Пятница - весна

Пятница - уже весна. Кавех выдыхает дым сигарет в свежий, потеплевший воздух. - Пятница будет весной. - Повторяет блондин себе под нос. Хайтам вернётся домой с работы и приготовит ужин. Потом они будут разговаривать, а потом лягут спать. - Весна... Кавех никак не мог осознать прошедшее время. Было трудно. Но они справились. У них у обоих впереди важные экзамены. У них у обоих впереди куча подготовки. Но кончится зима, кончится морозы, станет теплее, светлеть будет раньше, будет легче вставать. Кавех жмуриться на ярком, но пока ещё не теплом солнце. Слякоть уже заполнила улицы. Ночью все подмораживает и получается ледяная корочка. Скользко. Днём сыпят реагенты и пока они оба на учебе, пока остаются по делам, то корочка вновь превращается в слякоть. Белые разводы на берцах обоих приходится смывать каждый вечер, чтобы они не портили кожу обуви. Один день идёшь - кажется будто бы весна. На следующий день опять холодно и опять Кавех ругает себя за то, что не одел теплые штаны, а побежал в джинсах. Хайтам же предпочтет поскорее добежать домой и согреться уже там. Скоро синоптики обещают плюс днём, так что им обоим надо взять менее теплые куртки из хранилища. Съезжались перед новым годом, торопились... У Кавеха ещё половина вещей в квартире у матери. Заодно съездит навестит. Кавех отчаянно пытался бросить курить. Будучи уверенным в своих силах он желал довести все до зависимости, чтобы потом гордо избавиться от нее, а сейчас мучительно кусал губы, иногда просто мечтая о сигаретке. Выходных не было у обоих. От этого было ещё тяжелее. Деньги нужны были позарез. У Хайтама было наследство, причем достаточно большое, если судить по вкладам в разных банках. Проценты с этих сумм значительно помогали им. Но Хайтам не хотел трать тело депозита и Кавех был с ним согласен. Если они не могут сами заработать себе на жизнь, то о каких планах на будущее идёт речь? Кавех сначала чувствовал себя виноватым, потому что почти полгода жил на деньги Хайтама. Его любовь не жалела для него ничего. Почти любые хотелки, маленькие подарки, вкусняшки. Кавех наслаждался этим, не думая ни о чем. Он чувствовал себя любимым и нужным, а на остальное ему было все равно. Было тяжело, но они были вместе. Это облегчало задачу. Весна чувствовалась прямой, но не такой простой линией к финишу. Зима же была извилистой, скользкой, холодной и не прощающей ошибок. За каждый ляп приходилось платить нервами, которых у обоих было слишком мало. Кавех поправил рукав, под которым скрывался голубой браслетик. Хайтам очень старался, делая его. Хотя узелок получился не сам красивым, но Кавеху все равно была дорога эта вещица. Дорога и сердцу и душе. Хайтам мало что делал руками. Толи из-за того что руки у него попросту дрожали после учебы и работы или из-за того, что парень не любил это дело. Кавех не знал причины и не напирал на своего парня, довольствуясь тем, что есть. Несмотря на сложное финансовое положение Кави все равно получил цветы раз в неделю, а Хайтам получал свои любимые булочки. Может они и выходили дешевле чем цветы, но времени требовали явно больше. Сделать тесто, сделать сами булочки. Помыть противень... Самое противное как для Кавеха так и для аль-Хайтама, который вообще терпеть не мог грязную посуду. Иногда Кавех задумывался, как бы тот выжил без посудомойки? Ответ в голову не приходил. Хайтам не любил духоту, а Кави не мог жить в холоде. Поэтому выходил курить на лестницу, открывая окно, чтобы проветрить. Гудит вызванный лифт и Кавех прикрывает глаза, чтобы сосредоточиться на звуке. Кабина едет вниз, потом Кавех не слышит, но интуиция говорит что это не Хайтам. Тот любил маленький лифт, а не большой. Даже если нужно было подождать его. В маленьком лифте не было зеркал, он казался крошечным. но ездил быстрее. Большой же лифт очень долго открывал и закрывал двери, предупреждая каждое свое действие неприятным звуком. Хайтам был чувствителен к каждому шороху. Слышал прекрасно, почти постоянно был в наушниках в общественных местах, чтобы глушить шумы. Кавех никогда не понимал этого, имея обычный среднестатистический слух, но никогда не выражал недовольства. Хотя и его и не было. Кавех с сожалением посмотрел на тлеющую сигарету. Курить он любил, курил давно, но Хайтам каждый раз едва заметно поджимал губы, тут же пряча взгляд. Возможно ему не нравился запах, возможно сам факт, что у Кавеха иногда улетают десятки пачек за неделю. Блондин не раз думал, что это точно последняя пачка. Потом он точно не купит ещё одну. Потом... Потом на карточке оказывалась нужная сумма и все шло коту под хвост. Табачка находилась не так чтобы удобно. Приходилось делать небольшой крюк. Но Кавех делал его. В другие табачки не ходил, был верен продавцу, который не спрашивал паспорт, когда Кавех был в школе и бегал за сигами несовершеннолетний. Кавех открыл глаза. И правда, лифт проехал выше их этажа. Вечер уже поглощал улицы. Темнело все ещё рано. Кавех хотел в тепло, хотел бросить мрачную столицу и переехать в горы. На свободу. Казалось бы, он взрослый человек, который волен делать все что ему угодно. Душа просилась прочь из бетонного леса. Туда, где домики не выше трёх этажей, где ниже нуля температура не опускается. Кавех тешил себя надеждой на то, что успеет накопить до лета им на поездку к морю и прожить там хотя бы недельку. На недельку, но так, чтобы почти ни в чем себе не отказывать. Кавех делает последнюю затяжку и тушит о трубу мусоропровода, потом выкидывая бычок. Возвращается в квартиру, поглаживая пса, который радуется ему так, как будто не виделись день, а не пятнадцать минут. Их совместное счастье. Их щенок. Их пёс. Взяли сразу после нового года. Приютский пёс был рад оказаться в достаточно просторной квартире, хотя для его размеров и четырёхкомнатной было бы маловато. Блондин косится на время. Аль-Хайтам задерживается. Видимо час и пик застал его в метро. А это значит он задержится... Надолго. Кавех вздыхает. Да, сегодня очередь Хайтама готовить ужин, но... Блондин встает к плите, попутно набирая своему парню. - Привет. Тебе еще долго? - Минут двадцать. Я не влез в автобус. - Хайтам усмехается и у блондина пробегают мурашки. Это злая усмешка. В такие моменты Хайтам был способен убивать взглядом. Хотя с другой стороны, если Хайтам так злился, значит так хотел домой? Это грело душу. - Я готовлю макароны и курицу. Добавить чеснока? - Да. - Хорошо, жду тебя. - Люблю. - Аль-хайтам сбрасывает звонок, даже не дождавшись ответа. Он знает, что Кави его любит. Знает и никогда не требовал от него слов. Сам говорил, явно переступая через себя первое время. Он привык делать, а не говорить. И Кавех был благодарен за то, что его парень старался ради него. Кавех с улыбкой принимается за готовку. --- Через двадцать минут все почти готово. Кавех идет к двери, открывая. Открывает даже ту, которая ведет в общий коридор. Курицу скоро доставать из духовки, поэтому он не может остаться у лифта и встретить Аль-Хайтама там. Ничего страшного, еще будет возможность. Сегодня встретит в коридоре их квартиры. Солнце село уже достаточно давно, темнело все еще рано, но было значительно теплее, чем на прошлой неделе. Кавех полез в шкаф за тарелками. Потом достал из ящика вилки и ножи. Курице оставалось пять минут до готовности. Кавех прикрыл глаза, опускаясь на стул и погружаясь в воспоминания. Ему часто хотелось вернуться назад в прошлое. Он бы многое переделал, уберег себя от многих травм. Буквально бы заставил прошлого себя не бездельничать, а готовиться к экзаменам заранее, что бы сейчас было больше времени и Хайтаму не приходилось так много работать. Да, они оба гении, но Кавеху приходилось прикладывать больше усилий. Его парню давались науки легче, но блондин не отчаивался, с каждым разом хваля себя за результат. Хайтам его тоже хвалил. Поощрял. Он знал прошлое Кавеха, в котором блондину пришлось ой как несладко. Парень был благодарен что Хайтам не отказался от него, узнав всю правду. Был рад. Был влюблен. Рад и сейчас. Влюблен навечно. Но с другой стороны... Меняя прошлое мы поменяем и будущее. А Кавех не хотел терять Хайтама даже перед страхом самой смерти. Все что не происходит, все к лучшему, верно? Скрипнула дверь на этаже. Кавех разлепил глаза. Хайтам пришел. Пес отреагировал быстрее подлетая к двери со своего места и подметая виляющим хвостом и так чистый пол. Парни приучили его сидеть в коридоре и ждать, пока пришедшей разденется, иначе было невозможно. Пес сходил с ума от радости, вставал на куртки лапами, что плохо сказывалось на одежде, и мешал раздеваться. Кавех выходит из кухни. - Привет. - Привет. Устал как собака. Несмотря на приевшиеся выражение они оба каждый раз фыркали на него. Пес у них был молодой, с бесконечным потоком энергии. Уставшим они его еще не видели, как бы долго не гуляли. - Давай куртку повешу. - Кавех забирает верхнюю одежду и вешает на вешалку. Хайтам поспешно стягивает свои берцы и сгребает его в объятья со спины. - Я соскучился. - Шепчет он, целуя блондина в шею. - Ужин готов. - Тихо отвечает Кавех, разворачиваясь в объятьях и обнимая своего парня в ответ. - Положи мне побольше. - Бормочет Хайтам и уходит в ванную мыть руки, оставив на лбу Кавеха поцелуй. Блондин спешит в кухню, выключает духовку, раскладывает еду... Улыбка не сходит с его лица. Ему хочется петь и целовать своего парня. Любовь наполняет его душу и сердце. Весна скоро так же затопит улицы. Распустятся почки, все начнет зеленеть... Станет тепло. Он справятся с учебой, получат свои дипломы, перестанут совмещать безумное количество учебы и работы. Смогут отдохнуть. Будет тепло-тепло... Будет легче. Время пойдет дальше, оставив все сложности позади. Они почти справились. Главное сейчас - не расслабиться. Главное - держаться вместе. Любовь ведь спасает миры? Хайтам приходит на кухню умывшийся и причесанный. В домашней одежде. Кавех каждый раз тает от такого вида. И знает что аль-Хайтам точно так же сходит с ума, видя Кавеха в своей одежде с гнездом голове вместо укладки. - Пахнет очень вкусно. - Я старался. Аль-хайтам улыбается, благодарит Кавеха кивком головы, когда тот ставит перед ним тарелку с горячей порцией. Им не всегда нужны слова, чтобы понимать друг друга. Кавех опускается на свое место и принимается за еду. - Пятница уже будет весной. - Улыбаясь тянет аль-Хайтам, кидая взгляд на календарь. Двадцать девятое февраля две тысячи двадцать четвертого года. - Да. Мы прорвались. - Тихо отвечает блондин. Хайтам тянется за его рукой, поднося чужую ладонь к своим губам и целуя. - Да. Прорвались. Вместе.