Эпилог.
23 июня 2024 г., 16:30
Оглушающая тишина, что дарила мне сотню мурашек на коже... Столько тишины я не слышал за последнее время уже довольно давно. Может это и хорошо, что сейчас никого нет рядом. Никого, кроме нее.
Оранжево-зеленые стены, теплая постель, открытое окно, от которого легонько дует прохладный ветерок и шторы, наполненные светом.
Прошло уже столько недель, я даже плохо верю в то, что мы действительно встречаемся...
— Черри, ты спишь? — еле слышно произношу я. Наверное, она уже спит... Тогда не буду ее будить ото сна в два часа ночи, она же устала за день от... буквально от всего: от работы, которая требует суеты, от шума университета и окружающих ее студентов. Интересно, а от меня она устает?
— Не-а, не сплю, — ее голос, словно гром среди ясного неба раздался рядом с моим ухом.
— А я думал, ты заснула уже, соня, — усмехнулся я, — мне тоже что-то не спится.
— После шестичасовой смены в библиотеке спать захочется каждому, я считаю, — она забавно шмыгнула носом и повернулась ко мне лицом.
— Ты как всегда права.
Говорили мы шепотом, учитывая то, что сейчас поздняя ночь. Родители за стенами могут услышать, но думаю, они спят и им не до нас.
И слава Богу.
— Ну? Что делать сегодня будем? — спросила Черри, устало моргая.
— Не знаю, а ты чем хочешь заняться? — ответил я на что та пожала плечами.
Немного помолчав я спросил:
— А помнишь как Блютуз с Хэви в караоке перебрали коктейлей и потом еще спутали бармена с другим пони...
— Конечно! — радостно прокричала Черри, но я быстро подставил копыто и прошипел: «ш-ш-ш», намекая, что мои родители спят. Спайс резко остановилась и закрыла рот копытами.
— Извини, у меня привычка постоянно громко говорить, когда что-то смешное рассказывают... — она тихонько посмеялась.
— Привычка?
— Ага, еще с малых лет, — Черри сменилась в лице.
И если раньше она постоянно вспоминая своих умерших родителей становилась печальной, то теперь она вспоминает их с теплотой, мысленно отпуская их в небо, прощаясь и благодаря за все, что они для нее сделали, потому что ей безусловно хочется быть счастливой.
А сейчас все именно так. Ведь теперь у нее есть то, чем она будет дорожить, что будет любить. Она не одинока в компании друзей.
* * *
— У меня скоро день рождения... — весело сказала она. — Если это намек, то не переживай, я помню, что у тебя десятого июля, — подмигнул я. — Это так, — она искренне улыбнулась, — чтобы ты не забыл. Но я рада, что ты помнишь. Это мило с твоей стороны. Я приобнял ее: — Не забуду, не бойся.* * *
— Слушай! — внезапно произнес я. — Ау? Я молча достал свой ноутбук и положил его на простынь. Время три часа ночи, а сна ни в одном глазу. Включив ноутбук, мы оба поморщились от яркого света в темном царстве по совместительству моей комнате. Я пододвинул его поближе к нам, написав в поисковике «карта». — Покажи свой дом, — я пододвинул ноут ближе к Черри. Та немного удивленно покосилась на меня, но тепло улыбнувшись написала: Садовое некоммерческое товарищество «Дружба». Город Понивилль. Полистав немного мышкой, она остановилась. Немного прищурившись она дрожа показала копытом на новый построеный дом. — Этот дом... — она говорила с трудом, — его н-не было тут раньше... — Наверное, его построили после... — заговорил я, но тут же посмотрел на Черри. Ее глаза были полны слез. — Точно. Здесь был дворик... с качелями... — она провела копытом правее, — сад Миссис Пион, — она слабо улыбнулась и повернулась ко мне, — добрая старушка. Знаешь, ее дом был полностью в кустах пионов. Я с соседскими жеребятами и кобылками играла там в прятки, настолько они большие, пышные и настолько их было много, — она широко развела копытами в стороны, показывая и рассказывая. Затем она вновь повернулась в сторону монитора. Чуть правее. — Тут был дом престарелых. Моя мама работала в свободное время, пока не... — под глазами становилось все влажнее и влажнее, Черри поджала губы и несколько раз покачала головой вправо-влево. — Черри, что такое? — нервничая, но заботливым тоном сказал я как можно ласковее. — Скажи мне, прошу. — Мой дом... я не вижу его, — будто в трансе, под действием сильнейшего, что есть на свете гипноза, словно напрочь лишенная слуха, она не услышала меня и указала на фотографию развалин, — его... разрушили. Она сорвалась и закрыла покрасневшие от пелены нарастающих слез глаза. Было отчетливо видно, как она трясется от боли, от осознания того, что места, где она родилась и выросла больше нет. Убрав волосы с ее виска и прикоснувшись губами к нему, я пытался хоть немножко ее успокоить: — Ну, Черри. Ну... Не грусти. Маленькая моя. Когда Черри стало полегче я спросил, то, что нужно было спросить еще давно. И мои слова любой другой воспринял бы как замечание старшего или того хуже — обвинение. Но я же прекрасно вижу — ей нужна поддержка, ей нужно, чтобы кто-то ее услышал и пожалел. О, такое горе не забывается, но лечится. — Ты была там? — последнее слово я заменил словом «кладбище», в надежде, что мои слова не ранят ее чем-то. — Увы, нет. Я не смогла бы. Я понимающе качнул головой. — Понимаю. А хочешь сходим? — неожиданно предложил я. Та посмотрела на меня, выпучив глаза от удивления. Черри в шоке? Я тоже. — Я... я согласна, — в ее глазах заплясали искорки. Очаровательно.* * *
— А ты бы как сына назвал? — поинтересовалась Черри лежа на одном боку. Я задумался. — Эприл. — Почему? — любопытство Черри всегда давало о себе знать. Это мне в ней и нравится. — Помнишь когда мы познакомились? — весело нахмурившись спросил я. — Весной, — медленно кивнула Спайс. — В апреле, — внезапно я вспомнил диалог с Блютузом, — а ведь знаешь, Блютуз с Хэви тоже познакомились на его день рождения. — Точно, — хвастиливо улыбнулась кобылка, — именно я их и познакомила... — Черри вдруг пошутила: — а я думала ты любишь апрель, потому что у тебя день рождения тридцатого апреля. Я с ухмылкой закатил глаза. — Вот почему мне нравится весна, — тихо сказал я. Черри улыбалась и долго смотрела на меня. То ли отговаривая себя от этого, то ли наоборот, продумывая все до мелочей, она коснулась моего лица, оставляя едва ощутимый поцелуй на губах. Но как бы поразительно это не звучало, я не удержался и взял инициативу в свои копыта. Притянув ее ближе, впиваясь со всей страстью, углубляя, не выдерживая и оставляя румянец на щеках Черри. К счастью, сопротивления от нее не было — что могло только радовать. Наконец, прекратив поцелуй, она устало завалилась и перевела дыхание. Я же чувствовал себя замечательно и чуть позже спросил: — А ты бы как дочь назвала? — спросил у нее я. — Я ждала, когда ты это спросишь! — она хвастиливо улыбнулась и произнесла: — Глори. — Как? — не расслышал я. — Гло-ри, — и потом вновь повторила: — Глори! — Блин, красиво... Во всяком случае, ты придумываешь имена, гораздо лучше меня. Она же скромно улыбнулась и ответила: — Наверное. Но если честно, имя, что ты придумал мне нравится больше, — она легла и повернулась ко мне спиной. — Спи давай, люблю тебя, — я заключил ее в объятия со спины и услышал: — И я тебя люблю, Миднайт. Я знаю это. Черри засыпает всегда раньше, прижав ее голову к груди, я посмотрел на застланное шторой окошко, через которое просачивался свет, что встречал новый день. Это был рассвет. Рассвет, который я, к сожалению, не увижу, потому что усну вслед за моей пони. И проснемся мы нескоро. Нежный золотистый утренний свет от восхода янтарного оранжевого солнца превратился в игру, солнечные зайчики скакали по телам молодой пары, что ушли в царство Морфея и им никто был не нужен. Они совсем забылись, они запамятовали все. А солнце просвечивалось сквозь ресницы закрытых мной глаз. Этот теплый свет, как бы случайно попавший на ткань шторы, отсвечивал по нашим спящим лицам, касаясь нас и превращаясь в палитру и цветение бутонов разных цветов. И вся эта «магия света» превращалась словно в настоящий водопад. Водопад из цветов.
