It's all about her!

Ризли никогда не был особенно внимательным, но было сложно не заметить, что в последнее время ты стала подозрительно тихой и задумчивой. Даже в те редкие моменты, когда вы могли провести время вместе, ты витала где-то в облаках. Сперва герцог решил не придавать этому значения, ведь, он полагает, если бы что-то случилось, ты достаточно ему доверяешь, чтобы рассказать о том, что тебя беспокоит, так ведь? Но это продолжается вот уже три дня, и Ризли действительно в замешательстве. Хотя ты делаешь все то же, что и обычно, почему-то создается ощущение некой неловкости, словно он чем-то тебя обидел. Ризли перебрал несколько вариантов того, что могло тебя задеть, но ни один из них не звучал в его голове достаточно убедительно, чтобы сойти за правду, поэтому… Что еще ему остается, кроме как спросить тебя напрямую? И герцог искренне надеется, что это не тот самый случай, когда он забыл о какой-то важной для вас дате, только усугубив ситуацию своим вопросом. В любом случае, Ризли не узнает, если не попробует, верно? И когда еще будет более удобный случай для этого вопроса, если не за завтраком, который сегодня мужчина решил приготовить для тебя сам? Проснувшись утром, ты рефлекторно потянулась к соседней подушке, на которой обычно все еще мирно спит твой возлюбленный, которого ты осторожно целуешь в лоб, прежде чем отправиться на кухню, но твоя рука неожиданно плюхается на матрас, заставляя твои глаза резко распахнуться. Где то самое тепло, к которому ты любишь прижиматься по утрам и которое является самой весомой причиной, чтобы задержаться в постели еще ненадолго? Ни забавно сонного лица Ризли, ни тяжести от его руки, всегда покоящейся и препятствующей нормальному дыханию на твоей талии, ни тихого звука сопения, под который ты привыкла начинать каждый новый день. «Я что, проспала?!», — от этой мысли сердце подпрыгивает в груди, тело само по себе подрывается с постели, а ступни небрежно ныряют в тапки, прежде чем бездумно увести все еще сонную тебя на кухню, откуда доносится тихий звон посуды и журчание воды. На мгновение ты просто замираешь, когда заспанные глаза замечают знакомую высокую фигуру, растрепанную шевелюру и широкую спину, обтянутую черной футболкой, по которой твой взгляд невольно скользит вниз, останавливаясь на фартуке, наспех завязанном в расслабленный бант на копчике. Ты хотела окликнуть Ризли, пока он наполнял две чашки дымящимся горячим чаем, но затем твои глаза опустились еще ниже к очертаниям объемных ягодиц, выпирающих из-под мягкой ткани домашних штанов твоего возлюбленного. Щеки слегка надулись, а брови нахмурились, пока ты бессовестно пялишься на зад Ризли, в то время как он наклоняется, чтобы выбросить что-то в мусорное ведро, наконец замечая боковым зрением твой силуэт, стоящий в дверях. — Ох, доброе утро, — мужчина расплывается в нежной улыбке, прослеживая за твоим взглядом, который неловко поднимается к его глазам, как только он оборачивается, держа в обеих руках чашки, от которых исходит легкий цветочный аромат. — Доброе, — ты тихо отвечаешь, поправляя бретельку ночной рубашки на своем плече, прежде чем пройти вглубь кухни, сразу же обращая внимание на две тарелки с круассанами, стоящие на столе. — Ты что… Приготовил завтрак? — «Приготовил» — пожалуй, слишком громко сказано, всего лишь забросил все, что оказалось в холодильнике, в круассан, — мужчина коротко усмехается, оставляя чашки на столе. — Подозрительно. Ты что-то натворил? — ты прищуриваешься, поднимая на Ризли недоверчивый взгляд, тем самым срывая с губ своего возлюбленного очередной неловкий смешок. — Надеюсь, что нет, потому что я как раз хотел кое-что обсудить с тобой, — Архонты, теперь он в самом деле нервничает. Обычно ты довольно прямолинейна в своих претензиях по отношению к нему, и это то, за что он уважает и любит тебя, но, если сейчас ты сохраняешь молчание… Неужели он и впрямь так сильно чем-то тебя обидел? — Я заметил, что в последнее время между нами не все в порядке. — М? — ты вскидываешь бровь, скрещивая руки на груди, когда Ризли предпринимает попытку приобнять тебя за талию, но затем все же бросает эту затею, вместо этого упираясь ладонью в спинку одного из стульев, стоящих за столом. — Я просто… Мне кажется, что я чем-то тебя обидел, но так и не смог понять, в чем проблема, поэтому надеюсь, что это не что-то слишком серьезное, — герцог обреченно вздыхает, прежде чем все же положить большую ладонь на твое плечо, глядя в твои глаза с легкой тревогой. — Ты можешь рассказать мне. Я не смогу исправить то, что сделал, если не буду знать, что тебя расстроило. — Вряд ли ты сможешь что-то с этим сделать, — ты надуваешь губы, притупляя взгляд куда-то под ноги, и Ризли начинает чувствовать себя еще более нервозно. Ты что, правда злишься на него? Что вообще такого он мог натворить, что теперь нельзя никак исправить? Он ведь целые дни проводит в Крепости, когда вообще он мог успеть тебя обидеть? Или он настолько заработался, что попросту упустил какой-то важный момент… — Я приложу все усилия, Т/И, просто скажи мне, что не так? — пальцы мужчины сильнее сжимают твою нежную кожу, а голубые глаза наливаются все большим раскаянием и обеспокоенностью, пока Ризли едва сдерживается, чтобы силой не заставить тебя посмотреть на него. Тихий вздох покидает твою грудь, когда ты опускаешь руки, расслабленно вытягивая указательный палец и склоняясь корпусом набок, недовольно нахмурив брови. — Все дело в ней, — глаза Ризли округляются, прослеживая за тем, куда указывает твой палец и на что ты смотришь с таким раздражением. — Ч-что? — вот теперь он в самом деле в смятении. Ты театрально дуешься еще сильнее, настойчиво тыкая пальцем в упругую плоть его ягодицы. — Ты меня прекрасно слышал! Все дело в твоей заднице. — В моей… Что ты несешь, Т/И? — Ризли неловко прочищает горло, все еще ощущая, как твой палец, кажется, не собирается покидать его зад даже тогда, когда ты поднимаешь голову, бросая на Ризли острый взгляд. — Я не понимаю… Я тренируюсь каждый день, правильно питаюсь, но почему твоя задница все еще больше моей?! Это так несправедливо! — ты выпрямляешься, внезапно легко шлепая Ризли по заду, прежде чем сжать пальцами напряженные под тканью штанов мышцы. — Ты посмотри, я даже вряд ли смогу обхватить ее обеими руками! Герцог, пожалуй, впервые за всю прожитую, и далеко не легкую, жизнь потерял дар речи. Это так нелепо звучит, что Ризли буквально не находит слов, просто открывая рот и закрывая его обратно, чувствуя, как к его щекам предательски приливает кровь. Ему стоит сказать, что твоя претензия к нему довольно… странная? Или ему стоит попытаться тебя успокоить? Что вообще он должен сказать в ответ на это? Ты вздрагиваешь, когда чувствуешь, как рука Ризли перемещается с твоего плеча, более нежно, чем делаешь это ты, но тоже сжимая твои ягодицы и притягивая тебя ближе к его телу. — Не понимаю, о чем ты говоришь. Разве лучшая задница на свете не в моей руке? Твои щеки мгновенно вспыхивают смущением, которое ты сразу же пытаешься скрыть, рефлекторно зарываясь лицом в грудь своего возлюбленного. — Перестань… Ты так говоришь только для того, чтобы меня успокоить. — Да, я хочу тебя успокоить, — Ризли безразлично подтверждает, зарабатывая от тебя гневный взгляд, когда ты отрываешь голову от его груди, чтобы посмотреть в его наглые глаза. — Но еще это чистая правда. Выражение на твоем лице постепенно смягчается, когда ты замечаешь, с какой нежностью на тебя смотрит герцог, прежде чем наклониться, оставляя на твоей макушке короткий поцелуй. Так несправедливо, что ты в самом деле не можешь злиться на Ризли. Только не тогда, когда чувствуешь, как бьется его сердце под твоей ладонью, неосознанно устроившейся на его груди, не тогда, когда в его объятиях так комфортно, словно ты вновь вернулась в уютную постель, и не тогда, когда его слова действительно звучат убедительно настолько, что ты даже не находишь, чем возразить. — Ладно, допустим, что я тебе верю, — ты снова наигранно надуваешься, прислоняя щеку к упругой теплой плоти, вдруг ощутив непреодолимую потребность в том, чтобы сжать ее в руке. Ризли чувствует себя так странно, когда ты просто продолжаешь по очереди сжимать его зад и грудь, задумчиво хмыкая и снова поднимая на него подозрительный взгляд. — Знаешь, твоя грудь тоже… — Так, давай уже наконец позавтракаем, чай остывает, — Ризли перебивает тебя, нервно улыбаясь и мягко отталкивая тебя от своего тела, прежде чем отодвинуть для тебя стул. Хотя сам герцог наверняка не подозревает о том, что это настолько очевидно, но ты так отчетливо видишь, как его щеки слегка покраснели, когда он тактично переводит тему, рассказывая о чае, который он заварил для тебя сегодня. Вероятно, в этот раз ему удалось обезвредить бомбу, но теперь Ризли всерьез задумается над тем, над чем не задумывался никогда прежде в своей жизни…