Мой кровавый Валентин

Гарри хорошо знал эти голоса. Его сердце начало биться быстрее, когда девушки пробежали мимо. Он ненавидел это время года, особенно День святого Валентина, когда ему приходилось укрываться в заброшенном классе. Он занял его, чтобы спрятаться вдали от девчонок, преследующих его, чтобы вручить ему шоколад и открытки. — Чёртов Валентин! — с досадой прошипел он, желая, чтобы всё закончилось. Гарри был исключительным искателем, заслужившим репутацию лучшего в квиддиче. Его навыки ловца, а также обаятельная личность и природная харизма сделали его популярным парнем в Хогвартсе. На самом деле, нынешняя ситуация, в которой он оказался, была вызвана его собственным поведением, поскольку он был кокетливым парнем, забывшим об этом празднике и девушках, которые будут гоняться за ним, как за чёртовым снитчем. Парень осмотрелся и понял, что находится в бывшем классе ЗОТИ и непроизвольно вздохнул. Пустой класс «Защиты от тёмных искусств» был жутковатым местом. Хотя он уже давно был заброшен, здесь всё еще царило чувство беспокойства. Гарри слышал несколько тревожных слухов об этой комнате, из-за чего чувствовал себя еще более неловко, находясь внутри, вдали от остальной части школы. Он не знал, правдивы ли они или это просто страшные истории, придуманные некоторыми учениками, но воображение уже разыгралось, и ему стало не по себе в этом темном месте. Он пытался отвлечься, оглядывая заброшенное помещение, глядя на пыльные парты и стулья, разбросанные по комнате. Гарри посмотрел на стол, который был менее грязным по сравнению с остальными, и решил сесть за него. Сидя, он вдруг вспомнил о мантии-невидимке и почувствовал сожаление, что не взял ее с собой. Когда Гарри откинулся на спинку стула и задумчиво закрыл глаза, его мысли обратились к последнему разговору с Сириусом, и его охватило беспокойство. Внезапный шум из-за двери заставил его поднять голову, и в этот момент она распахнулась. Брюнет, стоявший в дверях, в котором Гарри узнал студента Слизерина Тома Реддла, напугал его. Реддл тоже выглядел удивленным, но затем взял себя в руки и дружелюбно улыбнулся. — Извини, кажется, я услышал шум. Что ты здесь делаешь? — спросил он спокойным тоном. Слизеринец казался вежливым, но в его глазах сохранялась определенная напряженность, как будто за ними что-то скрывалось. Гарри взглянул на парня и обезоруживающе улыбнулся. — Ты лжешь, но я понимаю, нам всем надо иногда спрятаться и побыть наедине. А что насчёт меня, то я просто отдыхаю здесь. Кстати, ты ведь… — на лице гриффиндорца появилась притворная задумчивость, словно он не знал кто был перед ним, что частично было правдой. Хоть Гарри и слышал, что Гермиона жалела Тома Реддла, на самого слизеринца он никогда не обращал внимания. Он встал из-за стола и медленно, оценивающе взглянул на Тома, отметив красивые черты лица и темные, напряженные глаза парня. Он сделал себе мысленную пометку, что нужно расспросить подругу подробнее о нём. По виду Гарри было ясно, что он оценивает студента Слизерина, и этот взгляд и мимолётное обвинение во лжи, похоже, раздражало Реддла. Когда тишина начала становиться некомфортной, парень наконец заговорил и представился. — Том Реддл, — сказал он, протягивая руку для рукопожатия, все еще пристально глядя на гриффиндорца. Гарри потянулся, чтобы пожать Реддлу руку, но почувствовал, что хватка другого парня была на удивление сильной и крепкой, как будто слизеринцу было что доказывать. Его рука задержалась в руке Гарри немного дольше, чем было приемлемо в обществе, как будто Том тоже оценивал его. Казалось бы, крепкая хватка начала слегка ослабевать, поскольку они все еще держались за руки слишком долго. — Я не буду представляться, ты, наверное, меня и так знаешь, — ухмыльнулся Поттер, похоже, наслаждаясь дискомфортом слизеринца. Теперь, когда молчание было нарушено, они оба наконец отпустили руки друг друга. Улыбнувшись, Гарри заметил выражение раздражения на лице Тома, как будто слизеринец был слегка раздражен тем, что его план поставить Гарри в неловкое положение провалился. — Думаю, обед уже начался, и нам пора пойти в Большой зал, — наконец сказал Том, нарушив неловкое молчание. Он повернулся к двери, и Гарри последовал за ним, идя вместе с ним в атмосфере, которая все еще была наполнена напряжением. Краем глаза Гарри наблюдал за профилем Тома и чувствовал любопытство. Он задавался вопросом, по какой причине студент Слизерина мог пойти в заброшенный кабинет, и не мог не быть немного заинтригован этой тайной. Вздрогнув, он осознал, что снова смотрит на него, и отвернулся, надеясь, что его не поймали. Проходя по коридору, они столкнулись с другими студентами, и все, казалось, приветствовали Гарри тепло и дружелюбно, игнорируя Реддла или даже бросая на него презрительные взгляды. Гриффиндорец заметил спокойное отношение слизеринца к пренебрежительному отношению к нему самому и не мог не отметить это мысленно, чтобы подробнее расспросить об этом Гермиону. Они продолжали идти по коридору в относительной тишине, пока их внимание не привлек другой звук. Гарри встал как вкопанный, у него перехватило дыхание, когда он услышал топот и девичьи голоса. На долю секунды он забыл о преследующих его девушках, но быстро нырнул в нишу в стене, схватив Тома, стоявшего рядом с ним. — Какого черта ты делаешь? — сердито воскликнул Реддл, его голос был пронизан раздражением. Гарри нервно улыбнулся и быстро спрятался за телом Тома, как будто он был щитом. Парень повернулся к Гарри, но продолжал закрывать ему обзор, стоя перед ним. Он, казалось, понял, что Гарри от кого-то скрывается, и не постеснялся поиздеваться над ним. — Разве ты не любитель внимания? Ты прятался в заброшенном классе от своих поклонниц? — насмешливо спросил он, теперь его вежливость исчезла. — Да, — коротко ответил Гарри с оттенком раздражения в голосе. Он ненавидел, что Том осуждал его, особенно по тому, что его на самом деле не касалось. Он привык привлекать внимание, не прилагая особых усилий, но на этот раз ему хотелось, чтобы группа надоедливых школьниц оставила его в покое. Глаза Реддла всмотрелись в выражение лица Гарри, отметив раздражение в его голосе. Он почувствовал прилив удовлетворения от того, что ему удалось проникнуть под кожу гриффиндорца. — Тебе следует принимать внимание, которое ты получаешь, с изяществом, а не прятаться от него. Это показывает неуверенность и слабость, — сказал он с оттенком сарказма. — Поверь мне, Реддл, если бы она преследовала тебя… — начал Гарри, но остановился, когда понял, что собирается сказать. — Значит, ты скрываешься от конкретной девушки? Гарри вытолкнул Реддла из ниши, как только понял, что голоса затихли, и ушли. Он почувствовал небольшое сожаление по поводу этого не очень вежливого жеста, но также и волну облегчения. Парень отвернулся и продолжил идти к Большому залу, но Том быстро догнал его и снова стал похож на прилежного старосту. Они долго шли в молчании, пока слизеринец наконец не нарушил его. — Я хотел бы предупредить тебя, чтобы ты больше не заходил в заброшенный класс ЗОТИ, — сказал Том дружелюбно, но в его словах был некоторый предостерегающий тон. — Ты, наверное, слышал о нем слухи? — продолжил он, и Гарри почувствовал скрытую угрозу, нависшую над этим предложением. — Я бы не хотел, чтобы что-нибудь случилось с ещё одним учеником, — вкрадчиво объяснил слизеринец, и на этот раз Гарри мог сказать, что угроза больше не была такой уж скрытой. — Я слышал, но меня не интересуют слухи, — ответил Гарри, стараясь звучать беспечно, но он мог сказать, что Том был более информирован, чем он. — Ты говоришь так, будто знаешь больше других. Реакция слизеринца была предсказуема. — Я староста, — ответил Том, пожимая плечами, как будто это все объясняло. Гарри не заметил быстрого перехода в Большой зал. Он и слизеринец обменялись кратким зрительным контактом, прежде чем войти и разойтись, чтобы направиться к столам своих факультетов. — А вот и наш беглец, — засмеялся Рон, увидев своего друга, и его рот был полон еды. Когда он говорил, крошки полетели в разные стороны, и его тут же шлёпнул по лицу учебник Гермионы. Она посмотрела на Гарри со смесью гнева и сострадания, а друг продолжал смеяться. — Я тебя предупреждала, ты ее знаешь… — начала Гермиона. — Она одержима тобой, и ты дал ей ложную надежду, когда сказал, что пойдешь с ней в Хогсмид, но потом, накануне Дня святого Валентина, ты… — Может, поговорим о чем-нибудь другом? Я прекрасно знаю, что я сделал! — ответил Гарри, пытаясь оставить неловкую дискуссию позади. — Миона, это не его вина, — тут же вмешался Рон, начиная попытку защитить друга. — Она абсолютно сумасшедшая и к тому же слизеринка… — добавил он пренебрежительным тоном, как будто последних двух фактов было достаточно, чтобы доказать невиновность парня. — Кстати о слизеринцах… — Гарри воспользовался возможностью, чтобы перевести тему на что-то менее смущающее лично его. — Что вы знаете о Томе Реддле? — спросил он, его тон сменился на любопытство и искренний интерес. Рон посмотрел на Гарри, прежде чем ответить, словно собираясь с мыслями. — Не так уж и много, — честно ответил он. — Просто он префект Слизерина и выглядит немного ненормальным. Почему… Гермиона вмешалась прежде, чем Рон успел закончить. — Он не ненормальный. Он хороший человек и прилежный ученик. Он лучший на нашем курсе, я знаю, что он даже уже учиться по программе следующего года… — сказала она, вздохнув, и ее слова прозвучали как похвала. Рон просто закатил глаза, явно не впечатленный тем, что говорила подруга. — Его собственный факультет ненавидит его, — тон рыжего парня, казалось, стал более настойчивым после похвалы Гермионы. — Разве это уже не показатель, если тебя ненавидят свои же «змеи»? Гермиона ответила объяснением, которое, казалось, имело смысл. — Это потому, что он магглорожденный, в Слизерин впервые попал нечистокровный ученик. Был такой скандал… Довольно удивительно, что ты о нем раньше не слышал. Гарри продолжал проявлять интерес, задавая дополнительные вопросы. — Какие у него отношения с другими факультетами? Остальные либо безразличны, либо пренебрежительны, верно? Ответом Гермионы был просто кивок и ничего более, в то время как Рон подозрительно посмотрел на друга. — Почему тебя интересует Реддл? — А почему бы ему меня не интересовать? — ответил вопросом на вопрос Гарри, стараясь не показать, насколько его озадачило собственное любопытство. — Он такой… красивый — продолжал он, делая вид, что тает при мысли о слизеринце. — Может быть, я увидел его и влюбился по уши, — добавил он с дразнящей ухмылкой, наслаждаясь тем, как Рон отреагировал на его слова. — Если ты решил играть в другие ворота, то, пожалуйста, только не они, — мелодраматическим тоном поддержал шутливый стеб Рон, словно ужасаясь перспективе отношений Гарри со слизеринцем. Прежде чем Гермиона успела произнести хоть слово, звуки девичьего визга наполнили воздух, и зрение Гарри начало закрывать голова, полная густых длинных вьющихся черных волос. Он чувствовал себя так, будто его сжали в удушающих объятиях за шею, и все, на чем он мог сосредоточиться, это крепкая хватка вокруг него, которая становилась все крепче по мере того, как визги продолжались. — Белла… — Гарри попытался сказать, но его слова были прерваны звуком следующих слов девушки, которые были еще более удушающими, когда она села рядом с ним. Слизеринка сжала руку парня и громко прошептала, ее голос был полон восхищения и привязанности. — Я искала тебя весь день, Потти! — ее взгляд был прикован к гриффиндорцу, как будто в зале больше никого не существовало, кроме них двоих. Беллатриса внезапно отпустила руку Гарри, и он почувствовал облегчение. Она полезла в сумку, вытащила коробочку и протянула парню, пока глубокий нездоровый румянец разлился по ее щекам. — Прими этот подарок, Гарри. — Спасибо, — сказал он, отодвигаясь на небольшое расстояние между собой и девушкой, чтобы погладить её по голове. Его жест можно было истолковать как утешительный или братский, и он никоим образом не уменьшил привязанности девушки, которую она тут же выразила блаженной улыбкой. Друзья парня обменялись обреченными взглядами. Гермиона нарушила неловкое молчание тактичным кашлем, явно пытаясь разрядить ситуацию. — Нам пора идти на Чары, Гарри, — сказала она, пытаясь оторвать его от навязчивой слизеринки. Парень с готовностью принял оправдание Гермионы и положил коробочку, которую дала ему Белла, в свой сумку. — Да, точно, увидимся позже! — повторил он с улыбкой, вставая из-за стола и следуя за друзьями, оставив на мгновение одержимую девушку позади себя. Глаза Гарри скользнули в сторону стола Слизерина, и он чуть не запнулся, когда почувствовал тяжесть пары темно-карих глаз, смотрящих на него с глубоким интересом. Том Реддл смотрел на него с любопытством, его взгляд был пристальным и непрерывным, как будто он был полон решимости понять что-то о нём. Гарри не особо задумывался о взгляде слизеринца, решив оставить его позади и не беспокоиться об этом. Он продолжал идти, не осознавая, что слизеринец все еще наблюдает за ним, пока он не скрылся из виду.

***

Выдержав уроки и успешно уклонившись от женского внимания, которым его пытались осыпать поклонницы, Гарри и Рон вернулись в общежитие мальчиков, где они оживленно спорили с Дином о маггловских изобретениях. Шоколад и открытки на его тумбочке служили напоминанием о событиях дня и вернули его мысли к подарку, который дала ему Белла. Это была коробочка, размером примерно с его ладонь, темно-зеленого цвета и перевязанная темно-бордовым бантом, который парень осторожно отвязал и открыл. — Она безумна, — сказал Рон, заставляя Гарри поднять голову, когда рядом с ним внезапно появился его друг. Взгляд Гарри тут же оторвался от открытого подарка и встретился взглядом с Роном, и он увидел, как его друг со скептическим выражением лица осматривает содержимое. Внутри коробка была того же цвета, что и бант, и в ней хватило места ровно настолько, чтобы вместить крошечный локон густых кудрявых черных волос, аккуратно перевязанный посередине маленькой белой ленточкой.