Сирена

Смертоносным объятьем серебряного хвоста череп был расколот на мелкие части. Взгляд безжизненных голубых глаз уставился на обломки, но уже через пару секунд коричневатые крошки были брезгливо стряхнуты с хвоста, падая к остальным частям. Сирена, утратившая интерес к сломанной игрушке, уплыла в сторону блеска золотых монет и задорного девичьего смеха. Её сестры кружились в морском танце, украшая себя сокровищами, недавно утратившими своих хозяев. Девушки были ярче и прекраснее, чем все драгоценные камни, сверкающие на их шеях и руках – они были лишь красивыми кандалами, затуманивающими разум и зрение. Сирена подплыла ближе, отдаваясь успокаивающей атмосфере уюта и доверия. Рядом с ней приютилась маленькая девочка, приобнимая и прислоняясь щекой к небьющемуся сердцу. Худая грубая ладонь опустилась на вьющуюся головку, поглаживая со всей нежностью и аккуратностью.Морские девы так бы и продолжили беззаботно веселиться, если не темная шхуна, перекрывшая родительско-опекающий свет Луны. Девушки съежились от силуэта, напоминающего о прошлом, связывающим их всех на морском дне. Глаза старшей сирены вспыхнули яростью. Она дрожащими руками положила на мягкий песчаный холмик убаюканную малютку и направилась с остальными девами к границе водного царства. Шхуна оказалась прибежищем отъявленных отбросов и негодяев, мнящих себя отважными мореплавателями, которые заслуженно присваивают себе сокровища, земные блага и красивых девушек для услады глаз. Пираты решили устроить пиршество, тем самым празднуя удачную вылазку. Украденные девушки ходили вдоль бочек-столов, разнося напитки и угощенья, пытаясь при этом хоть едва прикрыть бесстыжую наготу. Моряки противно улюлюкали и присвистывали, не упуская возможности лишний раз задеть голую кожу. Глаза пленниц были покрыты пеленой отчаянья и соленых слез, казалось, ими можно было набрать новое море. Розовые губки стали алеть от постоянных покусов, кожа, которой касались загребущие мужские руки, обжигала и ощущалась чужеродно до такой степени, что хотелось разорвать и избавиться от нее. Сирены, как бы им не хотелось рычать навзрыд или плакать, стали лишь тихонечко петь, полностью захватывая внимание хозяев и «гостей» корабля. Мелодия обволакивала, проникала под кожу и управляла каждым неровным вздохом, неуверенным шагом и хлопком пушистых мокрых ресниц. Морские девы пели о сладкой свободе, о прекрасных ночах и закатах, а в их глазах отражалась сама Луна. Все на борту замерли, их мир сократился до этого небольшого кусочка земного шара, освещенного серебристыми лучами. Пираты глазами пожирали нагие женские фигуры. Сирены заигрывающе двигались, лживой страстью окрасив свой взгляд. Пленные девушки боязно подошли к краю, восхищаясь бледным, но не лишенным истинного наслаждения лицам чаровниц. Морские девы, ласково улыбаясь синими губами, звали их к себе – найти свой вечный покой и свободу. Самая смелая и отчаянная из пленниц бросилась в таинственную морскую пучину. Ее примеру последовали и остальные. Страх осознания настиг их в воздухе, на границе между адом, раньше казавшимся нескончаемым, и неизвестным будущим, таящимся в темно-синей глубине. Но, не давая возможности свернуть назад, весь ночной небосвод толкнул их навстречу своим кошмарам. К счастью девушек, их страхам было не суждено оправдаться. Море встретило их со всей заботой и лаской: колыбелью из водорослей и мелодией волн. Достигнув своей цели, сирены моментально преобразились: больше им было не за чем утихомиривать бурю их мертвых сердец. Луна скрылась за непроглядной тьмой, лишая источника света и проводника. Ныне спокойная водная гладь резко изменилась, представляя собой ужасный шторм, не оставляющий намека на спасение. Песня сирен утратила нежные нотки, теперь это был угрожающе ехидный смех, сопровождаемый раскатами грома и молний – сами небеса не щадили людей, отказавшихся от своей человеческой сущности. Пираты очнулись, как по щелчку пальцев, начав за все хвататься, пытаясь спасти свои жизни. Они ругались и невпопад перекидывали вину друг на друга. Из их рук все падало и ничего не получалось – все попытки были тщетны. Одна из кричащих голов не выдержала качки, упав в огромные душащие объятия волн. Мужчина начал нелепо барахтаться, ударяя толстыми руками по воде в попытках остаться на плаву. Ему, храброму пирату, настоящему мужчине, было страшно, он был в ужасе и не понимал, как несколько минут назад наслаждался всеми благами: пил хороший алкоголь, лакомился изысканными яствами и находился в компании красивых безропотных девушек, а теперь был один в холодном и голодном море. Его поток мыслей прервало внезапное отсутствие воздуха: за пухлую шею его схватила утонченная женская рука, до крови впиваясь ногтями. Последнее, что увидел пират, были кривая острая улыбка и сияющие ледники глаз.