Невысказанное

Сириус не виноват. Эта мысль появляется раньше, чем солнечный свет начинает щекотать веки, а веселая болтовня — прорываться сквозь туман в голове. — Сириус не виноват! — кричит Гарри, подскакивая в постели и судорожно хватая ртом воздух. Тишина оглушает, а от пристальных взглядов хочется провалиться под землю. — Кто такой Сириус? — шепчет Рон, пересаживаясь на его кровать. — Не знаю, — Гарри тоже понижает голос, — но обязательно выясню. Он так и говорит — обязательно. Чувствует, что кем бы ни был этот Сириус, он не позволит ему умереть. Рон таращится на него с любопытством, но Гарри не поясняет. Только краснеет, вспоминая другие события сна. И признается стыдливо, едва слышно: — Мне снилось, что я влюбился. — В Сириуса этого? — Нет, хуже… — В Гермиону что ли? — Да ну тебя! Гарри раздраженно фыркает. Ему неловко говорить с Роном на тему романтики. И вдвойне неловко от его предположений. Правда, конечно, тоже не ахти какая, но от нее хотя бы не сводит желудок — Гермиона и Сириус, с которым он пока не знаком, все равно что родственники. А его вариант противный, нелепый, невозможный. — Что может быть хуже Гермионы? — Снейп! Рон хохочет так, что скатывается с кровати. Его лицо краснеет, а ресницы намокают от слез. Он похрюкивает, пытаясь успокоиться, и снова начинает трястись. — Не смешно! — возмущается Гарри. А через мгновение тоже смеется. Успокоившись, они садятся плечом к плечу. Заговорщически поглядывают на других студентов, не знающих ни о Сириусе, который вот-вот попадет в беду, ни о Снейпе, в которого совершенно точно никто не может влюбиться. Тем более Гарри. — Он бы от злости удавился, если бы узнал о твоих сладких снах! — весело скалится Рон, пихая Гарри в бок. — Заткнись! Оба затихают, думая о своем. Точнее о Снейпе. О выражении его лица, если он услышит их разговор. Второй волной хохота их накрывает одновременно. Слишком живо представляются выпученные глаза, перекошенный рот, вздувшиеся на лбу вены. И колыхания мантии, когда разъяренный Снейп уносится прочь. — Он бы заставил меня отрабатывать. — Чистить котлы зубной щеткой, — понимающе хмыкает Рон, — или даже унитазы. — Сомневаюсь, что Снейп бы позволил осквернить котлы щеткой, которая побывала в унитазе. И уж тем более у меня во рту. — Слюна избранного — лучшее чистящее средство для ваших котлов, — воодушевленно декларирует Рон. — Мы на этом состояние сколотим. Даже Малфоям нос утрем! Идея захватывает обоих. Им весело представлять, как Рон ставит прилавок посреди Хогсмида и предлагает проходящим мимо волшебникам принести тару, чтобы Гарри плюнул туда за один галлеон.

***

— Сириус не виноват! — Гарри выбегает перед Снейпом и расставляет руки в стороны, чтобы не дать ему пройти. — Что вы сказали? — Снейп впивается в него ледяным взглядом. Губы кривятся, в голосе намек на раздражение. — Сириуса оболгали! Он не виноват, честное слово. — Не будьте смешным. Блэк жалкий предатель, отбывающий наказание в Азкабане. — Ненадолго… — Простите? Гарри ерзает на месте, но не сдается — Сириус в опасности, и Снейп единственный, кто может помочь. — Сириус Блэк не выбирал темную сторону! — Если я увижу, что вы общаетесь с кем-то, кто прививает вам опасные идеи… — Это правда, сэр! Я сам видел! — Видели где? Гарри чувствует, как щеки теплеют, и переступает с ноги на ногу. — Во сне, — неловко бормочет он. Снейп закатывает глаза. — Вы смеете тратить мое время на глупые фантазии? — в его словах намек на презрение. — Прочь с дороги. Он смахивает его в сторону, словно грязь с мантии или муху с тарелки. Гарри смотрит Снейпу вслед, сжимая кулаки — он обязательно придумает, как донести правду. — Авада Кедавра! Гарри успевает обернуться, чтобы увидеть лицо Питера Петтигрю в зеленой вспышке.

***

— Я так и не сказал, что люблю вас, профессор, — шепчет Гарри, сжимая в руках флакон с воспоминаниями Снейпа. — Я не успел…

***

Крик разносится по общей спальне. Гарри подрывается. Его дыхание рваное, глаза распахнуты, по спине стекает холодный пот. Сердце бьется так часто, что в груди тянет. Почти болезненно. — Ты в порядке? — беспокоится Рон. Гарри ощупывает себя, убеждаясь, что жив. — Просто дурной сон. В его словах нет уверенности — смерть кажется слишком реальной. — Неудивительно, — хмыкает Рон, плюхаясь на кровать. — Вчера Снейп тебя добрых полчаса отчитывал, — он корчит страшную рожу, изображая Снейпа. — Поттер, ваше зелье недостаточно прозрачное. Вы безнадежны, Поттер. Гарри улыбается, вытирая взмокший лоб рукавом. — Кстати, кто такой Сириус? — А? Ком застревает в горле. Ощущение покоя, вернувшееся после пародии, снова исчезает. — Ты бормотал во сне, а потом как закричишь! Я ужасно испугался! Думал, Тот-Кого-Нельзя-Называть свалился к тебе в постель. — Волдеморт не таракан, чтоб падать на голову, — Гарри вздрагивает, вспоминая, как порой во время сна в чулане на него сыпались тараканы. А один раз он даже обнаружил в постели здоровенную крысу… — Хватай Коросту! — Зачем? — Некогда объяснять! Гарри подбегает к соседней кровати. Сдергивает одеяло, заглядывает под подушку. Сует нос в личный сундук с вещами. Видит что-то пушистое и вытягивает шерстяные трусы. Не обращает внимания на хихиканье и на красное, обиженное лицо Рона — извиняться ему некогда. — Где крыса? Ну же, Рон! — Да здесь была… Губы Рона дрожат, и сердце Гарри сжимается. Нет, извиниться надо сейчас, это важнее. Разобраться с Питером Петтигрю он еще успеет, а друга ему терять никак нельзя. — Прости, — бормочет он, засовывая шерстяные трусы в карман. Говорит нарочито громко: — Спасибо, что приглядел за вещами. А трусы я обратно забираю, холодно без них спать. Смех становится громче, кто-то указывает на него пальцем. — Ты настоящий друг, — заявляет Рон, когда они выходят в коридор, чтобы продолжить поиски. — Пару пустяков. Все равно про меня говорят. Чрезмерное внимание раздражает Гарри, а болтовня об избранном в шерстяных трусах хотя бы разнообразит рутину — таких сплетен на его памяти не было. Малфой вот точно обрадуется. — Спасибо, — Рон кивает и сжимает его руку выше локтя. И спешно добавляет: — Их мама подсунула. Иногда мне кажется, она думает, что Хогвартс на Северном полюсе… У меня одних свитеров штук пять! И еще дурацкие подштанники… Поиски Питера Петтигрю ни к чему не приводят. Разве что к очередным отработкам, когда Снейп ловит их перед Большим Залом. — Поттер и Уизли, кто бы сомневался, — он неожиданно появляется у них за спиной. Рядом в воздухе левитируют шерстяные трусы, потерянные на одной из лестниц. — Минус пять очков Гриффиндору за неподобающий вид. И заберите этот, — его глаз едва заметно дергается, но лицо остается непроницаемым, — предмет одежды. — Спасибо, сэр. Руки Гарри дрожат, когда он хватает шерстяные трусы: одно дело опозориться перед сверстниками, а другое — перед человеком, который ему… Не нравится. Абсолютно точно не нравится. — Приснится же… Снейп медлит, словно пытаясь решить, хочет ли он знать подробности. — Приведите себя в порядок, — он отсылает их прочь. — И завтра с утра на отработку. Когда они бегут обратно в общежитие, Рон весело толкает Гарри плечом. — Даже Снейп боится узнать, что у тебя в голове! — И хорошо. С него станется вскрыть череп и посмотреть.

***

После занятий Гарри входит в кабинет, дважды стукнув по двери. — Профессор. — Что вам нужно? Снейп не отрывает взгляда от контрольных работ, которые он проверяет. Его тон отстраненный и неприветливый. Будто он заранее знает, что ничего хорошего от этого визита ждать не стоит. — В Хогвартс пробрался пожиратель смерти. Снейп резко поднимает голову и смотрит на него, не мигая. — Откуда у вас информация? — настороженно спрашивает он. — Я видел его… — Да неужели? — голос Снейпа саркастичен. — Вы видели, как пожиратель смерти пробрался в Хогвартс, и он вас отпустил? Я не наблюдаю на вашем теле ран или следов борьбы. Гарри съеживается. У него во рту сухо, а ладони потеют. — Это правда. Он ругает себя, что не спросил совета у Гермионы или не попытался отрепетировать речь перед зеркалом. — Где вы его видели? — Во сне… — шепчет Гарри с чувством дежавю. Снейп замирает, а через мгновение пронзает его таким презрительным взглядом, что хочется сбежать. Но Гарри остается на месте. Дрожит немного, упрямо поджимает губы. Знает, что должен спасти Сириуса. — Мистер Поттер, ваше поведение неуместно. Если вы продолжите беспокоить меня из-за кошмара… — Это не просто кошмар! — взрывается Гарри. — Это вещий кошмар! Я не вру, сэр… Просто поверьте мне. Всего один раз! Внутри теплеет, когда он замечает тень неуверенности на лице Снейпа. Обсудить Питера Петтигрю они, правда, не успевают. Зелья в шкафу взрываются, повсюду хаос: едкий дым, разлетающиеся по кабинету осколки и страшный треск. — Вы в порядке? — Снейп разгоняет дым заклинанием. Его глаза расширяются. Краска сходит с лица. Гарри не чувствует боли, но уже знает — умрет опять. В этот раз по-настоящему. Насовсем. Взгляд его опускается на торчащий из груди осколок, пробивший тело со спины. Кровь вместе с ошметками плоти стекает по дереву обратно к ране. — Мое… сердце?.. Снейп бросается к нему, произнося заклинание. Какое — Гарри уже не слышит.

***

— Он тебе правда нравился? — Гермиона хмурит брови. — Тот самый Снейп? Наш профессор? — она словно сомневается, что речь идет не о каком-то однофамильце. Гарри кивает, потирая шею. — Может, к лучшему, что ты не признался… — Гермиона добавляет в чай сахар и смотрит через окно кофейни. — Он бы точно вычел пятьдесят баллов у Гриффиндора и отправил тебя на отработку. — Чистить котлы зубной щеткой? — усмехается Гарри, следуя за ее взглядом. На площадке их дети спорят, кто займет качели. Побеждает Роза, а точнее ветка в ее руке. — Скорее ушной палочкой. — Или сразу языком, — фыркает Рон, ставя для них на стол поднос с закусками. Он подхватывает шутку сходу, хотя слышал только последнюю часть разговора. — Вы о чем, кстати?

***

Гарри возвращается в утро того дня, когда впервые увидел сон про Сириуса. Он рыдает навзрыд, и Рон мечется, не зная как его успокоить. — Э-э, ты чего? — он неловко хлопает Гарри по спине, оказавшись в на удивление крепких объятиях. — Влюбился в меня что ли? Гарри смеется сквозь слезы, находя в его словах утешение. Он слышит перешептывания, но ему все равно. Он жив и у него из груди не торчит огромная деревяшка, а остальное — мелочи. — Знаешь, я думаю, Снейп обо мне заботится… Рон отстраняет его от себя и смотрит так выразительно, что Гарри снова смеется. Он сам себе не верит в этот момент. — В твоих снах, — бубнит Рон, проверяя его температуру. — Не понимаю, как тебе такое в голову пришло. Только если ты… Да быть не может! Вы же друг друга не выносите! Гарри трет покрасневшую шею. Кажется, не так уж плохо он к Снейпу относится.

***

— Не слишком ли вы расслабились? — хмурится Снейп, когда Гарри пропускает замечание мимо ушей. — Вы ворчите, потому что я вам нравлюсь. — Что? — Не обращайте внимания, сэр! — Рон хватает Гарри за руку и тащит прочь. — Он отравился стухшим пирогом и совершенно не в себе! Оставив Снейпа переваривать произошедшее, они направляются к полю для квиддича. — Тебе жить надоело? — ворчит Рон, когда они отходят достаточно далеко. — Ты ему еще в любви признайся! До конца учебы туалеты мыть будешь… — Думаешь стоит? — Мерлин! Не могу поверить, что ты серьезно об этом думаешь! Гарри вздыхает. Думать-то он думает, а вот умирать желанием не горит — страшно и больно. И нет никаких гарантий, что получится воскреснуть. — Ты правда веришь, что профессор тебя любит? — Рон искоса поглядывает на него. — Умоляю, скажи, что мой лучший друг не дурак. — У меня мамины глаза. Гарри знает, что перехитрит судьбу. — А у меня папины глаза, — передразнивает Рон. — Каковы шансы охмурить профессора? — Большие, если ему нравится твой отец. — Фу! Зачем я это представил?! Они переглядываются и начинают хохотать — такое действительно хочется поскорее забыть.

***

Гарри решает поговорить с Гермионой, и она предполагает, что любые попытки изменить будущее приводят к гибели. Дослушать он не успевает — его насмерть заваливает книгами. Это происходит каждый раз, когда он пытается рассказать о своих возвращениях, о Сириусе, о будущем из снов. (Он трижды был раздавлен, дважды подавился — сначала едой, потом залетевшим в рот снитчем — и даже был съеден жутким питомцем Хагрида.) Заметив Драко, лениво бродящего вдоль прилавков в магазине сладостей, Гарри решает проверить одну теорию и подходит ближе. — Что, Поттер, понял наконец, с кем надо общаться? — усмехается Драко с чувством собственного превосходства. — Я не приму тебя в свою компанию, даже если будешь умолять на коленях. — А если расскажу секрет? Пророчество о твоей семье. — Чушь! Откуда бы кто-то вроде тебя узнал о пророчестве? Гарри видит, что Драко проглотил наживку — в его глазах смесь любопытства и неуверенности. — Ну, не хочешь — как хочешь. Он пожимает плечами и делает несколько шагов к выходу. — Подожди! — Драко хватает его за руку, чтобы остановить, и сразу отпускает, вытирая ладонь о штаны. — Так и быть, выслушаю. Если это что-то полезное, станешь одним из нас, но если нет — пожалеешь. Гарри кивает, собираясь с мыслями. Он опасается, что сладости на полках превратятся в конфетного монстра или что один из покупателей вытащит ритуальный кинжал. — Волдеморт проиграет, а твой отец застрянет в Азкабане на целую вечность. — Как ты смеешь! — Драко сжимает кулаки, намереваясь наброситься, но вокруг много свидетелей и он отступает. Шипит злобно: — Тебе конец, Поттер. Бросается прочь, и Гарри выдыхает с облегчением — никаких монстров, убийств или несчастных случаев. Видимо, он прав: плохого не происходит, если в его слова не верят. — Малфой! — зовет он, останавливаясь на пороге магазина. Драко оборачивается, но язвительный комментарий не успевает слететь с губ — вырвавшийся из «Гринготтса» дракон с ревом приземляется на магазин, обрушая его, и Гарри погребает под обломками. Гарри истошно кричит, когда его кости ломаются, а нижняя часть застревает, придавленная крышей. Слезы текут по щекам, на языке привкус крови. — Малфой… помоги… — умоляет он. В этот момент огромный камень, сбитый хвостом дракона, падает ему на голову, и мозги с обломками черепа забрызгивают ботинки парализованного от ужаса Драко.

***

Гарри проводит весь день в лазарете. Голова болит до тошноты, и он накрывается одеялом, притворяясь спящим. Встреча с драконом его изрядно подкосила. — Мистер Поттер, разве я не говорил вам, что только смерть веская причина пропускать мои уроки? Гарри фыркает, понимая иронию ситуации, и вылезает из-под одеяла. Снейп возвышается над ним, скрестив на груди руки. Хмурится, явно недовольный результатами беглого осмотра. — С вами все в порядке? Вы выглядите хуже обычного. — Словно меня раздавил дракон? — Не все так плохо, полагаю. Лицо Гарри озаряется теплым светом, идущим из глубины сердца. И тени немного отступают перед его улыбкой. — Я знал, что вы заботитесь обо мне, профессор. — Единственное о чем я забочусь — посещаемость моих уроков. Улыбка Гарри становится шире, и Снейп хмурится, глядя на него с подозрением. — Я люблю вас, профессор! Гарри зажмуривается, готовясь к смерти. Пусть небеса расколются и поглотят его, пусть Снейп забудет эти слова, когда временная петля запустится вновь, пусть это неуместно и глупо, он не жалеет. Он знает наверняка, — видел во снах, — что не простит себя, если не признается. — С каждым днем ваши шутки становятся более приземленными. Общение с Уизли не идет вам на пользу. Гарри открывает глаза, боясь радоваться. Но стрелки настенных часов движутся, а драконы не прилетают, замок не рушится, ничего не попадает в рот. И даже Снейп не пытается задушить его голыми руками. Только смотрит, вскинув брови. Сердцебиение ускоряется, когда Гарри понимает, что Снейп не забудет его слова. И все же он не жалеет. Неважно, придется ему оправдываться или отрабатывать, у него теперь есть маленькая надежда, что он сможет изменить будущее. — Я люблю вас, сэр, — повторяет он уже увереннее. — Я так сильно вас люблю.