Curiosity

Минхо щурит глаза, пытаясь понять, что же не так в том, что он сейчас видит, а на лице его в это время растет маленькая, но чересчур уж заметная улыбочка, через которую можно уловить какую-то неосторожно подуманную мысль, пророненую честными глазами. Перед ним — съемки концепт фото для альбома. Количество фотографов ограничено, поэтому пока кто-то все ещё занят, Минхо может заняться своими делами. Дел, как оказалось, особо не находится, поэтому остается только ходить вокруг работников и любоваться мемберами. Все красивые, настоящие модели. Парень гуляет по помещению как босс, выгнув спину и показывая свою все ещё не прикрытую грудь, будто там есть, чем хвастаться, делая осуждающий вид. Конечно, он никого на самом деле не осуждал. Он остановился перед Тэмином; тот сидел в винтажном коричневом кресле, наполовину раздетый, держа в руке кисть спелого зеленого винограда. Просто несправедливым будет молчание о его красоте: волосы макнэ небрежно разделяются, и эти длиннющие русые пряди, словно уже погрызенные сходящими с ума фанатками, ложатся на плечи парня, нарочно пытаясь скрыть его соски. «Кто, черт возьми, придумывал этот концепт?…» Все вопросы отпадают, когда Тэмин, ослепляемый нескончаемыми вспышками фотоаппаратов, старающихся поймать самый лучший кадр из и без того идеальных (сложная у них, выходит, работа), меняет позу, слушаясь движения руки в воздухе, и, будучи до сих пор настолько, насколько это только возможно, феминным и милым, садится в максимально мужскую и пафосную с ее раздвинутыми ногами позу, так, что от звания полного разврата ее спасает только наличие штанов, ставя пятку на сиденье кресла и опираясь обеими руками на потертые подлокотники, выпрямляясь и демонстрируя идеальный «анфас», все так же держа в руке ветвь ягод, наверняка не менее сладких, чем он сам, и становясь автоматически лучшим кадром, наверное, за всю историю группы (ну, по крайней мере, Минхо сейчас был в этом убежден). Конечно, это все зрелище чертовски красивое, невероятно странно выглядящее и неясно каким образом сочетающееся, но в голове крутится предательски большое количество разных мыслей, оценивая Тэмина с самой, возможно, даже слишком, хорошей стороны. Минхо думал не как Минхо (он был в этом уверен), он встал на место какой-нибудь фанатки, которая будет под большим впечатлением от фото, которые сейчас делаются. Он смотрел не своими глазами, поэтому мог думать себе что хотел, начиная с простой оценки, и заканчивая тем, что бы он хотел еще увидеть. Когда работа была закончена, группа возвращалась домой на одной машине, и Минхо — непонятно, можно ли считать это везением, или, напротив, проклятием — сидел рядом с Тэмином. Впрочем, ему это было не так важно, ведь он по-прежнему был погружен в свою же голову, думая уже о чем то совершенно другом, даже не относящемся к его деятельности, но внезапно наткнулся на те самые кадры, которые он сделал своим зрением и явно запомнил надолго, может быть, на всю жизнь, что заставило его моментально почувствовать тепло своих щек и только надеяться, что никакого румянца не видно на его лице, иначе это было бы еще более стыдно. «Что со мной не так? Ну да, я посмотрел на Тэмина с другой стороны. Совершенно другой, и это нормально, ведь он растет и раскрывается, да и я тоже иногда под разным углом вижу. Что с того? Нет, он был очень красив. Мне даже показалось это слишком пошлым. Тем более для альбома… Или, может, это я замечаю что-то не то? Так, здесь виноват явно не я! Серьезно, кто это придумал? Как они рассуждали? Если Тэмину уже 19, то его можно сексуализировать? Но в целом фанбаза будет довольна. Такое ощущение, будто я один вижу здесь что-то не то. Ладно, лучше сконцентрироваться на том, что я чувствую. А что я чувствую? Необъяснимо леденящее меня влечение? Это странно, будто внутри смешиваются совершенно разные вещи, образуя пар вместо моего дыхания. Ужас, на кого я вообще смотрю? Тэмин — мембер моей группы, мы о нем всегда заботимся, будто воспитываем своего ребенка, хотя я сам себя иногда веду как ребенок. Вот сейчас, например. Хм… я думаю, было бы здорово иметь какие-то дружеские привилегии с ним. Просто быть чуть ближе, чем с остальными, почему бы нет? Интересно, удастся ли мне сохранить все свои мысли в секрете, хаха… сам Тэмин явно не одобрит это. Нет, я начинаю рассуждать так, будто я влюбился. Ужас какой-то, я не люблю парней, это исключено. Это просто мой хороший друг. Все.» Дальше нить в голове изогнулась и устремилась в какую-то обыденную тему, подавляя, насколько это вообще возможно, все фантазии Минхо. Его придушило резкое желание повернуться к Тэмину, сидящему справа от него и хотя бы просто посмотреть. Неясно почему, но он решил этому поддаться, или кое-кто уже решил за него, сверля своими большими карими глазами. Минхо почувствовал холодок, пробежавшийся по пояснице, и слегка трясущиеся руки, которые он старался спрятать куда-нибудь подальше. — Минхо, у тебя все хорошо? Ты выглядишь встревоженным, — говорил своим мягким голосом Тэмин, заботливо прикладывая руку к его лбу, проверяя на наличие температуры. — Кажется, ты немного горячий… — Все нормально, — пробормотал, стараясь не показывать беспокойства, — я просто немного устал. — Ты уверен? — Тэмин одновременно смотрел на него так, будто ничего не знал, и будто знал что-то из того, что знать совсем не нужно. — Д-да, — Минхо кусает губу изнутри, понимая, что в его словах прослеживается самая настоящая слабость. Макнэ продолжал глазеть на него, ожидая каких-то признаний. — Ох, я немного обеспокоен этой фотосессией. Думаю, что эти концепты выглядят уж слишком… ну… — Пошлыми? — Да. Меня волнует, что потом будут говорить люди о нашей группе и об этом странном концепте… я ведь боюсь не хейта, понимаешь? — А чего? — Тэмин все так же сверлил его большими глазами. Минхо четко почувствовал тупик, в который завел его этот диалог. — Да ничего… я пока сам не понял. Он убеждал себя, что не соврал хотя бы здесь. Ведь это правда, что он пока ничего не понимает, верно? — Все будет нормально. Тэмин улыбнулся своему хену и взял его за руку, убеждая его полностью в том, что он совершенно ни о чем не догадывается, и вообще Чхве зря слишком много думает. Перед глазами все же мелькают образы длинноволосого парня с виноградом, но парень поднимает брови, чтобы пошире открыть глаза и увидеть хоть что-нибудь кроме этого. Получается плохо.