Theatrum Europaeum, невошедшая кварта

Если брать по всей империи, то именно герцог Баварии Максимилиан Виттельсбах считался главной всеимперской сучкой. Обгоняя эрцгерцога (и будущего императора) Фердинанда Штирийского и курфюрста Пфальца Фридриха V. А это был уровень – оба были редкостными суками, стоящими на разных концах спектра. Впрочем, в отличие от них обоих, у герцога Макса было две вещи: бабло в достаточном количестве и армия, способная нагнуть всё окружающее, во главе с умелым фельдмаршалом. И считаться с этим приходилось, особенно когда начался трешак в Богемии, а Прага была захвачена католическими войсками. И, стоит признать, личность баварского герцога Альбрехта до определённого момента волновала мало – их пути никак не пересекались. Когда же Валленштайна назначили военным губернатором Чехии, то вот тогда с размерами чсв Макса и его понтами он встретился близко. От того, чтобы уебать по морде или хотя бы наколдовать порчу на понос, Валленштайна тогда остановили дела и мысль, что ващет родича императора и имперского князя бить таки нельзя. Хоть он и редкостная тварина. А когда Альбрехт стал генералиссимусом, сделав противовес армии Лиги, то неприязнь, обострившаяся из-за того, что Макса прокинули с военным руководством, стала гораздо более осязаемой. И не переходила на командующих Лиги только по причине нормальных отношений с ними лично. Впрочем, говорить Тилли о том, что собрался всё же наколдовать на герцога порчу на понос, Валленштайн не стал – мало ли, вдруг сдаст? Кто-то же, в конце концов, проболтался Максу о том, что Альбрехт предложил баварскому фельдмаршалу и генералу титулы герцогов Брауншвейга. В итоге настучал своему начальнику Паппенгейм. О чём Альбрехт узнал, когда во время ритуала в двери постучали, а Готфрид сразу раскололся. – Я знаю, что вы там колдуете порчу на герцога Максимилиана, – раздался из-за двери голос Иоганна, – Так что вам лучше пустить меня по-хорошему. Пришлось пускать, а куда деваться. Хоть Альбрехт этого не хотел – герцог его успел за пару лет заебать в край, а при его фельдмаршале наводить порчу как-то неудобно. Поэтому Валленштайн очень сильно охуел, когда, оглядев бегло их "колдунства", Тилли вдруг предложил... помочь. И навести порчу на мигрень. – Он мне, конечно, господин, но такая сволочь! – честно сознался фельдмаршал. И Валленштайну было приятно слышать, что в неприязни к герцогу он с коллегами солидарен. Колдунство, впрочем, не шибко сработало, но душу они все отвели, покрысыв на сволочного герцога. Который, хоть и переполз на второе место за звание "главной сучки империи", всё ещё оставался занозой в заднице.