет, так сексуально прикусывая руку, что Джин скоро к херам в стратосферу улетит. Если не уже. Это Ликси так из-за него сейчас выглядит. Он сейчас рыдает из-за его ахуетительного рта, творящего настолько нечистивые вещи, что с каждым быстрым и желанным толчком ягодицы поджимались. А эти тонкие ноги так правильно ощущались на плечах, казалось, созданные, чтобы там лежать.       Член в глотке начал дёргаться и пульсировать. Хван понял одно – скоро Феликс кончит. Он ускоряет движения головой, втягивая щеки и создавая вакуум. Слюна тихо хлюпает, грозясь выдать, чем они тут занимаются. Ли летает где-то на периферии реальности, едва ли оставаясь в создании. Головка раз за разом бьётся о глотку, заявляя Феликса практически в конвульсиях биться от крышесностного удовольствия.       Оргазм застал врасплох. В какой-то момент узел внизу живота развязался, взрываясь фейерверком ошеломляющего блаженства. В последний раз вздрагивая, Ли выпрямляет ноги и бьёт по двери. Сперма горячим потоком брызнула Хёнджину в рот и он едва не подавился, послушно проглатывая всё до последней капли.       Парни, стоящие у раковины, испуганно ахнули. – И чё это было? – Да хер его знает. Пойдём отсюда. Вдруг чел не особо рад срать под нашу компанию.       Слышится топот удаляющихся шагов и звук закрывающейся двери.       Феликс полностью обмякает. Сладкая нега пульсирует по всему телу, заставляя каждую конечность подрагивать. Рука, держащая до этого рот, безвольно повисла, а слёзы не переставая течь горячим потоком, обжигали щёки.       Это определённо был самый лучший отсос в жизни Ликса. Никакая девчонка не доводила его до состояния овоща.       Хёнджин выпускает мягкий член изо рта и закашливается, прочищая садящую глотку. Он ёрзает на месте и совсем не хочет показывать, что кончил без рук, только от одного горячего вида Ли. – Ты, блядь... – начинает хрипло пацан, – пожалеешь, что на свет родился. Это я тебе обещаю. – Ага, буду ждать.       Хван тянется к раскрытым губам Феликса и громко чмокает, вызывая у того приступы отвращения. – Фу, у тебя во рту только что был мой член.       Кабинка туалета наполняется громким хохотом. Как хорошо, что только проёбанная физика была последней.       Теперь они наконец-то не будут драться при каждой встрече (чем, естественно, удивляют даже самого директора), а начнут зажиматься по углам и лизаться, пока никто не видит.